Джон Браннер – Всем стоять на Занзибаре (страница 50)
Настенные часы показали ему время, а наручные заверили, что настенные лгут. Плакаты предостерегали против шпионов, и он начал бояться самого себя, ведь он сам был шпионом. Веревочное заграждение, натянутое между цветных металлических столбиков, закрывало доступ в коридор, где следы гари и яркие полосы на месте содранной краски свидетельствовали о недавнем взрыве. Неизвестная рука вывела на стене мелом: «СРАНЫЕ КРАСНЫЕ». Мимо прошел мужчина с напряженно и высоко поднятой головой: глаза чуть раскосые, кожа чуть-чуть желтоватая, а вот значок нисэя[34], приколотый к военного покроя «крокодиловке», казался совсем хлипкой и никчемной броней. И опять кругом все новые и новые униформы, на сей раз синие и черные формы полицейских, дотошно проверяющих всех и вся. На балконах – телекамеры с встроенным увеличителем изображения; группа из четырех человек снимала отпечатки пальцев, скопившиеся на поручне эскалатора, и вводила в компьютер, чтобы потом сверить с файлами штаб-квартиры. СПРОСИТЕ ЧУВАКА, КОТОРЫЙ ЧУХАЛ ЧУЙКУ.
Но ЗАТОПЧИТЕ ЭТОГО ТАРАКАНА.
– Лейтенант Хоган? – спросил голос. ДЕРЖИ РУКУ НА ПУЛЬСЕ МИРА В РАДИОПЛАТЬЕ.
Но ОТ МИРА ОТГОРОДИСЬ С ПОМОЩЬЮ «СПАСИ И СОХРАНИ ИНК».
– Лейтенант Хоган! СЕГОДНЯ ЗДЕСЬ, СЕГОДНЯ ПРОШЛОЕ – ВОТ НАША ФЕНЯ.
Но УВИДЬТЕ ЭТО ГЛАЗАМИ ЧЕТЫ ПОВСЮДУ…
Он спросил себя, а не летел одним с ним рейсом сержант Шритт и вообще удалось ли ему напиться, как он того хотел. Интересно, исцелило ли его забвение? Это был последний и окончательный знак внимания, каким он почтил отмершую реальность прошедших десяти лет. Тот мир стал теперь недосягаем, со скоростью света уходил, отступал в четвертое измерение. Он был его, личным, точно галлюцинация от триптина, да уж, постулат Чада сработал: реальный мир долго скрывал свою уникальную способность застать его врасплох.
С интересом прислушиваясь к недоверию в собственном голосе, он сказал:
– Да, я Хоган. Вас послали встретить меня и отвезти на Плавучую базу?
Меж остовов транспортников, которые тушами мертвых китов загромоздили прекрасные некогда пляжи, несообразно маленькая и яркая, неуместно шумная скорлупка, кораблик на воздушной подушке, перевезла Дональда и его безымянного спутника через перекатывающиеся приливные волны и прибрежную зону к громаде Дьявольского острова, ныне известного как Плавучая база. Карабкаясь среди распорок, поддерживающих громадную главную платформу, словно готовясь вернуться в более простую и менее опасную реальность своих предков-обезьян, рекруты в полном боевом снаряжении силились избегнуть гнева сержанта.
– Я затребовал из Вашингтона компьютерную переоценку вашего состояния, – сказал полковник, к которому его привели. – Думаю, они уж позаботились, чтобы вы поняли, что перед рекрутированием, не говоря уже об активации, ни один человек в отдельности не видит не только всей картины, но даже достаточной ее части, чтобы по собственной инициативе выносить надежные суждения. Однако, как вижу, ваша особая специализация – геморрой, поэтому у вас есть незначительный шанс оказаться правым чаще большинства. Только больше этого не делайте, вот и все.
– Как вы сказали? Моя особая специализация… сэр.
– Геморрой! Генерирование моделей путем рассуждений на основе индуктивного и дедуктивного мышления.
Полковник запустил пальцы в шевелюру, словно расчесывал волосы.
Еще одна стена встала между Дональдом и тем человеком, которым он себя считал. В общем и целом это ничего не меняло: прошлое уже стало недоступно. Но он всегда лелеял свой талант как нечто принадлежащее ему одному и испытал укол смутной обиды, узнав, что эта способность известна настолько хорошо, что ей даже дали прозвище.
– Чего именно мне полагается больше не делать, сэр? – вопросил он.
– Поспешных умозаключений, разумеется! – отбарабанил полковник. – Думаю, вы сочли само собой разумеющимся, что ваше задание связано с новой генетической программой Ятаканга, но вам, черт побери, не следовало предугадывать официальное решение отказываться от «легенды», которую вам дал Делаганти.
Дональд пожал плечами, но промолчал.
– Запечатанный пакет с вашим назначением при вас? – спросил полковник.
– Да, сэр.
– Дайте его мне.
Дональд протянул ему конверт. Просмотрев вложенные в него документы, полковник положил их на стол в лоток с наклейкой «Уничтожить: секретные материалы» и, нажав кнопку, вздохнул.
