Джон Браннер – Всем стоять на Занзибаре (страница 94)
Прослеживая крупным планом (21)
Дитя засухи
«Лингвистический анализ позволяет предположить, что в своей первоначальной форме имя «Беги» транслитерировалось, вероятно, как «Мпенги», и, следовательно, его общий смысл может быть передан как «Рожденный зимой». Более точным переводом было бы «Дитя засухи». Декабрь и январь в северной Бенинии (где предположительно родился Беги) – наиболее засушливые месяцы в году. Была также выдвинута гипотеза, что первоначально имя звучало как «Кпеги» (т. е. «иноземец»), однако от этого корня не могла бы произойти упомянутая выше форма «Мпенги». Как бы то ни было, согласно поверьям шинка, дитя, зачатое в период максимальных летних дождей (и, соответственно, родившееся в середине зимы), вероятнее всего будет проворнее и жизнеспособнее среднего. Попытки показать, что феномен Беги на самом деле берет начало в солярном мифе, зародившемся в широтах, где времена года достаточно разграничены, чтобы породить концепции смерти и возрождения солнца, имеют определенную привлекательность, но в отсутствие прочих изустных свидетельств бесплодны, хотя велика вероятность того, что ряд элементов комплекса мифов о Беги в той форме, в какой он дошел до нас, сформировался в результате межкультурного синтеза в доисторическую эпоху. С другой стороны…»[53]
БЕГИ И ЕГО ЖАДНАЯ СЕСТРА
Однажды Беги лежал на полу возле корзины с цыплятами, которые его мать пожарила для праздника. Его сестра подумала, что Беги спит, взяла самую большую ножку и спрятала ее под крышей.
Когда семья собралась на праздник, Беги отказался от того, что ему предложили из корзины. Он сказал:
– Под крышей примостилась много большая птица, – сказал он.
– Глупый ты мальчик, – ответила мать, но сестра поняла, о чем он говорит.
Он вскарабкался наверх, достал ножку и ее съел.
– Ты украл ее и положил туда, – обвинила его сестра. – Ты хотел получить самый большой кусок.
– Нет, – сказал Беги. – Мне приснилось, что желающий получить самый большой кусок всегда получает самый маленький.
И он отдал ей обглоданную кость[54].
БЕГИ И ЧУЖЕЗЕМНЫЙ ТОРГОВЕЦ
Однажды Беги пошел на большой рынок в Лаленди. Там он увидел торговца из другого племени. Торговец продавал горшки, сделанные, по его словам, из золота, но Беги зашел ему за спину, достал нож и сделал несколько царапин на металле. Металл, хотя и был блестящим и желтым, трудно было царапать, в отличие от мягкого золота.
Поэтому Беги поднял самый большой горшок, помочился на землю, где он стоял, и поставил его на место.
Потом он снова обошел торговца и стал в толпе, где много людей хотели купить золотые горшки, которые, как догадался Беги, были всего лишь из меди.
Беги сказал:
– Какой хороший вон там большой горшок. Мне как раз такой нужен, чтобы мочиться в него по ночам.
Тут все засмеялись над Беги, считая, что только глупец нальет подобную жидкость в горшок, в котором место только лучшему пальмовому вину вождя.
– Помочись в него и покажи мне, не протекает ли он, – сказал Беги.
Торговец засмеялся со всеми остальными и сделал, как ему было сказано, говоря, что стыд и срам осквернять такой ценный горшок мочой.
Когда торговец закончил, Беги поднял горшок, и земля под ним оказалась мокрой. Он сказал:
– Каким бы красивым ни был с виду горшок, я не стану его покупать, если он протекает, когда в него мочишься.
Поэтому все люди поколотили торговца и заставили его вернуть их деньги[55].
БЕГИ И МОРСКОЙ ЗВЕРЬ
Уйдя из дома толстой старухи, Беги шел по тропе через лес, насвистывая песенку, которой у нее научился. По пути он сорвал пять древесных отростков с куста кеталази, который англичане, когда много позднее пришли в землю Беги, прозвали потом «карманное пианино».
Маленькая птичка услышала, как он свистит, и слетела в высокую траву, желая послушать эту красивую новую мелодию, но ей было немного страшно, ведь Беги был человек.
Увидев робкую птичку, Беги остановился и сел на тропе. Он сказал:
– Не бойся, маленькая сестра. Хочешь послушать мою песню? Я тебя ей научу, если ты научишь меня одной из своих.
– Это честный обмен, – сказала птичка. – Но я не могу тебя не бояться. Ты настолько же больше меня, насколько морской зверь больше людей твоего племени.
