Джон Апдайк – Мне снится гольф (страница 2)
По мере того как лето проходило в бесконечной череде обязательных игр, у меня возникло подозрение, что игра в гольф украла из моей жизни что-то очень важное: угасло подобающее художнику драгоценное творческое горение. Его погасил зеленый туман наркотического времяпрепровождения. Мои коллеги по перу гасили этот огонь с помощью виски и Голливуда, а я витал в облаках, размышляя о повороте плеча, переносе веса, работе кистей, и сгибании коленей. Однажды на турнире, в котором участвовали представители разных клубов, мы шли за четверкой, заставлявшей нас ждать практически после каждого удара (они не патовали без долгого, почти соломонова обсуждения). И вот тут мне пришла в голову неожиданная мысль: в целом мне не жалко времени, потраченного на саму игру (я имел в виду часы, из которых складывается так называемое temps perdu)[22], но меня реально бесит, когда тратится куча времени на то, чтобы смотреть, как играют другие. Эти нарочитые приготовления к удару, предсказуемые жалобы, почти баранье самодовольство, с которым они повторяют все тот же кривой свинг и все те же ошибки, десятилетиями преследовавшие их игру, – как я мог когда-то подумать, что это и есть подобие рая на земле? Ясно же, что это натуральный ад, полностью соответствующий описанию Данте: круги, набитые грешниками, навечно обреченными на заслуженные мучительные страдания. Именно по таким кругам я двигался тем адским летом, когда в небе не было ни облачка и не приходилось рассчитывать на спасительные остановки игры из-за дождя. Однако и в этих нечеловеческих условиях мне время от времени попадались люди, чья привязанность к игре была вознаграждена красивым, повторяемым победным свингом, и по мере того, как они, улыбаясь, разбивали меня с моим партнером в пух и прах, до меня постепенно доходило, какой ценой достигается это совершенство: ценой полной одержимости, безжалостно оставленных жен и близких, брошенного при первой возможности бизнеса, когда любая мысль или соображение не про гольф полностью задвинуты в отдаленные области головного мозга. Я отказался платить эту цену, я предал ревнивое божество гольфа, предпочел наслаждаться и быть успешным где-то еще, помимо гольфа, продолжил делать ставки совсем в других местах. И теперь я мучаюсь из-за этого.
В этом сборнике собраны 30 свидетельств страстной, но подчас не идеальной преданности игре, написанных в различных жанрах и опубликованных в самых разных изданиях, не исключая даже такие литературные омуты, как журналы Мердока «Митингз & Конвеншнз» и «Массачусетс Гольфер». Начиная с 1984 года журнал «Гольф Дайджест» начал ежегодно публиковать мои статьи гольфиста-любителя. Будучи падким на лесть, я неоднократно уступал просьбам организаторов различных турниров (Любительского чемпионата США 1982 года, Открытого женского чемпионата Американской ассоциации гольфа 1984 года, Открытого чемпионата той же ассоциации 1988 года) внести свой вклад в написание их программ. Кроме того, в течение многих лет журнал «Нью-Йоркер» публиковал мои jeu d’esprit[23] на тему гольфа, а его всезнающий главный редактор, недавно умерший Уильям Шоун, умудрился выудить из потока книг, умоляющих обратить на себя внимание, настоящее сокровище – книгу «В королевстве гольфа» Майкла Мерфи и отдал мне ее на рецензию, которую я, разумеется, написал. Из своих книг и рассказов я отобрал сюда только те, которые касаются самой игры, в том числе три напряженных раунда с Гарри Ангстремом, но не включил некоторые другие отрывки, например вступительный фрагмент короткого рассказа «Смерть дальних друзей». Также я не включил в этот сборник мою самую длинную статью о гольфе, написанную для журнала «Гольф» и посвященную турниру Мастерс 1979 года, поскольку статья эта слишком новостная и, соответственно, не особо интересна. При желании ее можно найти в моем сборнике «Hugging this shore». Один рассказ о воображаемом турнире по гольфу на Луне, включенный в сборник «Picked up Pieces», был написан после знаменитого удара Алана Шепарда шестым айроном на поверхности Луны в 1971 году. Даты, указанные в оглавлении, означают время написания, чаще всего совпадающее со временем публикации. Двенадцать из собранных здесь частей ранее были опубликованы в других моих книгах, и я бы чувствовал себя еще более виноватым по этому поводу, если бы не знал, что идеальный читатель этого сборника скорее будет занят совершенствованием свинга, нежели погружением в мой шедевр.
