Джон Адамс – Хаос на пороге (сборник) (страница 71)

– Ну, что скажешь? – и тут же невольно поморщилась: какая банальщина! Я не уставала поражаться тому, какой подчас гениальной бывала в лаборатории и какой недотепой становилась в окружении незнакомых людей.

Майкл снова одарил меня улыбкой.

– Любопытно, – ответил он, пожав плечами, и, понизив голос, прибавил: – Хотя никак не могу привыкнуть, насколько буквально евангелисты трактуют Писание.

– О, я понимаю, – отозвалась я. Если он и заметил, что на лекции я клевала носом, то не подал виду. – Неужели они в самом деле считают, что морские воды расступились перед Моисеем, и он прошел посуху?

Сказав это, я оглянулась, как бы меня не услышали, но тут же опомнилась: ведь именно за этим я и пришла сюда – поговорить о своем чрезмерно рационализированном восприятии Библии.

Зал тем временем опустел. Мы с Майклом направились к двери.

– Мне нравится в церкви, – продолжал Майкл, – но меня несколько смущает ее избирательная метафоричность.

– Что ты имеешь в виду?

Майкл распахнул передо мной дверь.

– Например, Церковь утверждает, что Моисей действительно прошел по дну Черного моря, но при этом причащение крови Христовой происходит путем символического вкушения вина.

Такой ответ меня озадачил. Входя в распахнутую дверь, я взглянула на Майкла еще раз. Умный и привлекательный. Ты его не интересуешь, даже не мечтай, мелькнуло у меня в голове. Мы направились к выходу из церкви. Наши голоса гулко отзывались в пустых коридорах, ботинки поскрипывали на свежевымытом линолеуме.

На улице уже стемнело. В шатрах ровного света, ниспадавших от биолюминесцентных фонарей, кружились и поблескивали снежинки. Подошвы ботинок оставляли на свежевыпавшем снегу аккуратные оттиски. В детстве я обожала снег. Теперь же зима была просто холодным временем года. Мы остановились и встали лицом друг к другу.

– Спокойной ночи, Эффи.

Внезапно наступившую тишину нарушали автогондолы, с приглушенным гудением проносящиеся по Второй авеню.

– Спокойной ночи.

Майкл отвел на секунду глаза и снова посмотрел на меня.

– Увидимся на собрании?

В груди разлилось приятное тепло.

– Увидимся.

Кивнув на прощанье, Майкл побрел в усиливающийся снегопад. Я пошла в другую сторону – к метро, и впервые за долгое время любовалась тихой красотой падающих снежинок.

И тогда я поступила самым неожиданным для себя образом. Обернувшись, я выкрикнула:

– Майкл, как насчет кофе?

Несмотря на мороз, я ощутила, как вспыхнули щеки.

Майкл, едва различимый под снежной завесой, тоже обернулся и тут же откликнулся:

– Конечно.

Мы зашли в кафе. К прилавку выстроилась длинная очередь.

– Даже слизевики, – произнес Майкл, пока я топала ногами, чтобы согреться и успокоиться, – даже простейшие могут найти выход из лабиринта, чтобы добыть пищу. – Он указал на глазированные кексы под стеклом. – Кстати о поощрении. Хочешь кекс?

– Я…

– Строгая вегетарианка, да? – закончил за меня Майкл.

Я кивнула. Откуда он узнал? Однако важнее было то, что на ценнике значилось: четыреста калорий. Четыреста!

– Не переживай, это вегетарианские кексы, – сказал Майкл и, поймав взгляд продавца, поднял два пальца вверх.

И действительно, под информацией о калорийности стояла приписка, набранная мелким шрифтом.

– Ну же, ведь праздники на дворе, – весело прибавил он.

Продавец уже протягивал тарелку с кексами. Я безразлично пожала плечами, бросила взгляд в окно, за которым прогрохотал тяжелый грузовик, и не в первый раз представила себе, как легко было бы перед ним поскользнуться.

– Все в порядке? – донесся голос Майкла.

На телеэкране позади прилавка шел выпуск новостей: «…в пяти районах города продолжают исчезать люди. Полиция предполагает, что таинственные исчезновения связаны с религиозным культом…»

– Конечно. – Я моргнула и перевела взгляд на Майкла. Его глаза тоже были прикованы к экрану.

– Точно?

Я с улыбкой кивнула, взяла чашки с кофе, а Майкл – тарелку с кексами. Пробираясь сквозь толпу посетителей, меж которых петляла голограмма Санта-Клауса на санях, мы направились к угловому столику. Я не любила шумных тусовок, одиночества я тоже не выносила; моя жизнь скользила по кончику ножа между этими двумя крайностями.

В камине рядом со столиком уютно потрескивал искусственный огонь. Мы опустились в мягкие кресла, и Майкл пододвинул ко мне тарелку с моим кексом. Я раскрошила его и забрасывала в рот по крохотному кусочку, по чуть-чуть отпивая кофе.

Чувство неловкости сдавило мне грудь. О чем говорить теперь?

– Кем ты работаешь? – вдруг спросил Майкл.

Я облегченно улыбнулась: тут я была в своей стихии.

– Я лабораторная крыса. Занимаюсь исследованиями.

– Ух ты! В какой сфере?

– Не хочу тебя утомлять.

Майкл улыбнулся и жестом попросил меня продолжать. Его рот был набит кексом.

– Сейчас я занимаюсь изучением вирусных векторов как метода доставки терапевтических генов к половым клеткам в конспецифичных популяциях, это…

Стоп! Что это я? Не может быть, чтобы он…

– …приведет к производству конспецифичных гамет, которые будут иметь приоритет над гетероспецифичными? – подхватил Майкл, дожевывая кекс. – Самодистрибутивное целевое вакцинирование? Крайне любопытная штука. Может сберечь миллиарды долларов!

Я оторопело уставилась на него.

– Откуда ты… в смысле… – Я умолкла, не договорив.

– Извини. Так приятно поговорить с умной женщиной! Я человек разносторонний, но все-таки дилетант. – Майкл улыбнулся и откусил кусочек кекса. – Продолжай, пожалуйста.

Сделав глубокий вдох, я выпрямилась и придвинулась поближе к нему.

– Ты прав, но дело не в деньгах.

– Это сохранит жизнь миллионам людей.

Я собрала крошки на тарелке.

– Животные меня больше волнуют. Тысячи видов нуждаются в помощи. Я хочу найти возможность их спасти.

Майкл наклонился ко мне.

– Потрясающе. И твои исследования финансируют?

Я опустила глаза.

– Исследования на моделях человеческого организма – да, но я надеюсь…

Я снова запнулась. Майкл уже расправился со своим кексом. Я потянулась к тарелке, набрала пригоршню крошек и, когда Майкл отвел глаза, украдкой высыпала их на пол.

Майкл снова перевел на меня взгляд и придвинул кресло поближе.

– У всех живых существ есть интеллект и чувства, только у разных видов в разной степени.