Джоди Малпас – Одна откровенная ночь (страница 22)

Прижимаюсь к мужчине.

И нахожу спокойствие.

Нахожу безмятежность.

Я нахожу знакомое, глубокое утешение, которого больше нигде нет. Миллер приносит хаос в мой разум, тело и сердце. И в то же время прогоняет его.

Час спустя мы находимся в том же положении. Не разговариваем, просто наслаждаемся счастьем вместе. Уже смеркается. Новый костюм-тройка Миллера должно быть весь измят, моя шевелюра запуталась, а руки онемели, от чего кожу теперь покалывает.

— Ты голодна? — спрашивает он, уткнувшись в мои волосы. Я качаю головой. — Ты ела сегодня?

— Да, — лгу я. Не хочу есть, желудок не воспримет пищу, и если Миллер попытается насильно накормить меня, сражу его своей убывающей дерзостью.

Оттолкнувшись, он поднимается и опирается на предплечья, пристально взирая на меня.

— Хочу надеть что-нибудь обычное.

— Имеешь в виду свои шорты.

Его глаза хитро поблескивают, а губы слегка дергаются.

— Я хочу сделать так, чтобы ты ощущала себя комфортно.

— Мне и так комфортно. — В голову врываются образы идеальной обнаженной груди в ту первую ночь. Ночь, которая растянулась на всю жизнь. Ночь, когда я думала, что получу только двадцать четыре часа, но надеялась на большее. Даже сейчас, среди этого кошмара, я не жалею о том, что приняла предложение Миллера.

— Может быть, только вот моему костюму не очень. — Одариваю недовольным взглядом его торс, когда он отрывается от меня. — Я быстро. И хочу видеть тебя голой, когда вернусь.

Скромно улыбаюсь, пока мужчина пятится из комнаты, скользя глазами по моему телу и молчаливо приказывая. Пламенный взор практически прожигает ткань на моем теле, и внутренние искры превращаются в полномасштабные обжигающие огненные разряды. Он уходит, оставляя меня возбужденной, и мне ничего не остается кроме как подчиниться, так что медленно раздеваюсь.

Когда я уже отбросила одежду в сторону, натянула на себя шерстяной плед и включила телевизор, Миллер возвращается, только теперь на нем нет шорт. Ничего нет. Не свожу с него одобрительного взгляда, а тело просто жаждет внимания. Он стоит передо мной, слегка расставив сильные ноги и прикрыв веки. Его красота не невообразима. Он лучший из шедевров. Он бесподобен. Он — моя одержимость.

— Земля вызывает Оливию, — шепчет мой мужчина. Я встречаюсь с его проницательными глазами и пялюсь, совершенно очарованная. Слегка приоткрываю губы, чтобы глотнуть столь необходимый воздух. Он лениво моргает. — У меня был тяжелый день.

«Присоединяйся к клубу», — думаю я, подавая руку, и он принимает ее. Я жду, что Миллер опустится вниз, но меня поднимают с дивана, от чего плед падает на пол. Мужчина заводит мою руку мне за спину и слегка надавливает, притягивая меня к своей груди. Мы соприкасаемся. Везде.

— Ты готова снять мой стресс? — Горячее дыхание касается моих щек, нагревая их еще сильнее. — Готова к тому, что я заберу тебя туда, где не существует ничего кроме нас?

Я киваю и прикрываю глаза, и тогда его свободная рука скользит по моему затылку, пальцами начиная расчесывать мне волосы. — Идем со мной.

Хватка перемещается на мой затылок, меня разворачивают и выводят из комнаты. Мы поднимаемся только до середины лестницы, и я не могу идти дальше, потому он ладонями соскальзывает на мои бедра и мягко тянет назад.

— Поставь руки на ступеньки.

— На лестнице? — Оглядываюсь через плечо и замечаю голод, исходящий из каждой клеточки его существа.

— На лестнице, — подтверждает Миллер, наклоняясь вперед, чтобы взять мои руки и поставить их туда, где они должны быть. — К тому времени как мы состаримся и поседеем, не останется ни одного места, где бы я не боготворил тебя, Оливия Тейлор. Удобно?

Киваю в знак согласия и слышу, как рвется фольга. Использую время, пока Миллер надевает презерватив на то, чтобы попытаться подготовиться. Он проводит по моей спине, легко и нежно скользя по обнаженной коже. Мне становится трудно дышать. Я насквозь мокрая и дрожу в предвкушении, все терзающие сознание тревожные мысли прогоняются его прикосновением и вниманием. Он — мое спасение. А я его. Это все, что у меня есть. Его внимание и любовь. Это то единственное, что позволяет мне пройти через все испытания.

Сгибая руки на ступеньке и переминаясь с ноги на ногу, я опускаю голову и наблюдаю, как мои волосы падают на ковер. Ощущая твердость его члена возле своего входа, задерживаю дыхание. Он тратит несколько мучительных секунд, поглаживая мою попку, затем проводит по линии позвоночника, а потом снова возвращается к ней и раздвигает половинки. Сжимаю веки еще сильнее, когда его палец лениво проводит по моему анальному отверстию. Необычное ощущение усиливает дрожь. Меня трясет. Все тело дрожит. Его головка все еще прижата к моей киске и с дополнительным ощущением пальца, дразнящего другой вход, мне остается только молчаливо умолять о проникновении. В любое место.

