Джоди Малпас – Одна откровенная ночь (страница 23)

— Можно? — спрашивает он, стоит мне поднять руку и обхватить одну из балюстрад на лестнице.

— Да.

Темп ускоряется, хоть и остается под контролем. Я зажмуриваюсь, внутри словно щелкает переключатель, и мой оргазм неожиданно устремляется вперед. Не в силах сдерживаться, особенно когда зубы Миллера сжимаются на моем плече, и он неожиданно делает рывок вперед.

— Миллер! — Температура моего тела растет с каждой секундой, кожа начинает гореть.

— Вот так, Ливи. — Снова толкаясь вперед, он швыряет меня в царство неописуемого наслаждения. — Кричи мое имя, красавица.

— Миллер!

— Черт, как же хорошо звучит. — Он ударяется в меня еще одним сильным, но контролируемым движением бедер. — Еще!

Все вокруг меня темнеет, я теряю зрение и слух.

— Миллер! — Я достигаю вершины и взрываюсь в рассеянном тумане звезд. Мое внимание сосредоточено только на том, чтобы справиться с восхитительными волнами удовольствия, управляющими моим телом. — О боже! — тяжело выдыхаю я. — Боже, боже, боже!

— Согласен, — выдыхает он, лениво толкаясь в меня, — я, черт побери, согласен.

Я превращаюсь в бесполезную массу подергивающихся конечностей, пойманных в ловушку под мужчиной, и наслаждаюсь непрерывной пульсацией его члена глубоко внутри себя, когда он достигает оргазма. Костяшки пальцев онемели и побелели из-за силы, с которой я вцепилась в балюстраду. Дышу тяжело и хрипло. Я промокла насквозь. Идеально.

— Оливия Тейлор, судя по всему, я зависим от тебя. — Он касается зубами моего плеча и оставляет нежные поцелуи между легкими укусами. Затем тянет меня за волосы, заставляя поднять голову. — Дай мне попробовать тебя на вкус.

Мы лежим, растянувшись на лестнице, и я позволяю ему делать со мной все, что пожелает. Мой блаженствующий разум лишь мельком замечает грубость ковра под влажной кожей. Миллер втягивает мою нижнюю губу в рот и слегка надавливает зубами, прежде чем быстро поцеловать меня в щеку.

Уставшие мышцы протестуют и пытаются прижаться к нему, пока он осторожно выскальзывает из меня. Мне помогают развернуться и сесть на ступеньку. Миллер стоит передо мной на коленях. Сосредоточенность на его безупречном лице привлекает мое внимание, пока он несколько минут молча расправляет мои волосы по плечам, не упуская возможности скрутить несколько прядей. Наши взгляды встречаются.

— Ты настоящая, сладкая девочка?

Я с улыбкой протягиваю руку и щипаю его за сосок, но Миллер не вздрагивает и не вскрикивает. Просто улыбается в ответ и наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня в лоб.

— Идем. Давай побудем овощами. — Он поднимает меня на ноги и ведет вниз по лестнице, держа за затылок.

— Ты когда-нибудь смотрел телевизор? — интересуюсь, когда Миллер удобно устраивается на диване, приготовившись поваляться. Не могу представить себе его за просмотром телевизора. Как и не представляю его за большинством вполне обыкновенных занятий. Он откидывается назад и жестом приглашает меня присоединиться, так что я ложусь на его грудь, аккуратно примостив лицо под его подбородок. Укладываюсь между его бедер, когда он приглашающе раздвигает их.

— А ты бы хотела посмотреть телевизор? — спрашивает он, хватая мою руку и поднося ее ко рту.

Игнорирую то, что он не ответил на мой вопрос и дотягиваюсь до пульта свободной рукой. Экран оживает, и я немедленно улыбаюсь, видя Дэла и Родни Троттеров.

— Ты наверняка смотрел «Дуракам везет»[18]. Это же национальное достояние!

— Не соглашусь.

— Серьезно? — выпаливаю я, поворачивая к нему изумленное лицо. — Просто посмотри, и тебя будет за уши не оттащить.

— Как пожелаешь, — тихо соглашается он, начиная уверенно выводить круги у меня на затылке, — все, что пожелаешь.

Смотрю телевизор и не слышу ни одной шутки, мыслями блуждая в том месте, где слова Миллера могут быть правдой. Все, что пожелаю. Составляю список всего желаний и улыбаюсь, когда ощущаю под собой тряску от сдерживаемого смеха. Мой утонченный джентльмен забавляется разыгрывающимся на экране действом, и нормальность ситуации наполняет меня удовлетворением, как бы тривиально это ни звучало.

А затем мгновение неги разрушается звонящим вдалеке телефоном.

Несколько простых движений лишают меня мужчины под собой, и я тут же обижаюсь на мобильный.

— Прошу прощения, — бормочет Миллер, обнаженным покидая комнату. Я наблюдаю за его исчезновением, улыбаясь от вида напрягающихся ягодиц, когда он широко шагает, а затем сворачиваюсь калачиком на боку и поднимаю с пола шерстяное покрывало.

