Джон Браннер – Всем стоять на Занзибаре (страница 51)
– Кажется, я что-то пропустил, – растерянно сказал Дональд. – Когда вы сказали, что недостаток репортерского опыта не важен, я, естественно, предположил…
Он умолк. Полковник смотрел на него со смесью веселья и презрения.
– Да уж, вы сплошь и рядом предполагаете, а? Только вот наша задача совсем не в том, чтобы поставлять сверхагентов с талантами звезд, вы бы уже давно это поняли, если бы только согласились подумать! Как бы то ни было, опустошение понадобится вам не для этого задания.
– Тогда для чего?
– Через четыре коротких дня, – сказал полковник, – вы будете опустошены для убийства.
Прослеживая крупным планом (14)
Подожги запал и отойди подальше
Даже в этот век автоматизации, компьютеров и больших картелей еще оставались немногочисленные ниши для мелкого предпринимательства. Джефф Янг такую нашел.
Насвистывая незатейливый мотив, он, прихрамывая, шел по узкому проходу между двумя рядами контролируемых записью металлорежущих станков: худощавый мужчина, которому едва перевалило за сорок, с редеющими волосами и темными кругами под глазами, которые указывали на слабую, не предосудительную в обществе зависимость – вероятно, от какого-нибудь стимулятора вроде прокрозола с сильным побочным эффектом в виде нарушения сна. И действительно, он спал меньше большинства людей, более того, он вел себя так, будто всегда был чуть-чуть на взводе. Но это было не из-за препаратов.
В руке он нес небольшой пластиковый мешок. Остановившись у гудящего токарного станка, он приставил горловину мешка к воронке. Потом нажал на клавишу, и из нее вывалилось с полфунта мелких обрезков и стружки магния.
Затем он перешел к шлифовальному станку, на котором до зеркальной гладкости полировалась серая поверхность какой-то детали из литого чугуна, и добавил в мешок горстку чугунных опилок.
Все еще посвистывая, он проковылял к выходу из цеха и закрыл за собой двери. Свет автоматически погас: контроллерам с записью совсем не нужно было видеть, что они делают.
Единственный его сотрудник, терка, которую некоторые клиенты считали слишком глупой даже для того, чтобы служить хотя бы рупором для токарных и прокатных станков, уже ушла из конторы домой. Тем не менее он окликнул ее и подождал ответа, прежде чем подойти к ряду затененных аквариумов, придвинутых к задней стене помещения. Мелкие яркие рыбки смотрели на него непонимающими тупыми глазенками, когда он запускал крючок в каждый аквариум по очереди и доставал из тонкого белого песка на дне пластиковые шары, наполовину полные коричневого и мутного вещества.
Удовлетворенный проверкой, он вернул шары на место, включил сигнализацию и светящуюся вывеску, чьи люминесцентные слова сообщали прохожим, что здесь находится штаб-квартира «Металломастерской Джеффа Янга. Осуществляем художественные и функциональные проекты».
Все так же помахивая мешком, он, закрыв помещения, направился к остановке скоропоезда.
Неторопливо поужинав под ток-шоу по новому, но не нарочито дорогому голографическому телевизору, в одиннадцать десять папа-мама он снова вышел из дому с черным нейлоновым рюкзачком, в который спрятал мешок. На скоропоезде он доехал до станции, где после захода солнца выходят лишь немногие, излюбленной остановки любителей загара и серфинга. Оттуда дорожка вела к укромному пляжу, зажатому между щупальцами города, – почва тут была слишком неустойчивой, чтобы выдержать вес зданий рентабельной высоты. В последние несколько лет он завел привычку для моциона прогуливаться ночами у моря. Это было одной из мелочей, которые помогали коротать это время суток.
Вот и сейчас он неспешно побрел вдоль кромки воды, пока платформа скоропоездов не потерялась в сумерках, а тогда вдруг с внезапной решимостью юркнул в черную тень от декоративного куста и открыл рюкзак. Оттуда он достал маску из проволочной сетки и надел ее. Затем обрызгал пластиковый полиэтиленовый мешок аэрозолем (тоже из рюкзачка), который уничтожит отпечатки пальцев и предательские частички кожи, какие могли бы на нем осесть.
Последним он достал тазер армейского образца (им он владел на законном основании, по лицензии легавых, как и пристало владельцу процветающей металломастерской) и снова двинулся вдоль берега.
Придя на заранее оговоренное место, он остановился и взглянул на часы. На две минуты раньше срока. Пожав плечами, он застыл как статуя и стал ждать.
Вскоре из темноты к нему обратился голос:
– Эй там… сюда.
Он повернулся на звук. Голос мужской, но более ничего о его владельце не скажешь. Именно так он предпочитал вести дела с партизанами. Он почти на сто процентов был уверен, что неизвестный направил на него инфракрасный фонарь, а потому держался так, чтобы невидимый собеседник мог следить за каждым его движением.
