Джои Накахара – Агент А: призраки прошлого и тени грядущего (страница 2)
– Папа! Смотри, какого зверя поймал!
Мальчик поднял руки с сачком над головой, чтобы отец скорее увидел. Но выступающая на дорожке плитка закончила путь охотника быстрее, чем он добежал до Игниса. Аполло запнулся и рухнул на землю, пробороздив лицом мостовую.
Тишина. Взрослые замерли, глядя на ребенка. Спустя пару мгновений Игнис уже спешил к Аполло.
– Ты в порядке? Дай посмотреть. Я давно хотел поменять плиты на мостовой, только все забывал… – Игнис опустился на колени рядом с сыном, обеспокоенно хмурясь. Он потянул Аполло за плечи, поднял его и повернул к себе лицом.
Ловец бабочек улыбнулся отцу сквозь слезы. Из носа бежала дорожка крови, не хватало одного молочного зуба.
– Не улетела! Я удержал! – сообщил мальчик, протягивая сачок отцу. – Смотри, какая! Голубая, как озеро, огромная, почти с мою ладонь… Я обязан был ее показать!
И действительно: в руках Аполло ухитрился удержать голубой сачок, внутри которого трепыхалась ослепительно-голубая бабочка. Такой Игнис еще никогда не видел. Бабочка была невредима. Аполло завалился прямо на грудь, но насекомое каким-то чудом уцелело.
– Чудесная летунья, – подтвердил отец, – одна на миллион. Что ты будешь с ней делать?
– Не знаю, – пожал плечами Аполло, – думал подкинуть учительнице, чтобы она напугалась, или оставить, кормить и приручить ее… Но теперь, когда ты приехал, я хочу подарить ее тебе. Ты приехал рано!
– Спешил к тебе, – Игнис осторожно взял сачок. Все ладони Аполло были в ссадинах, но он даже не поморщился, передавая свою добычу отцу. – Я буду очень счастлив, если ты подаришь ее мне.
– Тогда она твоя, – улыбнулся мальчик.
– Я могу делать с ней все, что захочу? – уточнил отец. Аполло кивнул. – Хорошо, в таком случае, я хочу отпустить ее.
– Зачем я тогда ловил ее?
– Чтобы подарить мне. Знаешь, чтобы подарить цветок, не обязательно его срывать. Можешь просто показать мне на него, и сказать, что ты его даришь. Тогда и я буду счастлив, и цветок будет жить, цвести и радовать нас красотой дольше. Так и бабочка. Ты мне ее подарил, она теперь моя, и я хочу отпустить ее, чтобы она порхала по винограднику, ела сладкий виноград и радовала взор. Существа в неволе очень быстро чахнут, Аполло.
Мальчик насупился и надолго умолк, пока они с отцом шагали на дальний конец виноградника.
– Но… – он помедлил, – разве собакам или кошкам плохо живется с людьми?
– Хорошо. Они за много-много лет рядом с людьми уже привыкли. Но даже собаке или кошке требуется прогулка. Но бабочки – не собаки и не кошки; они привыкли жить на воле.
– Понимаю, – кивнул Аполло.
Они остановились у крутого склона, в десятке метров от конца виноградника. Внизу бушевали волны камыша, а за ними расстилалось огромное синее зеркало озера. Вернее, днем оно было синим, сейчас же, в свете заката, по глади разлилось медно-красное зарево.
Игнис молча разомкнул сачок. Освобожденная летунья закружилась, выписывая виражи в остывающем воздухе. На фоне горящего заката ее ослепительная синева выделялась ярче прежнего. Бабочка, движимая порывами ветра, порхнула прочь, к цветам тысячелистника, кучковавшимся неподалеку.
– Она радуется свободе, – заметил Игнис, с улыбкой провожая бабочку взглядом. – Разве это не прекрасно?
– Да, она гораздо веселее, чем в сачке, – нехотя согласился Аполло, подставляя лицо ласковому ветру.
– Свобода – это счастье.
– А я думаю, счастье – это тот огромный робот, которого мы видели в торговом центре. Помнишь?
Отец пару секунд не моргая глядел на Аполло, потом рассмеялся.
– Да, помню. Что ж, если ты сделал уроки так, как просила учительница, я, пожалуй, могу тебя осчастливить.
– Ура! – Аполло весело подпрыгнул.
***
Темная комната, белые стены. Аполло резко сел в кровати. Тело била дрожь, но не от леденящего холода, которым, казалось, пропитался весь дом.
Аполло потер лицо, стараясь смыть остатки ночного сна. Одна рука невольно опустилась на грудь, будто в попытке схватить сердце и успокоить его бешеное биение. Нащупав рукой футболку, молодой человек убедился, что она насквозь мокрая. Он вздохнул, стянул ее, только сейчас начиная ощущать мерзкую липкую влажность тела, пережившего ночной кошмар. Откинув футболку, Аполло глубоко вдохнул спертый воздух. Странно наблюдать, как паника и ужас постепенно отступают, будто бы разум и тело отходят от заморозки. Постепенно возвращается зрение, слух воспринимает больше, чем просто глухое биение крови в ушах, кожа начинает ощущать холод или жару… Выбираться из власти кошмара тяжело, долго, но для Аполло – весьма привычно.
