Джоэл Голдсмит – Практика присутствия (страница 14)

Что означает Любовь в духовном смысле? Что такое любовь, которая есть Бог? Если мы вспомним о том, как Бог был с Авраамом, как Он был в пустыне с Моисеем, с Иисусом, Иоанном и Павлом, и как Он помогал им, — то слово «любовь» обретет другой смысл. Мы увидим, что эта любовь не есть что-то отдаленное, которое придет к нам когда-нибудь потом, а она уже сейчас является частью нашего бытия. Она уже сейчас существует внутри нас, и, более того, — она является всеобщей и беспристрастной. И когда эта всеобщая и беспристрастная любовь изливается из нас, мы начинаем любить нашего ближнего, ибо просто невозможно, ощущая внутри себя такую любовь к Богу, не любить своего ближнего.

Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец; ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит [1Иоан. 4:20].

Бог и человек — это одно, и невозможно любить Бога так, чтобы эта любовь не изливалась на нашего ближнего.

Давайте понимать это следующим образом: ближний — это все то, что мы осознаем [что входит в область нашего осознавания, внимания], — появляется ли этот ближний в виде человека, в виде места или вещи. Любая идея в нашем сознании — это наш ближний. Мы можем любить этого ближнего, когда видим, что он не обладает какой-то иной силой, кроме той, которая происходит от Бога. Когда мы видим Бога как причину, а нашего ближнего как то, что исходит от Бога, и как то, что существует в Нем, — вот тогда мы любим нашего ближнего, проявляется ли он в форме друга, родственника, врага, цветка, животного или камня. Обладая такой любовью, мы видим во всех ближних Божественную природу, видим их происшедшими из Божественной субстанции, — и мы приходим к пониманию того, что каждая идея в сознании занимает соответствующее ей место. Те ближние, которые являются частью нашей жизни, частью нашего опыта, — находят к нам дорогу, а остальные — отдаляются. Давайте считать любовью к ближнему такую духовную деятельность, которая видит, что суть всего того, что есть — это любовь (независимо от того, какую форму может принять это «то, что есть»). Когда мы поднимаемся над нашей человеческой концепцией к высшему измерению жизни, — где мы уже постигли то, что наш ближний является чисто духовным существованием [сущностью], что он управляется Богом и не является ни хорошим, ни дурным — вот тогда мы воистину любим.

Любовь — это закон Бога. Когда мы находимся в созвучии с этой Божественной любовью, любя всякого (будь это враг или друг), тогда любовь — это нечто нежное и тихое, что приносит покой. Но она является тихой и нежной до тех пор, пока мы находимся в созвучии с нею. В этом смысле она подобна электричеству: электричество — это нечто очень мягкое и доброе, дающее свет, тепло и энергию (пока не нарушаются законы электричества), но как только эти законы нарушены, — электричество становится обоюдоострым мечом. Закон любви так же непреклонен, как и закон электричества.

Необходимо ясно понимать следующее: мы никому не можем причинить вред, и нам никто не может причинить вред. Никто не может обидеть нас или причинить нам зло. Но нарушая закон любви, мы причиняем зло сами себе. Наказание всегда испытывает тот, кто совершает зло, и никогда — тот, по отношению к кому это зло совершается. Несправедливость, которую мы творим по отношению к другому, действует на нас самих: кража, совершенная нами у кого-то другого, — является грабежом самого себя. Закон любви делает неизбежным то, что человек, которому, казалось бы, причинили зло, — воистину благословен. Он теперь обладает большей, чем прежде, возможностью возвыситься в осознании, и обычно к нему приходит даже большее благо, чем то, о котором он мог мечтать; в то время как виновник того злого деяния преследуется своими воспоминаниями до того дня, пока не сможет простить себя. Все доказательство истинности этого находится в одном слове — «Я»[Сам][54]. Бог есть наша Самость [Selfhood], Бог — это моя Самость, и Бог — это ваша Самость. Бог составляет мое бытие, так как Он есть моя жизнь, моя Душа, мой Дух, мой разум, моя деятельность. Бог — это мое «Я» [Сам]. И это «Я» [Сам] является единственным «Я» [Сам], которое существует, — мое «Я» [Сам] и ваше «Я» [Сам]. Если я ограбил ваше «Я» [Сам], то кого на самом деле я ограбил? Мое «Я» [самого себя][55]. Если я лгу о вашем «Я» [Сам], о ком же я на самом деле лгу? О своем «Я» [о самом себе]. Если я обманываю ваше «Я» [Сам], кого я обманываю? Мое «Я» [самого себя]. Существует только одно «Я» [Сам], и то, что я делаю кому-то другому, — я делаю своему собственному «Я» [Сам].