– Конечно, ты меньше меня, – ответил Беги. – Но твой голос намного нежнее моего. Я слышал, как весь лес вторит твоей мелодии. А кстати, – добавил он, – что это за зверь, о котором ты говоришь?
Птичка рассказала ему, что в дне пути отсюда, у селения на берегу моря из воды вышел огромный зверь, поймал двух детей и съел, поэтому все жители убежали прятаться в лес.
– Я больше тебя, – сказал Беги, – но я не могу петь лучше тебя. Может, зверь и больше меня, но еще посмотрим, умеет ли он думать лучше меня. Надо пойти и это узнать.
Птичка сказала:
– Если ты не боишься зверя, я постараюсь не бояться тебя.
Она села на голову Беги и зацепилась коготками за его курчавые волосы.
Вот так Беги шел весь день и учил птичку петь песенку старухи. После многих часов пути он пришел в селение, откуда все убежали в страхе перед зверем.
– Маленькая сестра, – спросил он, – что это там на горизонте, где темно-синяя вода встречается со светло-синим небом?
Птичка полетела над морем, чтобы все разузнать, а вернувшись, сказала:
– Надвигается большая буря. Там тучи и молнии.
– Очень хорошо, – сказал Беги и пошел искать зверя.
А зверь лежал посреди рыночной площади и действительно был настолько же больше Беги, насколько Беги был больше маленькой птички. Птичка едва не улетела в ужасе, но потом изо всех сил вцепилась в волосы Беги.
– Эй ты, хилый заморыш! – зарычал на Беги зверь. – Ты пришел в самую пору! Я уже переварил детей, которых съел на завтрак, а вот ты будешь моим ужином!
– Я тоже голодный, – сказал Беги. – Я сегодня не ел.
– Еда сидит у тебя на голове, – воскликнул зверь. – Ты бы пообедал, пока я тебя не сожрал!
Беги тихонько прошептал маленькой птичке:
– Тебе нечего бояться. Мне приятнее слушать твою песенку, чем тебя жарить. Но думаю, этому зверю нет дела до музыки.
И обратившись громко к зверю, продолжал:
– Нет! Я берегу эту птицу на тот день, когда стану настолько слаб, что уже не смогу добыть себе еду на охоте.
Зверь рассмеялся.
– Если я тебя съем, то когда же наступит день, когда ты будешь так голоден, что съешь свою любимицу?
– Не знаю, – ответил Беги. – И ты тоже не знаешь, когда наступит тот день, когда чудищу, по спине которого ты ходишь, придется съесть тебя самого.
– Я ни по чьей спине не хожу, – заявил зверь.
– В таком случае, – сказал Беги, – чьи же это челюсти сейчас вокруг тебя смыкаются? И от чьего же голоса дрожит сейчас небосвод? – Подняв свое тупое копье, он указал перед собой.
Зверь поглядел на море и увидел надвинувшиеся на селение черные тучи и волны, которые лизали берег, как облизывает свои клыки голодный хищник, и услышал звук грома, подобный ворчанию в пустом желудке.
– Это и есть великан, по чьей спине ты ходил, – сказал Беги. – Он зовется море. Мы, люди, для него – все равно что блохи, поэтому нам он обычно не страшен. Такое чудище нас проглотит и даже не заметит. И все равно временами оно нас калечит, когда мы его щекочем и оно чешется. Но ты настолько же больше меня, насколько я больше птички, что сидит у меня на голове. А судя по шуму, море очень, очень голодное.
Тут зверь увидел молнию, точно сверкание белых клыков в пасти океана, вскочил и с воем убежал прочь. И больше о нем никто никогда не слышал.
Когда люди, прятавшиеся в лесу, вернулись в свое селение, они спросили у Беги:
– Разве ты не могучий воин, если прогнал такого страшного зверя?
Тогда Беги показал им свое тупое копье и дырявый щит, которые всегда носил с собой, и они спросили:
– Что это значит?
– Это значит, – объяснил он, – что копьем нельзя убить блоху, которая тебя кусает, и щит бесполезен против зверя, который мог бы сожрать тебя вместе с этим щитом. Есть только один способ победить разом и блоху, и зверя: вы должны быть умнее любого из них[56].
БЕГИ И ДУХ ПРЕДКА
Однажды селение стал сильно донимать тлеле-ки (дух предка), который пугал ходивших за водой женщин и насылал на детей дурные сны.
Отец Беги, вождь племени, созвал котланга (совет взрослых), и Этлези (букв. «колдун», «знахарь») сказал ему:
– Это дух твоего отца, деда Беги.