Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 70)

Миллер бросает на Тони холодный взгляд, но не отвечает на вопрос, оставляя меня задаваться вопросом, кто, черт побери, такая эта Кэси и почему она не слушает Миллера. Хоть и вполне очевидно, сейчас не время задавать вопросы, но исходя из взгляда Тони и ответа Миллера, думаю, я уже знаю, кто такая Кэси. Почему она едет сюда? Она никогда не слушается его? В чем? Во всем? В чем всем? Мысленно ору на себя и, пытаясь сдержать любопытные мысли до подходящего времени, погружаюсь в современную обстановку клуба. Теперь она кажется холодной, когда нет толпы и темноты, со светом и стеклом повсюду такое чувство, как будто я застряла в гигантском куске… ну, льда.

Глядя на Миллера, просматривающего переданные ему Тони бумаги, задаюсь вопросом, кардинально ли другим он был, если бы сейчас на нем были пара джинсов и футболка. Серый костюм-тройка и голубая рубашка делают его глаза невероятно синими, только вот обычная маска на месте, когда бы он ни был в костюме — что составляет девяносто девять процентов времени.

— Мой кабинет, — голос Миллера заставляет мой взгляд метнуться от голубизны рубашки у его шеи к синеве его пристальных глаз.

— Прости?

— Иди в мой кабинет, — он осторожно тянет меня со стула и разворачивает в направлении, в котором я должна буду двигаться. — Помнишь, где это?

— Думаю, да, — помню, как была у главного входа в клуб, потом вниз по лестнице, но я была чертовски близка к пьяному ступору.

— Я тебя догоню.

Оглядываюсь, оставляя Миллера и Тони у бара, оба мужчины демонстративно ждут, когда я пересеку зону слышимости, прежде чем продолжить разговор. Миллер равнодушен, Тони задумчив. Чувствую всю нерешительность Тони и прихожу к выводу, что они либо говорят о делах и это не предназначено для моих ушей, либо они говорят обо мне. Забавное ощущение плюс дискомфорт Тони, и я выбираю последнее, а когда подхожу к противоположной стороне клуба и заворачиваю за угол, вижу, как Тони машет рукой в сторону Миллера, что только подтверждает мои мысли. Останавливаюсь и вижу сквозь лестничный пролет, как Тони опускается на пятую точку и прячет круглое лицо в ладонях. Признак отчаяния. Потом Миллер показывает такое редкое для него раздражение, вспышка той злости, которой я опасалась, вскидывает руки и, матерясь, в бешенстве мчится в моем направлении. Я быстро спускаюсь по лестнице, бесцельно брожу по коридорам, пока не натыкаюсь на металлическую цифровую панель, на которой, смутно припоминаю, Миллер набирал какие-то цифры.

Спустя считанные секунды он появляется из-за угла, явно взбешенный, рукой проводит по волосам, убирая непослушную прядь, упавшую на лоб. Целенаправленно направляется ко мне, раздражение все также очевидно, даже больше, когда он со злостью набирает код и толкает дверь слишком сильно, от чего та ударяется о гипсовую стену позади.

Я подпрыгиваю от удара, и Миллер опускает голову:

— Дерьмо, — ругается тихо, не делая попыток зайти в свой кабинет.

— Ты в порядке? — спрашиваю, сохраняя дистанцию. Я постоянно хочу от него эмоций, только если они не похожи на это.

— Прости, — шепчет он, продолжая смотреть в пол, нарушая собственно правило смотреть на кого-то во время разговора. В любом случае, я ему не напоминаю. Слова, которыми только что обменялись Миллер и его менеджер, были обо мне. Даже не сомневаюсь. И теперь он в ярости.

— Ливи?

Чувствую, как напрягается каждая мышца, заставляя меня выпрямиться:

— Да?

Его плечи поднимаются и опускаются в тяжелом вдохе:

— Дай мне мое, — говорит он, обращая ко мне умоляющий взгляд синих глаз. — Пожалуйста.

Я сутулю плечи при виде той стороны Миллера Харта, которая мне еще не знакома. Он хочет комфорта. Тянусь к его широким плечам и, встав на носочки, прячу лицо в изгиб его шеи.

— Спасибо, — шепчет он, обернув руки вокруг моей талии, и поднимает меня. Его сильные руки сдавливают мои ребра, от чего становится немного трудно дышать, только я не стану его останавливать. Ногами обнимаю его талию, когда он, захлопнув дверь, ведет нас к своему пустующему рабочему столу. Он опускается на край стола, позволяя нам и дальше обниматься, как будто не собирается меня отпускать. Я поражена. Его костюм превратится в кучу складок, а у него интервью.

— Я мну твой костюм, — говорю тихо.

— У меня утюг есть, — Миллер сжимает меня сильнее.

— Конечно, есть, — я отстраняюсь от него так, что теперь мы смотрим друг другу в глаза. Он ничего мне не показывает. Ярость, кажется, угасла, и на лице, как всегда, никаких эмоций. — Что тебя расстроило?

— Жизнь, — он не колеблется. — Люди слишком много думают и вмешиваются.

— Вмешиваются во что? — спрашиваю, хотя, полагаю, ответ мне уже известен.

— Во все, — выдыхает он.

