Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 72)

— На чем? — спрашиваю я.

Тони поднимает свое коренастое тело с барного стула, собирает бумаги, вставляет ручку за ухо и берет свое пиво.

— На этом мире, — говорит он просто, разворачивается и шагает вдоль клуба.

Стою, как вкопанная, в полной растерянности и смотрю, как увеличивается между нами расстояние. Может, отвлечение — именно то, что нужно Миллеру. Он много работает, находится в постоянном стрессе и ему нужно, чтобы я снимала этот стресс в конце дня. Я хочу делать это. Хочу помогать ему.

Опустив взгляд, смотрю на стаканы в своих руках и замечаю, что от тепла ладони лед в мартини немного растаял, но не заменяю его. Диана Лоу может выпить мартини и с растаявшим льдом. Иду обратно в кабинет Миллера.

Его взгляд прикован к двери, когда я вхожу, а Диана расхаживает по его кабинету, просто потрясающе виляя бедрами, в то время как фотограф скучает, развалившись в кресле.

Отдаю Миллеру скотч, передавая стакан ему в руку, не решаясь поставить на стол, потому что понятия не имею, где именно на столе мне следует его поставить.

— Спасибо, — он практически выдыхает, постукивая по колену и призывая меня на него сесть. Я немного шокирована такой личной просьбой во время деловой встречи, но не возражаю.

Следуя его сигналу, опускаюсь к нему на колено и с молчаливым весельем жду, как поведет себя в этой ситуации Диана Лоу. Не могу удержаться и пользуясь маленькой властью, держу ее мартини так, что ей приходится подойти ко мне, чтобы забрать его.

Как только стакан покидает мою руку, Миллер оборачивает свою вокруг моей талии и спиной прижимает меня к своей груди.

Диана Лоу, стараясь изо всех сил тепло мне улыбается, пытаясь собраться с мыслями.

— Полагаю, мне следует изменить название своей статьи.

— А каким было название, мисс Лоу? — холодно спрашивает Миллер.

— Ну, оно звучало как «Самый завидный лондонский холостяк открывает самый престижный лондонский клуб».

Миллер подо мной напрягается:

— Да, — осушив стакан, c невероятной точностью ставит его на стол. — Измените.

Абсолютно раздраженная, она снова садится в кресло напротив Миллера. Самый завидный лондонский холостяк? Миллер говорил, но все же приятно слышать, как кто-то еще признает, что он одинок. Или был.

Она хмурится, поставив стакан на стол Миллера, отчего он напрягается, и я напрягаюсь в результате настроения Миллера.

— Не возражаете? — я тянусь и хватаю стакан, втискивая его обратно ей в руку. — Подставки нет, а стол очень дорогой.

Она смотрит непонимающим взглядом на стакан Миллера, который стоит на столе без подставки….но в правильном месте.

— Простите, — отвечает, забирая стакан.

— Нет проблем, — улыбаюсь так же неискренне, как она, и чувствую, как Миллер сжимает меня, молча выражая благодарность.

— Итак, давайте подведем итог, — говорит она, пытаясь удержать стакан и сделать пометки в своем лэптопе. — На чем основывается решение о получении членства в ваш клуб?

— Взнос, — отвечает Миллер, коротко и устало, заставляя меня улыбнуться.

— И как потенциальные клиенты подают заявку?

— Они не подают.

Она снова поднимает непонимающий взгляд:

— Тогда, как вы заполучаете клиентов?

— За вас должен поручиться действующий член клуба.

— Это не ограничивает вашу клиентуру? — спрашивает она.

— Нисколько. У меня уже больше двух тысяч членов клуба, а мы открылись меньше недели назад. Теперь у нас появился лист ожидания.

— Оу, — она кажется расстроенной, но потом соблазнительно улыбается и не спеша перекидывает ногу на ногу. — И что же нужно сделать, чтобы проскочить лист ожидания?

Морщусь недовольно от такой наглости, бесстыжая девица.

— Да, что нужно сделать, Миллер? — спрашиваю я, оборачиваясь, чтобы взглянуть на него, и надуваю губки.

В его глазах искорки, уголки губ едва заметно приподнимаются, когда он переводит взгляд обратно на Диану Лоу.

— Вы знаете какого-нибудь из членов клуба, мисс Лоу?

Ее улыбка становится ярче:

— Я знаю вас.

