Джоди Малпас – Одна откровенная ночь (страница 67)

— Рад снова видеть тебя, дорогая.

— Черт, — ругается Тони и дрожащей рукой проводит по вспотевшей лысине, — Чарли.

Мой взгляд перебегает с одного мужчины на другого, а сердце бьется так сильно, что думаю, это слышат все. Усмешка на лице Чарли свидетельствует, что он чувствует мой страх. Он небрежно шагает вперед, не сводя с меня глаз, и похлопывает Тони по спине. Добродушный жест, но я не питаю иллюзий. Быстрый взгляд Тони подтверждает мои мысли. Он нервничает.

— Я дал тебе единственное задание. — Чарли задумчиво смотрит, как Тони осторожно пятится назад. — Держать девушку подальше отсюда.

Осуждающий взгляд Тони обрушивается на меня как снег на голову. Заставляет поникнуть на месте.

— Я прошу прощения, — бормочет он, в отчаянии качая головой. — Девочка не имеет понятия, что лучше для нее и ее мальчика.

Если бы мне не было так страшно, то я бы метнула в Тони злой взгляд.

— О, — смеется Чарли. Этот зловещий смех предназначен для того, чтобы напугать меня. И ему удается. Он упивается своей властью. — Особенный мальчик. — Чарли делает шаг в мою сторону. — Или особенная девочка. — Подходит ближе. — Но ты ведь хочешь, чтобы он был только твоим. — И вот Чарли уже стоит рядом, а я ощущаю его дыхание. Я дрожу. А он продолжает: — Когда люди пытаются забрать то, что принадлежит мне, они платят.

Я закрываю глаза, чтобы не смотреть на него, отгородиться, спрятаться. Но смысла в этом нет, так как чувствую его запах. От понимания, что прийти сюда в попытке остановить его — безумие, тошнота накатывает сильнее. Тех секунд, что я провела в компании Чарли и Тони достаточно, чтобы понять: я не выберусь из этой комнаты.

— На этой планете есть только один человек, который пытался что-то отнять у меня и остался жив.

Я моргаю и открываю глаза. Его лицо прямо напротив моего. Интуиция подсказывает, что он хочет, чтобы я спросила, кто это и что этот человек сделал, но я не выполняю его молчаливую команду.

— Твоя мать принадлежала мне.

— О боже. — Я стараюсь дышать, но ноги теряют устойчивость. Облокачиваюсь на стену, потому что иначе упаду. — Нет, — качаю я головой.

— Да, — просто отвечает он. — Она была моей и единственная причина, по которой я не убил Уильяма Андерсона — удовлетворение от того, что он всю жизнь будет мучиться, когда она его бросит.

Его нависающая фигура выбивает весь воздух из моих легких. Я не могу ни говорить, ни думать.

— Смерть избавила бы его от страданий. — Он поднимает руку и гладит меня по щеке, но я не вздрагиваю. Застываю подобно статуе. — Каково тебе осознать, что она бросила тебя ради него?

Его слова словно дают мне под дых. Уильям не отсылал ее прочь. И ушла она не по своей воле. Во всем вина Чарли.

— Отойди, Чарли. — Я не двигаюсь. Все еще прижатая к стене возвышающейся фигурой, я изо всех сил стараюсь дышать, но этот голос — самое чудесное, что я когда-либо слышала. — Уходи, Тони. — Приказ Уильяма не подразумевает ослушания.

Закрывается дверь, а затем раздаются ровные шаги. Хотя я еще не вижу Уильяма, его присутствие прорезает густую атмосферу.

— Я сказал отойди, — сурово добавляет Уильям.

Боковым зрением я замечаю его в стороне, но взгляд прикован к пустым глазам Чарли. Серые. Дыхание снова срывается.

Чарли грозно ухмыляется, как будто видит мою реакцию.

— Привет, брат, — протягивает он, медленно поворачиваясь к Уильяму.

Я открываю рот. У меня слишком много вопросов. Брат? Глаза… Почему я не заметила этого прежде? Чарли — точная копия Уильяма. Только Уильям мягкий и светлый, а Чарли твердый и холодный. Они братья и враги. Я лихорадочно вспоминаю разную информацию. Эти кусочки собираются в единую картину. Грейс, Уильям и Чарли. Кровавая бойня.

Серые глаза Уильяма становятся жестче. В них появилась угроза. Эти черты мне знакомы. Он сейчас так же опасен, как и Чарли.

— Ты лишь грязное пятно в моей жизни.