Часть первая
Учимся играть
Мне снится гольф
Эти сны вторгаются в дремлющее сознание так же незаметно, как наступающая зима постепенно изменяет ландшафт, прикрывая снегом очертания фэйрвеев и запечатывая слоями льда чашки гринов.
Я стою на заросшем травою ти в привычной компании нашей летней четверки. Лица партнеров почему-то нечеткие и мерцают. Я готовлюсь сделать первый удар. Фэйрвей, что лежит передо мной, поворачивает слегка вправо очень узким проходом вдоль деревьев, преимущественно хвойных. Я покачиваю клюшкой и, подняв голову, чтобы еще раз взглянуть на предполагаемую траекторию полета мяча, замечаю, что сделать хороший удар стало значительно сложнее: небо над фэйрвеем перекрыли деревянные балки-перголы, увитые виноградной лозой, а склон впереди стал неровным и очень красиво покрылся террасами. Тем не менее я спокойно принимаю все эти усложняющие удар изменения. Я пытаюсь внести соответствующие коррективы в свой свинг, но ударить не успеваю, потому что как раз в тот момент, когда клюшка находится в верхней точке замаха и ждет, что я, используя левую часть тела, махну ею и отправлю мяч в голубые просторы за виноградные лозы и над всеми сомкнувшимися над фэйрвеем лесами… я просыпаюсь.
У таких снов есть основное свойство – не получается просто ударить по мячу, а, наоборот, с каждым мгновением сделать это становится все труднее. Например, мяч, который, по мнению спящего гольфиста, находится на дистанции удара седьмым айроном от грина, стоит лишь отвести от него взгляд, мгновенно принимает цилиндрическую форму и становится похож на завернутые в бумажку монеты или пластиковую бутылочку из-под лекарства. Тем не менее гольфист замахивается и в этот момент понимает, что головка клюшки стала резиновой и красной, как наконечник костыля, но при этом мягкой. Резиновая головка проскакивает сквозь цилиндрический «мяч», и он медленно утопает в небольшом отверстии в земле, которое, скорее всего, является частью системы автоматического полива. Самое интересное, что во сне, несмотря ни на что, всегда сохраняется хотя бы крохотная надежда, что все-таки удастся стукнуть по мячу. Кажется, в этом сне мне запомнились две вещи: чистый контакт с мячом после третьего или четвёртого тренировочного свинга и возникшее вслед за ним упругое чувство надежды на то, что удар получился хорошим. Это чувство усиливается по мере того, как я быстро шагаю в направлении полета мяча.
В конце концов, чем эти ночные кошмары хуже того, что бывает при настоящих ударах? Например, когда мяч отскакивает от головки клюшки, бьет по ти маркеру пирамидальной формы и его проглатывают заросли сорняков, находящиеся футах в двадцати от обалдевшего игрока? Или когда бьешь мимо мяча и от такого промаха создается ощущение полного бессилия? Или, например, такой странной и комичной ситуации, когда бьется мощный слайс[24] и мяч попадает в телефонный провод, высоко натянутый поперек поля площадью в триста акров? Гольфист настолько привык к унижению, что даже во сне у него не возникает протеста против такой неправдоподобности. Говорят, что наша жизнь во снах – это имеющая терапевтический смысл карикатура вывернутой наизнанку реальности, поэтому гольф, в который мы играем во сне, это тот же гольф, но просто на другом поле. Мы делаем чипы[25], стоя на стеклянной поверхности движущихся лестниц, или делаем удары в смирительных рубашках сквозь непролазную паутину. А когда просыпаемся, не страдаем от несправедливости из-за кем-то созданных препятствий, а сожалеем, что не удалось доиграть поле до конца и что какой-то партнер из сна не сдал счетную карточку, забыв ее у себя в кармане.
Даже спящая рядом со мной блондинка видит сны про гольф, хотя и с несколько феминистским уклоном.
Будучи увлеченной начинающей гольфисткой, она признается мне на рассвете:
– Я играла с какими-то мужчинами, непонятно кто такие, они все время играли вудами на грине, так что, конечно, мячи улетали очень далеко, и потом им приходилось бить обратно. Я подумала про себя: «
– Они, что, не видели, что ты делала, и не попытались сделать то же самое?
– Нет, похоже, они не врубались, а я не собиралась им подсказывать. Я их обыгрывала, и это было здорово, – настаивает она.
Мы смотрим друг на друга поверх белых подушек сквозь утренний воздух, наполненный мелкими льдинками, и понимаем, что все это сон. Просто нас начинает терзать неутолимое желание снова увидеть зелень лета.
Пить из чашки – это очень просто!