Джоди Малпас – Одна откровенная ночь (страница 21)
— Я рада, — произносит Сильвия, улыбаясь. — А Миллер?
— У него все хорошо.
Неожиданно ощущаю неловкость и нервно переминаюсь с ноги на ногу. Незапланированный отпуск — вот что она думает. Вполне приемлемым оправданием моего внезапного исчезновения было то, что после взлетов и падений Миллер утащил меня, чтобы хорошо отдохнуть. Дэл удивился, когда я позвонила и сообщила, что меня не будет неделю, но он дал мне благословение и пожелал приятно провести время. Проблема в том, что прошло больше времени.
Телефон звонит в моей руке, и я снова оцениваю достоинства его отсутствия. Пряча экран от любопытных глаз Сильвии, ставлю на беззвучный режим. Это либо Миллер, либо Уильям, и я все еще не желаю разговаривать ни с одним из них.
— Ну как у вас тут дела? — интересуюсь, придерживаясь тактики отвлечения внимания.
Это срабатывает. Она встряхивает своими блестящими черными короткими волосами и, устало вздыхая, качает головой.
— Ужасно занята, и Дэл обслуживает еще больше мероприятий, чем когда-либо.
— Ливи! — Дэл появляется в дверях кухни, а за ним быстро идет Пол. — Когда ты вернулась?
— Вчера. — Я неловко улыбаюсь, немного смущенная, что не сообщила. Но все произошло так неожиданно, и Нан поглотила все мои мысли с момента, как выяснилось, что у нее случился сердечный приступ. Остальное казалось несущественным, включая мою работу. Но теперь я здесь, и мне не терпится начать сначала, как только удостоверюсь, что бабушка полностью выздоровела.
— Рад тебя видеть, дорогая. — Пол подмигивает мне, прежде чем вернуться на кухню, оставляя Дэла вытирать руки кухонным полотенцем. Тот косится на девушку, которая сейчас готовит кофе ожидающему клиенту, а затем смотрит на меня со смущенной улыбкой. Я вдруг чувствую себя неуверенно, неудобно и неуместно.
— Я не знал, когда ты вернешься, — начинает он, — и у нас не хватало рук. Роуз спрашивала о вакансиях и сразу была принята на работу.
Сердце уходит в пятки. Меня заменили и, судя по виноватому лицу Дэла и его полному сожаления голосу, он не планировал восстанавливать меня в должности.
— Конечно, — улыбаюсь, изображая безразличие ко всему, что касается моей жизни.
Не могу винить его. В последние недели на меня сложно было положиться, а потом я исчезла. Наблюдаю, как Роуз меняет фильтр в кофемашине, и меня начинает грызть ревность. Тот факт, что она с легкостью справляется с этой задачей одной рукой, а другой тянется, чтобы взять тряпку, не помогает. Мне нашли замену и хуже всего, что этот человек оказался более компетентным. Чувствую себя оскорбленной и прикладываю массу усилий, чтобы не показать этого.
— Все нормально, Дэл. Честно. Я и не рассчитывала, что ты сохранишь для меня место. Не думала, что буду так долго отсутствовать. — Опуская взгляд на телефон в руке, вижу на экране имя Миллера. Однако игнорирую звонок, заставляя себя сохранять улыбку на лице. — В любом случае, Нан завтра отпускают из больницы, так что мне нужно быть дома, чтобы позаботиться о ней.
Какая ирония. Все это время я привыкла использовать бабушку и заботу о ней, как оправдание, чтобы держаться подальше от большого мира, а теперь ей действительно нужна моя помощь. А я на самом деле хочу быть в большом мире. Ощущаю невыразимое чувство вины за то, что позволила обиде закипеть внутри меня. Я начинаю обижаться на всех и вся. Люди, которые дают мне свободу, тут же отнимают ее у меня.
— Твоя бабушка больна? — спрашивает Сильвия, на ее лице отражается сочувствие. — Ты не говорила.
— О, Ливи, дорогая, мне так жаль. — Дэл направляется ко мне, но я отступаю, чувствуя, как меня захлестывают эмоции.
— Отделались испугом, ничего серьезного. Ее выписывают завтра или в пятницу.
— О, это хорошо. Позаботься о ней.
Я улыбаюсь, когда Сильвия гладит меня по руке. Сочувствие невыносимо. Мне нужно сбежать.
— Увидимся, — произношу я, быстро машу рукой Дэлу и направляюсь к выходу.
— Будь на связи, — говорит мой бывший начальник, прежде чем вернуться на кухню и продолжить работать как обычно. Только без моего участия.
— Береги себя, Ливи.
Сильвия выглядит виноватой. Хотя не должна. В попытке успокоить ее, убедить, что со мной все хорошо, я натягиваю широкую улыбку на лицо и делаю реверанс.