— Миллер, — выдыхаю я, хватаясь за край ступеньки, чтобы собраться с силами.

Мягкое прикосновение скользит вверх и вниз по моему входу, задерживаясь у тугого кольца мышц. Непроизвольно напрягаюсь, и он успокаивает меня, трогая мою промокшую киску. Я отталкиваюсь назад, пытаясь добиться некоторого трения, но терплю неудачу, и он убирает руку, чтобы взять меня за бедра. Медленно приближается, и у меня сбивается дыхание, когда его твердый, длинный член входит в меня. Мужчина шипит, резко усиливая хватку. Я хнычу. Смесь немыслимого удовольствия и легкой боли вызывает звезды перед глазами. Его естество пульсирует внутри меня, и сейчас мной управляют мои внутренние мышцы. Я рабыня своих ощущений. Я рабыня Миллера Харта.

— Двигайся, — командую я, поднимая безвольную голову вверх и глядя в потолок, — двигайся!

Позади меня раздается резкий вдох, и пальцы сильнее впиваются в бедра.

— Становишься требовательной любовницей, да? — Миллер остается неподвижным, и я пытаюсь оттолкнуться, но ничего не выходит, меня удерживают на месте. — Наслаждайся, Оливия. Мы сделаем все по-моему.

— Твою мать, — хрипло шепчу, пытаясь найти хоть немного спокойствия и самообладания. Меня удерживают на грани, беспомощную и неспособную вызвать трение, в котором остро нуждается тело, — ты все твердишь, что никогда не заставишь меня сделать то, чего я не хочу.

— А?

Не будь я так сосредоточена на своем нынешнем отчаянии, то засмеялась бы от его искреннего замешательства.

— Ты не хочешь, чтобы тебя боготворили? — интересуется он.

— Нет, я не хочу находиться в подвешенном состоянии! — Здесь нет покоя. Я уже бросила попытки его найти. — Миллер, пожалуйста, просто сделай так, чтобы мне стало хорошо.

— Ох, черт, Оливия. — Он мучительно медленно отступает назад и застывает, только частично находясь внутри меня. И пусть Миллер неподвижен, но его дыхание такое же неровное, как и у меня. Он явно изо всех сил старается сохранить контроль. — Попроси меня.

Я сжимаю зубы и выгибаюсь, крича от удовольствия, когда он входит в меня резко и глубоко.

— Черт, Оливия, — он откатывается назад, оставляя меня хныкать и тихо просить, — я не слышу тебя.

Ощущаю себя побежденной, мой запутавшийся разум отчаянно ищет простые слова, необходимые, чтобы выполнить его требование.

— Умоляй! — шокирует меня его крик, и я слабо пытаюсь отбиться. Но оказываюсь в ловушке, беспомощной в его объятиях. Высокая мощная фигура остается неподвижной позади меня, ожидая выполнения грубой просьбы. — Я просил дважды, — пыхтит Миллер, тяжело дыша, — подчинись мне, Оливия.

— Пожалуйста.

— Громче!

— Пожалуйста! — ору я, и вслед за этим издаю вопль, когда его бедра подаются вперед быстрее, чем ожидала. Сосредотачиваю внимание на том, чтобы плотно сжать внутренние мышцы вокруг него, создавая трение, пока он уходит из этого мира. Выпрямляю руки, чтобы поддержать себя, но мужчина снова глубоко входит, и мой подбородок безжизненно падает на грудь.

— Я наблюдаю, как мой член исчезает внутри тебя, сладкая девочка.

Ритм выравнивается, отправляя меня в далекое место полного блаженства. После еще нескольких движений мы устанавливаем устойчивый темп. Наши тела снова в гармонии, легко скользя вместе. Мой мужчина непрерывно стонет и бормочет бессвязные, полные наслаждения слова, сохраняя при этом неторопливость. Я испытываю благоговейный трепет перед его самообладанием, но все же осознаю, что именно с ним Миллер борется. Поднимаю голову и через плечо любуюсь его завораживающими чертами: приоткрытыми, влажными губами, напряженным, щетинистым подбородком. А когда он отрывает пристальный взгляд от своего органа, входящего и выходящего из меня, я получаю полный набор, глядя в блестящие, пронзительно голубые глаза.

— Ты всегда сдерживаешься? — интересуюсь на выдохе, пока он плавно толкается вперед.

Миллер лениво качает головой, понимая, что я имею в виду, и снова толкается глубже.

— Не с тобой.

Меня покидают силы, и я снова смотрю вперед, позволяя коленям опуститься на ступеньки, потому что мои ноги начинают дрожать. Он не останавливается. И удовольствие бесконечно. Сгибаю руки, лбом упираясь в ступеньку. Какое-то время спустя ощущаю, как тепло его груди накрывает спину, заставляя меня прижаться к лестнице. Мы остаемся сцепленными воедино, пока Миллер не ложится на меня полностью. Он продолжает творить хаос с моими ощущениями. Его бедра теперь в идеальном положении, чтобы легко двигаться на моей спине.