Аполло поморщился, когда ноги коснулись холодного пола, но встал. Раздвинул шторы, взглянул на горизонт: там едва занимался рассвет. На подоконнике он нашел резинку, убрал волосы в хвост, чтобы не мешали умываться.
Вернувшись из ванной, молодой человек сварил кофе и тяжело опустился на стул. Некоторое время он просто смотрел в пустоту. Кошмары – дело нередкое, и, более того, это всего лишь плод воображения, но тогда почему весь день после таких снов будто окрашен в совсем другие оттенки?
Блуждающий взгляд Аполло зацепился за папку на столе. Юноша принялся неторопливо разглядывать фотографии, морщинка меж его бровей углубилась. Ни одной зацепки. Более того, все доказательства могли быть ложными. Старые фотографии до смешного легко подделать. Аполло вздохнул, пролистал до самой последней страницы.
Аполло отложил папку. Потер глаза и взялся за кружку. Молча выпил остывший кофе. Следовало собираться в путь: служебный самолет не ждет отстающих.
Станция отправки служебных самолетов Ордена – небольшой аэропорт в два этажа, с одной взлетной полосой и шестиместной вертолетной площадкой. В экстренном случае зона могла вместить главное воздушное судно Ордена: станцию Виктория. Викторию называли по-разному: и авианосцем, и летающим замком, и гнездом офисных крыс прямо посреди облаков. Все это было правдой.
Аполло не был в хороших отношениях со всем экипажем, или, вернее, населением Виктории. Потому после выпуска из академии извинился перед капитаном Ричардом, но сообщил, что работать будет дистанционно и посещать Викторию лишь по необходимости.
Аполло сидел в кресле зала ожидания, лениво перелистывая книгу. Сильная сосредоточенность на деле только вредит, и мозгу требуется отдых, потому в его сумке, помимо необходимых вещей, лежали три бумажных книги – на три недели командировки соответственно. После целого утра зубрежки дела и всех его нюансов разуму просто необходима ударная доза дешевых вокзальных романов.
– Рейс 018, старший помощник капитана Аполло Нарцисс, Дублин, отправляется. Просьба подойти к окну пропуска и предъявить удостоверение. Пожалуйста, не забывайте свои личные вещи, – голос из динамиков заставил Аполло неторопливо подняться.
Полеты помощник капитана не любил. Сильное давление на уши причиняло ему дискомфорт – но служба есть служба. Полет, к счастью, выдался недолгим: через полчаса после взлета Аполло уже спускался по трапу на Дублинскую землю.
Одиночные суда вроде того, на котором он прилетел, двигались на автопилоте. Потому и припарковаться в метре от места назначения для таких небольших машин не составляло труда.
Аполло высадился в десяти шагах от купольной завесы, будто бы сотканной из темных дождевых облаков, но одновременно монолитной, сделанной из плотного стекла. Шагнув внутрь, молодой человек остановился, чтобы дать зрению привыкнуть. Словно бы он из солнечного погожего денька шагнул в пасмурные сумерки.
Когда глаза привыкли к полумраку, Аполло внимательнее пригляделся к строению. Обычный двухэтажный домик, уютный двор с красивыми садовыми цветами. На крыльце горела лампа, свет то и дело мигал. Только подойдя ближе, Аполло начал замечать детали, выдающие аномальную активность вокруг дома. Цветы, показавшиеся в полумраке красивыми, засохли, будто кто-то за секунду вытянул из них всю влагу, а под одним из кустов розовых гортензий юноша нашел ошейник и поводок. Без собаки, но влажный от крови.
Аполло нахмурился, покачал головой. У него не ладилось общение с животными.
В окне что-то мелькнуло. Молодой человек мгновенно отскочил назад. Внимательно вгляделся в пустоту. Ничего. Только мебель в темноте комнаты. Или…?
Нечто мелькнуло еще раз. На этот раз Аполло успел разглядеть солнечный зайчик, или что-то на него похожее. Как будто шкодливый ребенок внутри дома водит фонариком, чтобы запутать прохожих. Старший помощник капитана нахмурился, встал.
На этот раз тьму рассеял сам Аполло: языки пламени обвили тело, руки, ноги, земля в радиусе полуметра тоже вспыхнула. Но пламя было словно искусственное – оно не плясало диким танцем, не дрожало под порывами ветра, оно обнимало плечи юноши спокойно и ласково. Вскоре свет начал потихоньку гаснуть, из-под него показался тот же самый Аполло, только теперь не такой неприметный. На языках форменных ботинок блестели два вороньих черепа, отлитых из серебра, они взирали на мир своими маленькими глазками-камушками. Пальто, в которое был одет юноша, сгорело дотла, на его месте появился плащ, темно-красный, с серебряной эмблемой Ордена на груди. Последние язычки пламени Аполло стряхнул с рук так же, как обычно стряхивают воду. Огонь исчез, на его месте появились плотные перчатки. Старший помощник капитана Ордена поправил одежду, отряхнулся от пепла. Последней ступенью преображения всегда было появление оружия, его Аполло почувствовал меж своих лопаток. Массивный двуручный меч был выделяющимся и немного вычурным оружием, даже по меркам их отдела. Мало кто из агентов рисковал сражаться с врагами на близкой дистанции, но Аполло принципиально огнестрел не брал в руки с последнего курса в академии.