Сильвия смеется, поворачивается на каблуках своих байкерских ботинок и возвращается за стойку, оставляя меня захлопывать дверь своей старой работы и уходить от людей, к которым я так сильно привязалась. Мои ноги словно тяжелеют, пока шагаю по тротуару, и когда, наконец, поднимаю глаза, виду поджидающую машину и Теда, который держит заднюю дверь открытой. Без слов проскальзываю внутрь, дверь захлопывается и, не теряя времени, водитель несется вперед, вливаясь в дневное лондонское движение. Мое плохое настроение очевидно, как и ожидалось, но, похоже, я настроена еще больше его ухудшить.
— Ты знал мою мать, — тихо произношу и получаю кивок в ответ. — Мне кажется, она вернулась в Лондон, — говорю небрежным тоном, будто это не имеет никакого значения.
— У меня приказ доставить вас домой, мисс Тейлор. — Тед игнорирует мой пристальный взгляд, таким способом сообщая, что намерен держать язык за зубами, если конечно вообще ему что-то известно. Надеюсь, там нечего знать, и возникает вопрос, зачем я копаюсь во всем этом. Нан никогда не оправится.
Поэтому легко уступаю невозмутимости Теда
— Спасибо, что спас меня, — вздыхаю я, поднимая белый флаг.
— В любое время, мисс Тейлор. — Он продолжает смотреть на дорогу, избегая моих глаз в зеркале заднего вида.
Безучастно таращась в окно, наблюдаю, как мимо проплывает огромный мир, как опускается большая черная туча и накрывает мой любимый город мрачной тьмой. Такой же темной, как и мое нынешнее настроение.
Глава 10
Я захлопываю дневник своей матери и, злясь на себя, швыряю его на диван рядом. Зачем снова подвергать себя этому? Ничего из того, что я найду, не заставит меня ощущать себя лучше. Помню, как Уильям однажды сказал, что она вела этот дневник, чтобы мучить его. И среди моря жалости к себе испытываю немного сочувствия к мужчине, который в данный момент усугубляет мои страдания. Она действительно была жестокой женщиной.
Взбивая одну из бабулиных оборчатых подушек, опускаю голову, прикрываю глаза и изо всех сил пытаюсь очистить разум, чтобы расслабиться. Усилий оказывается недостаточно, но я отвлекаюсь, слыша, как кто-то входит в дом и, торопливо шагая, приближается по коридору. Даже не поднимая век, представляю дорогие кожаные туфли и сшитый на заказ костюм. Кто-то вернул свою броню.
Конечно же, это Миллер — во всем его костюмном великолепии — стоит на пороге гостиной. Темные локоны в беспорядке и, несмотря на невозмутимое лицо, в его пронзительных голубых глазах притаился страх.
— Ты купил еще костюмов, — спокойно констатирую, продолжая лежать на диване несмотря на тот факт, что отчаянно жажду его внимания и прикосновений.
Он запускает руку в волосы, откидывая непослушную прядь со лба, и с облегчением вздыхает.
— Всего лишь несколько.
Всего несколько? Готова поспорить, что он заменил все маски, которые я изрезала.
— Дэл отдал мою работу кому-то другому.
Вижу, как поникают его плечи. И пусть Миллер считал, что работа в кафе мне не подходит, но точно знаю: он никогда бы не заставил меня бросить ее.
— Мне жаль.
— Это не твоя вина.
Он двигается вперед, пока не возвышается надо мной, его руки остаются в карманах брюк.
— Я беспокоился о тебе.
— Я большая девочка, Миллер.
— Ты также моя одержимость.
— А еще я человек со своей головой на плечах.
Не в силах сдержать раздражение, он поджимает губы.
— Да, с головой, которая слишком много думает и прямо сейчас не очень ясно. — Миллер приседает на корточки возле дивана рядом со мной. — Расскажи о своих проблемах, сладкая девочка.
— Ты имеешь в виду, кроме того, что кто-то сегодня пытался меня задавить? — В его глазах вспыхивает угроза, а челюсти сжимаются, и я на мгновение думаю, что он мог бы списать это на мою невнимательность. Но Миллер красноречиво молчит, и мне этого достаточно. — Все, — продолжаю я без колебаний, — все не так. Уильям, Нан, Грегори, моя работа.
— Я, — выдыхает он, дотрагиваясь до моей щеки. Тепло его кожи заставляет меня зажмуриться и прижаться лицом к его руке. — Не отказывайся от меня, Оливия. Умоляю.
У меня дрожит подбородок, я беру его за руку и тяну, требуя свое. Миллер не отказывает, хотя одет с ног до головы в самые лучшие вещи, которые можно купить за деньги, и он только что их купил. Опускается теплым телом на меня, мягкими губами находя мою шею. Мне не нужно подтверждать свое обещание словами, поэтому я позволяю говорить своему телу.