— Кто эта Кэси? — я также знаю ответ и на этот вопрос.

Он встает, опускает меня на ноги и ладонями обхватывает мои щеки.

— Женщина, которая, ты думала, была моей девушкой, — он дарит мне долгий страстный поцелуй, заставляя плавиться.

— Почему она сюда едет? — спрашиваю ему в губы.

Он не разрывает наш поцелуй:

— Потому что она заноза в заднице, — он носом проводит дорожку по моей щеке к уху. — И потому что думает, что ее доля в моем клубе дают ей право диктовать, что здесь будет происходить.

Я выдыхаю, отстраняясь:

— Так она на самом деле деловой партнер?

Он практически рычит, прежде чем прижать меня обратно к своей груди.

— Да. Сколько раз мне нужно тебе повторять? Я просил доверять мне.

От этого знания легче мне не становится. Я не стопроцентная дура и видела, как она на него смотрит. И на меня, если уж на то пошло.

— У меня был жуткий день, — Миллер нежно целует меня в щеку, отвлекая этими мягкими губами. — Но ты снимешь мой стресс, когда я отвезу тебя домой.

Я позволяю ему взять меня за руку и провести вокруг стола.

— Что мы делаем?

Он сажает меня в свое кресло и разворачивает лицом к столу, потом берет из нижнего ящика пульт дистанционного управления и устраивается позади меня, поставив локоть на подлокотник кресла.

— Хочу показать тебе кое-что.

— Что? — спрашиваю, замечая, что рабочий стол Миллера так же пуст, как и в последний раз, когда я его видела, телефон — единственное украшение.

— Это, — Он нажимает на кнопку, и я на выдохе отскакиваю в кресле, когда поверхность стола передо мной приходит в движение.

— Что за… — я открываю рот и пялюсь, как идиотка, когда пять плоских экранов поднимаются из задней секции. — Офигеть!

— Впечатляет?

Я, может, и шокирована немного, но нет ни капли сомнений в том, что в его голосе звучат горделивые нотки.

— Так ты просто смотришь здесь телевизор?

— Нет, Ливи, — вздыхает он, нажимая еще одну кнопку, отчего экраны включаются, перебирая одну картинку его клуба за другой.

— Это система видеонаблюдения? — спрашиваю, взглядом блуждая по экранам, каждый из которых разделен на шесть картинок, за исключением того, что по центру. На этом экране только одна большая картинка.

И на ней я.

Наклоняюсь вперед и вижу себя, в нижней зоне «Ice», напивающуюся той ночью с Грегори, картинка меняется на нас, поднимающихся по лестнице, и я восторженно оглядываюсь по сторонам. А потом я на танцполе. И Миллер незаметно подходит сзади. Вижу, как Грегори шепчет мне на ухо, и я собираюсь обернуться, а потом я вижу, как Миллер приближается и, окинув меня оценивающим взглядом, касается меня. Видеоряд отчетлив, но когда Миллер тянется вперед и касается центра экрана, тот становится больше, картинка яснее, и от взгляда на его лице я тут же становлюсь влажной. Я дрожу, и прямо сейчас я задаюсь вопросом, какого черта я пялюсь на экран, когда он настоящий стоит рядом.

Медленно поворачиваюсь лицом к нему:

— Ты сидел здесь и наблюдал за мной, — я не спрашиваю, потому что это и так очевидно. Я знала об этом, но не предполагала, что клуб напичкан камерами.

Он смотрит на меня задумчиво, едва заметно наклонив голову:

— Моя потрясающая, сладкая девочка, ты возбудилась?

Не хочу, но съеживаюсь в его большом офисном кресле, щеки жутко горят.

— Ты здесь. Так что, конечно, — мне нужно постараться и сразиться с его самообладанием — постараться ключевое слово. Я никогда не могла соответствовать Миллеру в силе, задумчивости или в привлекательности, или в сексуальности. Разве что в дерзости.

Кресло медленно разворачивается в сторону Миллера, пока он аккуратно кладет пульт дистанционного управления на стол, а его ладони закрадываются под мои бедра, подтягивая меня к нему так, что наши лица оказываются всего в паре сантиметров друг от друга.

— Когда я наблюдал за тобой в субботу ночью, — шепчет мне в лицо, — я тоже завелся.

Образ Миллера, вальяжно расположившегося в своем кресле, только рукой подать, молча наблюдающего за тем, как я напиваюсь, болтаю и слоняюсь по его клубу, заполняет мое полное желания сознание. Картинки в голове заставляют жар с лица хлынуть прямо к лону. Я мокрая, и ему это известно.

— Сейчас ты завелся? — выдыхаю, придвигаясь чуть ближе, так, что наши носы соприкасаются.

— Проверь сама, — он целует меня в губы и поднимается, заставляя меня запрокинуть голову, сохраняя наш поцелуй. Руками он вцепился в кресло, поймав меня в ловушку, и удовлетворенный стон, сорвавшийся с его губ в мой рот — самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала.

Не теряя времени, рукой пробираюсь к нему. Вслепую расстегиваю его ремень, наши губы сражаются в яростном поцелуе, нежные прикосновения как будто далекое воспоминание сейчас. Он, кажется, на взводе, и я могу улучшить его состояние.