— Она со мной, — практически рычит мой мужчина, возвращаясь в комнату. Я закатываю глаза. Существует только один человек, который станет спрашивать, где я, и у меня нет желания встречаться с ним и его недовольством из-за сегодняшнего самовольного ухода. Хотелось бы, чтобы мой фальшивый джентльмен не выставлял меня все время своей собственностью, или, как сейчас, преступницей. Отворачиваюсь в другую сторону, когда Миллер опускается на край. Удовольствие, испытываемое мной несколько мгновений назад, исчезло.

— Я был занят, — шипит он, а затем быстро смотрит на меня. — Это все?

Мое негодование растет, и теперь оно направлено исключительно на Уильяма Андерсона. Похоже, целью его жизни стало сделать мою как можно более трудной и жалкой. Меня невообразимо тянет выхватить телефон из хватки рассерженного Миллера и выплюнуть в трубку несколько отборных ругательств.

— Ну, она со мной, в безопасности, и я уже все объяснил, Андерсон. Встретимся завтра. Ты знаешь, где меня найти. — Он отшвыривает телефон, весь взъерошенный и раздраженный.

— Кто это был? — интересуюсь я и улыбаюсь, когда Миллер бросает на меня изумленный взгляд.

— Ты серьезно, Оливия?

— Ох, расслабься, — выдыхаю, свешивая ноги с дивана. — Я иду спать. Ты идешь?

— Нужно тебя связать.

Слегка отшатываюсь, отчаянно прогоняя стремительный поток образов, возникающих у меня перед глазами и напоминающих мне кое о чем. Ремни.

Миллер заметно вздрагивает, безошибочно различая ужас на моем лице.

— Чтобы ты не ударила меня коленом по яйцам, — поспешно уточняет он. — Потому что ты ужасно ерзаешь в постели. — Он неловко проводит рукой по волнистым волосам и встает.

Шутка прогоняет воспоминания прочь. Я в курсе, что ужасно ворочаюсь во сне. Доказательство тому — состояние моего одеяла с утра.

— Я что, попадала в твои королевские регалии?

— Мои что? — хмурится он.

— Королевские регалии, — улыбаюсь я, — яйца.

Миллер протягивает мне руку, но я продолжаю глазеть на его раздраженное лицо, наслаждаясь его отчаянными попытками не подпитывать мою дерзость.

— Много раз. Локтями в ребра, коленями по яйцам, но это небольшая плата за то, что я держу тебя в объятиях.

Принимаю его руку и позволяю поставить себя на ноги.

— Мне жаль.

На самом деле ни капельки. Все бы отдала, чтобы стать мухой на стене и понаблюдать за своими ночными проделками и тем, как Миллер с ними справляется.

— Я уже простил тебя и снова прощу завтра утром.

Я тихонько хихикаю, но тотчас прекращаю, когда резкий стук в дверь прерывает нашу легкую беседу.

— Кто это? — недоумеваю, переводя взгляд на окно. Раздражение вспыхивает подобно искре, которую тушат бензином. Если Уильям специально приехал, чтобы выразить свое недовольство лично, тогда злость может перерасти в неконтролируемое пламя.

Миллер мгновенно исчезает, прихватив покрывало и оставив меня голую в гостиной. Мне не нравятся волны тревоги, исходящие от него перед уходом. Совсем не нравятся. На цыпочках крадусь к выходу и выглядываю в коридор. Мой мужчина обернул покрывало вокруг талии и закрепил, заправив кончик за край, но его наряд все еще далек от приличий. Поэтому когда он открывает дверь и молча выходит, не беспокоясь о своем полуобнаженном виде, мой разум начинает лихорадочно соображать. Я успеваю заметить блеск черных замков, прежде чем дверь со щелчком захлопывается.

Раздражение взрывается гневным пламенем.

— Вот наглая стерва! — выдыхаю, ни к кому конкретно не обращаясь, и бросаюсь в погоню за Миллером, но резко останавливаюсь, когда несмотря на злость понимаю, что я голая. — Черт!

Разворачиваюсь, бегу в гостиную, нахожу свои вещи и натягиваю их. Лечу к источнику гнева с опасной скоростью и, распахивая дверь, сталкиваюсь с обнаженной спиной Миллера. Только вот сейчас я слишком поглощена яростью, чтобы ее оценить. Отталкиваю его в сторону и злобным взглядом пытаюсь прожечь дыры в идеальном теле Кэсси, приготовившись обрушить на нее поток оскорблений.

Однако сегодня она не идеальна, и шок от ее жалкого состояния заставляет меня замереть на месте. Бледный, почти серый цвет лица, отсутствие дизайнерской одежды, которую она обычно носит. На ней черные спортивные штаны и светло-серый джемпер с высоким воротом. Впалые глаза отрываются от Миллера, обращаясь ко мне. Невзирая на личный кризис, очевидно, что когда дело касается меня, она не испытывает ничего, кроме презрения.

— Рада тебя видеть, Оливия. — В ее тоне ни капли искренности.

Как по команде ладонь Миллера опускается на мою шею и начинает массировать в тщетной попытке ослабить мое раздражение. Я отталкиваю его и расправляю плечи.

— Что ты здесь делаешь?

— Ливи, иди внутрь. — Он снова хватает меня за шею и пытается развернуть. Ну уж нет.

— Я задала вопрос.

— И обычно вежливо отвечать, так? — Голос Кэсси преисполнен самодовольства.