Тазером он указал на песок у себя под ногами. Из темноты прилетел и с глухим стуком приземлился на указанное место небольшой пакет. Опустившись на одно колено и положив на землю рюкзак, но не пушку, он ощупал его содержимое и кивнул. Обменяв пакет на пластиковый мешок, он встал и отступил на несколько шагов. К тому времени его глаза уже полностью привыкли к темноте, и он смог различить, что забрать мешок из тени вышел не подавший голос мужчина, а терка, скорее всего молодая и явно с хорошей фигурой.
Нагнувшись – медленно, чтобы не встревожить держащегося на заднем плане мужчину, – он нашел палку и вывел вверх ногами в песке:
«ДЛЯ ЧЕГО?»
В ответ послышался приглушенный смешок.
– Завтра в новостях будет, – сказал мужчина.
«ДУМАЕШЬ, Я ВАС СДАМ?»
– Я на свободе уже полтора года, – сказал мужчина. – И вовсе не потому, что трубил о моих делах направо и налево.
«Я – 8 ЛЕТ».
К тому времени терка вернулась к своему мужику. Стерев написанное носком хромой ноги, Джефф Янг заменил его на:
«АЛЮМИНОФАГ ОТ «ДЖИ-ТИ».
– У тебя он есть? – удивился партизан.
«КАК РАЗ РАЗМНОЖАЕТСЯ».
– Сколько?
«ПО ДЕШЕВКЕ. СКАЖИ, ДЛЯ ЧЕГО ТЕРМИТНЫЙ ЗАРЯД».
Впрочем, потом он зачеркнул первые два слова и написал:
«ДОРОГО».
– Усек. Цифру назови.
Он снова затер буквы.
«$150 ЗА 1000. РАЗМНОЖЕНИЕ 1 000 000 – 6 ДНЕЙ».
– А «Джи-Ти» не перебрала с рекламой?
«ЗА 12 ЧАСОВ ПРОЕЛ ДЮЙМ ВЕРЕВКИ ИЗ МОНОНИТИ».
– Ух ты! На них ведь мосты подвешивают!
«ВОТ ИМЕННО».
Снова затер. Стал с надеждой ждать.
– Нам бы такое сгодилось, – наконец сказал мужчина. – Ладно, твоя взяла. Мы собираемся взорвать пути скоропоезда на Бэй-Бридж.
«ПУТИ ХОРОШО ОХРАНЯЮТСЯ».
– А мы не на пути его заложим. Там есть один участок, где параллельно с монорельсом идет труба пневматической почты. Если правильно подгадать время, он проплавится сквозь обшивку и закоротит кабели.
«ФОСФОРНАЯ КИСЛОТА ДЛЯ ЗАПАЛА?»
– Нет, у нас есть таймер с магнитным импульсом.
«НЕ МОЙ».
Снова смешок, на сей раз с долей иронии.
– Спасибо, когда смогу позволить себе твои расценки, открою счет в швейцарском банке. Ладно, дам знать, когда понадобится алюминофаг.
«ПОКА».
– Доброй ночи.
В плотной тени, откуда доносился голос, послышалось шарканье. Он подождал, пока оно не смолкло, потом нашел выброшенную на берег корягу и перемешал ею песок там, где писал свои реплики.
Назад он пошел по кромке воды настолько быстро, насколько позволяла хромая нога, и ночной прилив смыл последние его следы.
Вместо того чтобы отправиться в кровать у себя в квартире, он, как часто это делал в ясные ночи, вынес надувной матрас на крышу блока. Еще он прихватил с собой бинокль, который, впрочем, на всякий случай спрятал в свернутом матрасе.
Когда он поднялся, на крыше развлекались парнишка с теркой, но это была привычная помеха. В его излюбленном месте, за выходами вентиляторов, его никто не потревожит. Довольно разворачивая матрас, он мысленно подсчитывал, сколько придется ждать до начала спектакля. По его расчетам выходило, что час, и предположения оказались почти точны. Через шестьдесят шесть минут шар яркого света прогнул трубу пневматической вакуумной почты на Бэй-Бридж – это отвалившиеся куски обшивки легли на кабели монорельсовой дороги.
Он кивнул, как кивает одобрительно профессионал при виде профессиональной работы. С этой заварушкой полиции всю ночь придется возиться. Неплохо для дилетантов, совсем неплохо. Хотя, берясь выполнять заказы партизан, а не только обычных саботажников по призванию, он надеялся, что ребята выберут своей целью что-нибудь посерьезнее. Конечно, и такая мелочь имеет свою ценность, но…
Нет, политические взгляды партизан он не разделял. Он не был ни нигилистом, ни прихвостнем красных – из-за своей полярной противоположности эти фракции столько же времени тратили на борьбу друг с другом, сколько на атаки на истеблишмент. Просто для величайшего его таланта иного выхода не было. Армия опустошила его для саботажа, а после инцидента, в результате которого он охромел, отказалась вновь принять в строй.
Те на мосту, похоже, еще не пришли в себя настолько, чтобы отрубить ток, идущий по закоротившим проводам, и в фейерверке искр распорки и балочные фермы светились как адские столпы. Джефф Янг почувствовал, как жар от термитной бомбы словно бы проник в его живот и стал сползать вниз. И не опуская бинокль, он начал ритмично двигать свободной рукой, чтобы этот жар выпустить.