Джоди Малпас – Одна откровенная ночь (страница 65)

Зажмуриваюсь и мысленно кричу на себя. Грейси внезапно исчезает и ее заменяет мой совершенный мужчина. Не могу просто сидеть здесь всю ночь, ожидая его возвращения. Такими темпами я сойду с ума.

Вскакиваю с дивана так, словно он загорелся. Покидаю мастерскую и стараюсь не смотреть на стол с красками. Уверена, что если воспоминание о том, как я была распростерта на этом столе, всплывет в памяти, то станет только хуже. Я не буду смотреть ни на диван в гостиной, ни на кровать, душ, холодильник или кухонный стол.

— О боже.

Кружа по гостиной, я хватаюсь за голову и дергаю себя за волосы. Ищу место, где можно спрятаться. Легкая колющая боль напоминает о пальцах Миллера, зарывающихся в мои волосы. Не сбежать.

Паника нарастает. Зажмуриваюсь и стараюсь глубоко размеренно дышать, чтобы успокоится. Считаю до десяти.

Один.

«Я могу предложить тебе лишь одну ночь».

Два.

«Молюсь, чтобы ты согласилась».

Три

«Я говорил тебе, Ливи. Ты очаровываешь меня».

Четыре.

«Позволишь ли ты боготворить тебя, Оливия Тейлор?»

Пять.

«Я буду поклоняться лишь тебе. Мне всегда будет недостаточно тебя, Ливи. Ты будешь помнить каждый наш раз. Каждое мгновение запечалится в твоей прекрасной голове. Поцелуй. Прикосновение. Слова. Потому что для меня это так».

Шесть.

«Красивая бедная девочка влюбилась в огромного серого волка».

Семь.

«Не прекращай любить меня».

Восемь.

«Прими меня таким, какой я есть, дорогая. Потому что сейчас я лучше себя прежнего».

Девять.

«Для меня ты совершена, Оливия Тейлор».

Десять.

«Я чертовски сильно ее люблю! Безумно. Мне нравится в ней все, а особенно ее любовь ко мне. Если кто-то попытается отнять ее у меня, то я буду убивать его медленного».

— Хватит.

Забегаю в его комнату, ища свою одежду. Впопыхах одеваюсь, хватаю сумку и направляюсь к двери. Хочу набрать номер Сильвии, но телефон звонит у меня в руках.

Интуиция просит отклонить звонок. Номер неизвестный, просто цифры. Но я понимаю, кто это. Поэтому стоя у входной двери, принимаю вызов.

— София, — выдыхаю в трубку.

— Я еду в аэропорт, — серьезно сообщает она.

— А какая мне разница? — Хотя лгу, мне интересно. Она бежит из страны? Хорошо.

— Тебя должно волновать это, потому что Чарли изменил план. Я хочу исчезнуть до того, как он узнает, что я уничтожила запись, иначе буду изуродована.

Я вожу рукой по дверной ручке. Мне становится все более интересно, но теперь появляется еще и страх. Может, в спокойном голосе и слышится обида, но у нее получается скрыть овладевший ею страх.

— Как изменил план?

В ушах начинает шуметь.

— Я слышала его слова перед отъездом. Он не хочет рисковать, не может поставить под угрозу сделку.

— О чем ты?

— Оливия. — Она замолкает. Кажется, обдумывает, говорить мне это или нет. А в моем горле образовывается ком. — Он хочет накачать Миллера наркотиками и отдать той русской женщине.

— Что! — ахаю я, отпуская дверную ручку и делая шаг назад. — О боже.

Меня начинает трясти. У него не появится возможности убить Чарли. От этой мысли беспокойство перерастает в панику. А от осознания того, что с ним может сделать та женщина, паника переходит в ужас. Он так долго собирал себя по частям, а она все разрушит. Снова случится то, что я видела на видео. Горло сжимает так, что не могу дышать.

— Ливи! — кричит София, заставляя вернуться в реальность. — Два, ноль, один, пять. Запомни эти цифры. Тебе следует знать, что я избавилась от пистолета. Я улетаю на край света. Позвони Уильяму. Тебе нужно остановить Миллера. — И она бросает трубку.

Я роняю телефон и бездумно смотрю на экран. Прежде чем обдумать следующий шаг, охваченная страхом, иду к двери.

Мне нужен Уильям. Узнать, где находится этот «Храм». Но для начала я пытаюсь дозвониться до Миллера и кричу, когда слышу автоответчик. Отключаюсь и пробую снова. Но все повторяется.

— Ответь на звонок! — ору я, с силой нажимая кнопку вызова лифта. Но нет, бесполезно. Вновь попадая на голосовую почту, я пытаюсь отдышаться, чтобы записать сообщение. Мне нужно, чтобы он узнал прежде, чем его опоят.

— Миллер, — начинаю я, тяжело дыша, когда открываются двери, — перезвони мне, пожалуйста. Я…

Но когда я оглядываю кабину лифта, то слова застревают в горле.

— Нет, — шепчу, отступая от источника своего страха. Мне нужно повернуться и бежать, но тело онемело и перестало распознавать команды. — Нет, — качаю я головой.

— Оливия. — Темно-синие глаза моей матери слегка расширяются. — Оливия, детка, в чем дело? — Не знаю, как она поняла, что мой страх не от ее появления в лифте. Я пячусь. — Оливия, пожалуйста. Не убегай.

— Уходи, — шепчу я, — прошу, просто уйди.

Мне ничего не нужно. Она не нужна мне. Сейчас у меня слишком много дел, которые требуют всего внимания. От того что она меня задерживает, негодование охватывает сильнее. Если бы не время, то я бы вступила с ней в яростную дискуссию. Но нет. Я нужна Миллеру. Повернувшись, я бегу к лестнице.

— Оливия!

Я выскакиваю за дверь, перепрыгивая через две бетонные ступеньки, игнорируя ее отчаянные крики. Громкий звук, издаваемый ее каблуками, преследует меня. Но я быстрее, потому что в конверсах. В отличие от каблуков это хорошая обувь, особенно если вы спешите. Пытаясь дозвониться до Уильяма, я спускаюсь с этажа на этаж. А еще я хочу сбежать от матери.

— Оливия, — задыхаясь, кричит она. Ее голос — мотивация бежать быстрее. — Я знаю, что ты беременна!

— Он не имел права говорить тебе, — взрываюсь я, а страх и беспокойство превращаются в ярость. Злость пожирает меня изнутри. Хотя мне становится страшно от того, как быстро охватывает меня гнев, кажется, он окажет мне услугу, когда я избавлюсь от этой эгоистичной суки и доберусь до Миллера! Мне нужна эта сила, и ярость дает ее мне.

— Он все мне рассказал. А также о том, где Миллер и что собирается сделать.

Я резко останавливаюсь и оборачиваюсь, видя, как она в изнеможении прислоняется к стене. Ее белый брючный костюм так же, как и волосы выглядит все еще аккуратно. Я начинаю обороняться, проклиная Уильяма, надеясь увидеть предательскую задницу в аду.

— Где «Храм»? — требую я. — Скажи мне!

— Ты не пойдешь туда, — непреклонно произносит она.

Я прикусываю язык моля о спокойствие.

— Говори! — в бешенстве кричу я. — Ты мне должна! Я жду!

Она морщится от боли, но я не вижу в ней и капли сострадания.

— Я не хочу, чтобы ты ненавидела меня. У меня не было выбора, Оливия.

— Он есть у каждого!

— И у Миллера?

Я с отвращением отшатываюсь. Она неуверенно делает шаг вперед.