Мне стоит усилий сдержать шокированное покашливание, готовое вырваться из горла. Она вообще меня замечает?

— Вы меня не знаете, мисс Лоу, — произносит Миллер, тихо и резко. — Немного людей знают.

Фотограф, чувствуя неудобство, ерзает в кресле, а Диана Лоу смущенно краснеет. Полагаю, ее нечасто отшивают, и мне интересно, стоит ли Миллеру быть таким враждебным, когда она собирается написать статью о нем и его новом клубе. Впрочем, его слова не произвели того же эффекта на меня, потому что я его знаю.

— Фото! — вскрикивает Диана, вскакивая с кресла и снова ставя стакан, очевидно забыв в своей бестактности мою предшествующую просьбу.

Я быстро хватаю его прежде, чем Миллера начинает трясти, и отхожу в сторону, чтобы фотограф мог получить то, что ему нужно. Смотрю, как Миллер встает и начинает разглаживать все складки на костюме, ворча при этом себе под нос. Это моя вина, отвлекла его от гладильной доски, с помощью которой он сделал бы свой внешний вид идеальным, пусть даже ему и не нужно. Он всегда выглядит идеально.

Он бросает на меня обвиняющий взгляд и беззвучно произносит:

— Твоя вина.

Я широко улыбаюсь, пожимая плечами и возвращая ему беззвучное:

— Сожалею.

— Не надо, — произносит он вслух. — Я нет, — Миллер подмигивает, практически сбивая меня с ног, после чего снова устраивается в своем большом кресле, откидывает полы пиджака и кивает фотографу. — К вашим услугам.

— Замечательно, — он настраивает камеру и делает пару шагов назад. — Оставим телевизионные экраны на месте. Хотя, я подумывал еще о нескольких вещах на вашем столе.

— Например? — спрашивает Миллер, ужас начинает просачиваться при мысли, что что — то нарушит идеальную поверхность.

— Какие — нибудь бумаги, — отвечает тот, забирая блокнот Дианы и выкладывая его с левой стороны от Миллера. — Идеально.

Совсем не идеально. Даже я вижу неровность, край бумаги не параллелен краю стола, и незаметная поправка Миллера тому подтверждение.

— Тогда, не тяните, — рычит он, пытаясь расслабиться в кресле, и проваливается в своей попытке. Он на взводе.

Кажется, проходит вечность, пока фотограф настраивается и нацеливается на моего бедного Миллера, который выглядит так, будто готов взорваться от напряжения. Он меняет положение, а фотограф, обойдя стол, делает снимки экранов с Миллером, рассматривающим мониторы, а потом он просит его сесть на край стола, небрежно скрестив щиколотки и руки. Это его убивает, и последней каплей становится тот момент, когда его просят улыбнуться.

Он оборачивается и смотрит на меня в неверии, как будто: как они смеют просить о таком.

— Мы закончили, — кричит он раздраженно, застегивая пиджак и забирая блокнот, так долго нарушавший идеальность его стола. — Благодарю за потраченное время, — он швыряет Диане Лоу ее блокнот и шагает к двери, распахивая ее и жестом показывая им выход.

Ни журналист, ни фотограф не спорят, быстро пересекая кабинет Миллера на пути к двери.

— Спасибо, — Диана резко останавливается у двери и смотрит на Миллера. — Надеюсь, скоро увидимся.

Я в шоке, в голове возникает вопрос, нормальное ли это поведение. Она безнадежна.

— Всего хорошего, — заявляет с непоколебимой решительностью Миллер, выпроваживая бестактную журналистку, как раз когда другая женщина заходит в его кабинет.

Деловой партнер Миллера.

Кэси.

Она, кажется, растерялась и затаила дыхание, но спустя секунду она впивается глазами в Диану Лоу, останавливаясь рядом с Миллером. Прищуривается, глядя на бестактную журналистку:

— Я же говорила, у него нет времени на интервью.

— Да, я знаю, — Диана не обеспокоена враждебностью, исходящей от одетой в дизайнерскую одежду фигуры Кэси. — Но вы явно ошибались, поскольку еще пара звонков и выяснилось, что он свободен. — Она оборачивается к Миллеру и соблазнительно улыбается. — Ладно, пока, — подняв руку и помахав, она простреливает Кэси гневным взглядом и выплывает из кабинета, и как только она уходит, я понимаю, что гневное расположение Кэси сейчас направится на меня.