— Я тоже тебя люблю, братец. — Чарли спокойно подходит к Уильяму и поднимает его руки. Высокомерное действие. — Что даже не обнимемся?

— Нет. — Губы Уильяма кривятся, и он делает шаг назад, подальше от внушительного присутствия Чарли. — Я забираю Оливию, и мы уезжаем.

— Вы оба знаете, что нет. — Он смотрит на меня. — Ты не смог сдержать Грейси, Уилл. О чем ты думал, когда не остановил ее дочь?

Я отвожу от него глаза, испытывая неловкость от его пристального взгляда. Он знает кто я. Уильяма начинает трясти.

— Ах ты, больной ублюдок.

Чарли приподнимает брови. Он выглядит заинтересованным.

— Больной ублюдок?

Мне не нравится проблеск беспокойства на лице Уильяма. Он бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем вернуть холодный своему брату. Уильям молчит.

— Больной ублюдок, — задумчиво тянет Чарли. — Разве больной ублюдок получит удовольствие от того, что заставит эту красивую девушку работать?

Я хмурюсь, не сводя глаз с Уильяма. Замечаю, что он сдерживается из-за всех сил, чтобы не двигаться. Он чувствует себя не в своей тарелке. Я и раньше видела подобное, и когда он смотрит на меня, то сердце замирает.

— Как думаешь? — спрашивает Чарли почти невинно, но я понимаю, к чему он клонит.

— Нет, — предупреждает Уильям.

— Без комментариев, — вздыхает Чарли с угрожающей ухмылкой. — Хорошо. Скажи мне вот что. Неужели больной ублюдок получит удовольствие от того, что заставит свою племянницу работать?

— Чарли! — свирепо рычит Уильям, но мне не страшно. Я, кажется, умерла.

— Нет, — шепчу, яростно качая головой. Невозможно. Мои глаза начинают метаться по сторонам, а тело трясет.

— Прости, Оливия, — поражено произносит Уильям. — Мне жаль. Я же говорил, что как только понял кто ты, то сразу отослал прочь. Я не знал.

Меня тошнит. В глазах Уильяма я вижу страдание.

— Значит, ты не получил бы удовлетворения, позволив моей дочери продавать себя?

— Мы разные, Чарли.

Лицо Уильяма искажается презрением.

— Мы с тобой кровные родственники, Уилл.

— Ты для меня ничто.

— Ты пытался увести у меня Грейси.

Чарли скрежещет зубами, но я вижу, что его переполняет гнев не из-за потери любимой женщины. Это принцип. Он не любит проигрывать.

— Я не хотел видеть ее в этом больном мире! А ты, гребаный ублюдок, заставил ее остаться!

— Она хорошо зарабатывала, — нагло фыркает Чарли. — Это всего лишь бизнес, брат.

— Тебе просто была невыносима мысль о том, что она моя. Ты не мог смириться с тем, что она презирает тебя! — Уильям делает шаг вперед. Он злится. — Она должна была остаться со мной!

— Ты не смог удержать ее! — ревет Чарли.

Эти слова. Они заставляют меня дрожать. Страшная история моей матери разворачивается прямо перед моими глазами. Династия раскололась. Уильям оставил безнравственного ублюдка в покое. А тем временем Андерсон практически рычит:

— Я изо всех сил старался побороть чувства к ней. Я не хотел, чтобы она погрузилась в этот безумный, построенный нами мир. А ты поставил ее в самый центр. Ты делился ею со своими гребаными клиентами!

— Она не возражала, ей нравилось внимание.

Я вздрагиваю, Уильям тоже. Волна гнева вновь проходит по его холодному лицу. Нет, очевидно, он в ярости.

— Она просто хотела ранить меня. А ты заявил на нее права. Заставил пить и промыл мозги. Ты получал удовлетворение, наблюдая, как с каждым днем я угасаю.

Я молюсь, чтобы это не было правдой. Надеюсь, что в моих жилах не течет кровь этого ублюдка.

Чарли ухмыляется так, что по спине снова пробегают мурашки.

— Она носила мое дитя, Уилл. Сам этот факт делал ее моей.

— Нет.

Грейси стоит в дверном проеме, спина прямая, подбородок высоко поднят. Ее мелодичный голос, разнёсшийся по комнате, заставляет всех обратить на нее внимание. Она делает шаг в комнату, и я замечаю, как она берет себя в руки в присутствии Чарли. Он все еще пугает ее.

— Оливия не твоя дочь, и ты знаешь это.