Учитель дает нам этот урок в 25 главе от Матфея, когда он говорит: «Истинно говорю вам, так как вы сделали это одному из сих братьев моих меньших, то сделали Мне». То, что я делаю доброго для вас, я делаю это не для вас, но делаю это для себя. То, что я делаю злого вам, не обидит вас и не причинит вам вреда, так как вы найдете способ освободиться от него, но результат этого отразится на мне. Мы должны подойти к такому пониманию, когда действительно верим и можем сказать всем своим сердцем: «Существует только одно «Я». Несправедливость, которую я совершаю по отношению к другому, я совершаю по отношению к себе». Недостаток внимания к другому — на самом деле обращен на меня. Именно в таком понимании и открывается нам истинный смысл того, что «как хотите, чтобы люди поступали с вами, так и вы поступайте с ними».

Бог — это индивидуальное бытие, которое означает, что Бог — это единственное «Я» [Сам], которое существует; и поэтому не может быть, чтобы в бесконечную чистоту Души Бога проникало какое-то зло и оскверняло ее. Не существует ничего такого, что может быть поражено злом, и такого, — к чему зло могло бы притянуться. Когда Учитель повторял вековую мудрость «следовательно, и как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними, ибо в этом закон и пророки» [Мат. 7:12], — он давал нам принцип. И пока мы не будем поступать с другими так, как хотим, чтобы они поступали с нами, мы будем приносить вред, — но не другим, а самим себе. Для того состояния человеческого сознания, которое существует ныне, считается верным то, что злые мысли, нечестные деяния и бездумные слова (которые мы используем по отношению к ближним), — временно приносят вред этим ближним. Но позже мы всегда обнаруживаем, что вред для них был не так велик, как для нас самих.

Придут дни, когда люди осознают великую истину, что Бог — это Самость каждого индивидуума, и что зло, направленное на нас кем-то другим, никогда не коснется нас, но немедленно вернется к тому, кто посылает его. И в той мере, в которой мы признаем Бога как свое индивидуальное бытие, мы постигаем, что не существует такого оружия против нас, которое могло бы нас поразить, потому что единственное Я, которое существует — это Бог. Мы больше не будем бояться того, что может сделать нам человек, так как наша Самость — это Бог, и Ему нельзя причинить вред. Как только первое осознание этой истины приходит к нам, мы уже не беспокоимся о том, что нам может сделать наш ближний. В течение всего дня мы должны следить за своими собственными мыслями, словами и действиями, чтобы самим не оказаться ответственными за что-то негативное, которое затем могло бы иметь нежелательные последствия.

Это не значит, что мы будем стараться делать добро только потому, что боимся дурных последствий. Открытие этого одного «Я» [Сам] ведет нас глубже. Оно дает возможность видеть, что Бог — это наша Самость, и что все ошибочное или негативное, исходящее от какой-либо личности, — только в той мере имеет над нами власть, в которой мы сами допускаем эту власть над собой. Поэтому именно то, что мы делаем по отношению к другим (дурное или хорошее), — мы делаем по отношению к Христу своего собственного бытия. «Истинно говорю вам: так, как вы сделали это одному из братьев Моих меньших, то сделали Мне». И постигая это, мы увидим, что это есть истина обо всех людях, и что единственным путем, ведущим к гармоничной жизни, является понимание того, что наш ближний — это наше собственное «Сам», наше «Я».

Учитель наставлял нас в том, как мы можем служить ближним. Он придавал особое значение идее служения: он мог исцелять больных, поднимать мертвых и кормить бедных. С того момента, когда мы становимся средством для излияния Божественной любви, — мы начинаем служение друг другу, выражая любовь, преданность и участие. И все это — во имя Отца.

Давайте следовать примеру Учителя и не искать славы для самих себя: в его жизни всегда совершал работу именно Отец. В служении нет места для какого-то самолюбования, самодовольства или самопрославления. Делиться друг с другом — это не означает заниматься всего лишь благотворительностью. Некоторые удивляются тому, что, хотя они всю жизнь и занимаются благотворительностью, — у них самих потом ничего не остается. Но их существование стало скудным лишь по причине их веры в то, что, отдавая что-то, — они отдавали что-то свое, какую-то свою собственность. В то время как истина в том, что «Господня — земля и что наполняет ее» [Пс. 23(24):1]. И если мы выражаем любовь ближнему, понимая, что все, что мы даем ему, — это не от нас самих, а от Отца (от кого и исходит каждое благо и каждый совершенный дар), — то мы будем способны давать свободно: ибо увидим, что сколько бы мы не отдавали, — у нас всегда остается «двенадцать полных коробов» [Мар. 6:38–44]. Мы считаем, что отдавая время или силы, мы отдаем свою собственность; и, конечно, такое понимание ограничивает наше желание давать рамками простой благотворительности и не приносит никакого удовлетворения. Но с признанием того, что вся земля — это земля Господа, приходит осознание истинного «давания»: мы понимаем, что отдавая время или усердие, мы не отдаем часть чего-то своего, — а мы отдаем то, что принадлежит Господу. Вот тогда мы и выражаем Любовь, которая есть от Бога.