– У меня еще нет всех деталей вашей новой «легенды», – сказал он. – Однако, насколько я понимаю, официальное заявление Ятаканга означает, что в страну можно по обычным каналам и не вызывая подозрений заслать иностранных «гостей» несколько больше обычного. Уверен, прибытие по обычным каналам покажется для вас много приятнее, чем по нелегальным. – Его взгляд сместился к единственному окну, которое выходило на плац, где группа новобранцев шагала взад-вперед в колонну по двое.
– Откровенно говоря, как ни повернется, вас все равно пошлют открыто, как независимого корреспондента, специализирующегося на науке и имеющего аккредитацию на СКАНАЛИЗАТОРе и на «АнглоСлуСпуТре». Обе аккредитации будут стопроцентно аутентичными, и, предвидя ваши возражения, скажу, что недостаток у вас опыта роли не играет. Вам нужно только задавать такие вопросы, какие задавал бы об евгенической программе настоящий журналист. Впрочем, вам предоставят определенный объем дополнительной информации. И, что самое важное, вы окажетесь единственным иностранным корреспондентом в Ятаканге, у которого будет возможность связаться с Джога-Джонгом.
Дональд напрягся, по скальпу у него поползли мурашки.
Ошибочно приняв тревогу Дональда за непонимание, полковник отрывисто сказал:
– Неужели вы не знаете, о ком я говорю?
– Нет, сэр. Понимаю, сэр, – пробормотал Дональд.
Любой, изучавший современный идиоматический ятакангский, неизбежно сталкивался с упоминаниями Джога-Джонга. Четырежды узник правительства Солукарты, изгнанный номинальный глава Ятакангской Партии Свободы, вождь неудавшегося восстания, после разгрома которого ему пришлось бежать из страны, автор книг и памфлетов, имевших хождение по сей день, невзирая на конфискации полицией и публичные сожжения…
– Вопросы есть? – внезапно спросил полковник. Судя по всему, разговор ему уже наскучил.
– Да, сэр. Несколько.
– Ха! Ну ладно, давайте послушаем. Но предупреждаю, я уже сказал все, что вам положено на этой стадии знать.
Это разом покончило с первыми четырьмя вопросами. Дональд помедлил, потом все же сказал:
– Если в Ятаканг я поеду открыто, сэр, то почему мне было приказано явиться на Плавучую базу? Разве это не вызовет подозрений у ятакангцев, когда им станет известно, что я побывал на военном объекте?
Майор задумался.
– Полагаю, исходя из сложившейся на данный момент ситуации, на этот ваш вопрос я могу ответить, – наконец сказал он. – Это вопрос безопасности. Плавучая база совершенно недоступна для шпионов. Я, пожалуй, расскажу для вашего образования одну историю, которая, надеюсь, поможет вам понять, с чем вы столкнулись.
Службы безопасности на время оставили без внимания некую базу на берегу, которая хорошо просматривалась с ближайшего холма, более того, с этого холма особенно удобно было запускать воздушных змеев. Один мальчик лет четырнадцати-пятнадцати поднимался на холм, чтобы запускать своего очень красивого змея, который построил сам, – змей взлетал на высоту до пятидесяти футов. И делал он это каждый день на протяжении двух скучных месяцев, пока один из офицеров не задумался, почему в свои школьные каникулы мальчик только и делает, что запускает змея. Поднявшись на холм, офицер обнаружил на веревке змея записывающее устройство, а на самом змее – миниатюрную телекамеру. А мальчик – помните, я говорил, что ему не больше пятнадцати? – метнул в офицера нож, ранил его в бедро, а потом попытался задушить. Намек поняли?
Дональд, поежившись, кивнул.
– И, конечно же, есть еще одна причина. Это лучшее место для опустошения перед заданием.
– Майор Делаганти упоминал о чем-то подобном, – медленно сказал Дональд. – Но мне все еще не совсем ясно…
– Слово «опустошение» произведено от сокращения ОПУС, которое расшифровывается как «Образовательная подготовка для углубленных заданий». Большинство мягкозадых не воспринимают эту концепцию всерьез. Для них это еще одна сенсация среди уймы коммерческих панацей, с помощью которых мошенники заставляют простаков раскошелиться. И это отчасти верно, конечно, потому чтобы правильно использовать метод самому, нужно, чтобы то же самое проделали прежде с тобой, а мы мало кого из прошедших такую обработку отпустили назад к гражданской жизни.
– Вы хотите сказать, что потом я не вернусь?..
– Я не говорю конкретно о вас, – оборвал его полковник. – Я говорю, что в принципе для таких людей вне вооруженных сил нет применения.
– Но если мне придется выдавать себя за репортера…
– А это тут при чем? Вам нужно только отсылать нам факты. Проверять и редактировать их будут уже в этой стране. У «АнглоСлуСпуТры» есть целый штат экспертов, которые позаботятся об этой стороне дела.