Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 58)

— Ты в порядке? — восклицает он. — Боже, Ливи, скажи, что с тобой все хорошо.

Меня бросило в пот, и все еще трясет, несмотря на расслабленное тело. Это вне моих сил.

— Все хорошо, — я сильнее вжимаюсь в его шею.

— Я сделал тебе больно?

— Да…нет! — я отстраняюсь и отчаянно запускаю руки в волосы. — Просто дай мне минутку!

— Сколько? — шипит он.

Стискиваю зубы и отталкиваюсь на коленях, совсем немножко, прежде чем снова опуститься, не так подконтрольно, как планировала. Он кричит. Я стону.

— Миллер, я не могу! — чувствую себя абсолютно разбитой смесью наслаждения и боли. Хочу ухватиться за тяжесть в лоне и перебросить ее на следующий уровень, только в ногах не осталось сил. — Не могу сделать это, — прислоняюсь к его груди, мои руки бессильно падают по сторонам, дыхание затрудняется от таких усилий.

— Шшш, — он успокаивает меня. — Хочешь, я об этом позабочусь?

— Прошу, — чувствую себя ничтожной, слабой.

— Думаю, я не достаточно сильно старался, объезжая тебя, Ливия Тейлор, — он медленно и уверенно перемещается во мне, оставаясь глубоко, но не делает резких движений, приносящих дискомфорт.

— Мммм.

— Лучше? — спрашивает, кладя руки мне на бедра. Согласно киваю со вздохом, позволяя ему удерживать нас абсолютно близко и связанно, постоянно двигаясь, туда — сюда, снова и снова. — Каковы ощущения?

— Идеально, — выдыхаю.

— Сможешь приподняться немножко?

Не отвечаю, поднимая себя немного, и чувствую, как он слегка выскальзывает из меня.

— Ты такой терпеливый со мной, — шепчу я, задаваясь вопросом, такой ли он со всеми женщинами, с которыми спит.

— Ты заставляешь меня ценить секс, Ливи, — еще я чувствую, как он приподнимается, руки скользят от бедер к моей груди, потом на плечи и вниз по рукам, сжимая мои ладони. Переплетя наши пальцы, он поднимает вверх мои безвольные руки и запрокидывает их за голову, удерживая там. Он осторожно толкается веред, отстраняется и снова дюйм за дюймом входит. — Дай мне почувствовать твой вкус.

Поворачиваю голову и нахожу его глаза. Я так давно их не видела.

— Спасибо, — не знаю, почему сказала это, но я чувствую невероятную потребность выразить свою благодарность.

— За что ты благодаришь меня? — его глаза как-то необычно блестят, когда он продолжает входить в меня уверенными, плавными движениями. Предсказуемо, но вся нежность давно забыта, на ее место пришло чистое, прекрасное наслаждение.

— Не знаю, — признаюсь тихо.

— Я знаю, — он звучит уверенно, подкрепляя свои слова уверенным поцелуем, крепким и неспешным, требовательным, но таким дарящим. — Ты никогда не чувствовала ничего подобного, — его бедра отстраняются и толкаются в меня под невыносимо точным углом, выбивая из меня низкий, полный удовольствия стон. — Так же, как и я. — Целует меня в губы. — Так что я тоже должен тебя благодарить.

Меня начинает трясти:

— О Боже! — восклицаю в панике, отчаянно.

— Оставь руки в моих волосах, — командует он нежно, позволяя собственным рукам опуститься на мою грудь. Ласкает ее, подушечками больших пальцев обводя вершинки сосков, бросая меня за грань удовольствия.

Теряю контроль в мышцах, все тело бесконтрольно содрогается, и я мурлычу, притягивая его ближе так, чтобы дотянуться до его губ.

— Позволь мне почувствовать твой вкус, — передразниваю его слова, погружая свой язык в его рот, вращая им, наступая и отстраняясь в то время, как он мучает меня своим особым ритмом, так осторожно и внимательно.

— Я ощущаюсь так же хорошо, как ты? — спрашивает он.

— Лучше.

— Сильно в этом сомневаюсь, — заявляет он. — Мне нужно, чтоб ты сосредоточилась, Ливи, — он стонет и разделяет наши губы, волосы влажные от пота и падают на лицо. — Я опущу тебя, чтобы мы оба кончили, хорошо? — я согласно киваю, и он целует меня, убирая мои руки от своей головы, и опускает меня так, что я оказываюсь на четвереньках. — Удобно?

— Да, — перемещаю руки, не чувствуя ни отвращения, ни беззащитности, находясь в таком положении. Мне абсолютно удобно, и когда он перемещается сам, открываясь и удерживая мои бедра, моя эйфория только усиливается. Делаю глубокий вдох, когда он не спеша отодвигается, а потом обрушивает все ощущения, толкнувшись в меня.

— Охххх…

Одна рука покидает мое бедро, и его пальцы гуляют по моей спине, каждое прикосновение кончиков его пальцев к моей коже обжигает плоть. Оказавшись на моей шее, ладонь распрямляется и спускается к моей заднице, вырисовывая широкие, нежные круги.

— Боже, Ливи, мне страшно от такой идиллии.

Ногам, может и стало легче от потери давления моего веса, только теперь напряжение перешло к рукам.

— Миллер, — я сдерживаюсь, чтобы не рухнуть на живот, и пытаюсь успокоить неконтролируемые спазмы.

Он наклоняется вперед, бормоча проклятия, и тянется рукой под мой живот, продвигаясь, пока пальцами не обвивает мою плоть. Кричу, роняя голову, волосы разметались на постели подо мной.

— Ты должна мне немножко помочь, — у него пересохло в горле, голос шуршит, как гравий. — Позволь этому поглотить тебя, — он пробегает пальцами вдоль моего клитора, двигая бедрами, свободной рукой находит мою грудь, осторожно ее сжимая.

Я чувственно перегружена, не в силах помочь телу найти то, к чему оно стремится.

Взрыв.

Освобождение.

И оно приходит быстро: я подбрасываю бедра, натянуто крича, руки, в конце концов, на свободе.

— Боже! — кричит он, прижимая меня к себе и глубоко входя. Он вздыхает и удерживает нас сплетенными, освобождаясь от следов нашего наслаждения, тихо шепча сбивающие с толку слова.

Не думаю, что понимаю. В голове вызванная удовольствием пустота, не дающая нормально мыслить, тело перенасыщено. Утро. Не выдержу его пыток весь день. Я позволяю ему просачиваться в меня медленно, томительно, пытаясь справиться со своими полными наслаждения вдохами.

— Иди сюда, сладкая девочка, — шепчет Миллер, нетерпеливо подтягивая меня к себе.

— Не могу пошевелиться, — выдыхаю, обмякнув.

— Для меня ты можешь, — он не оставляет меня в покое, вместо этого становясь более нетерпеливым, так что я поднимаю свое измученное тело и поворачиваюсь к нему, позволяю поднять себя и сажусь на него верхом. Он едва заметно наклоняет голову набок, пробегаясь глазами по моему торсу, руки медленно скользят верх и вниз по моим бокам. — Мне отчаянно хотелось прикоснуться к тебе всю ночь.

— Ты мог бы почувствовать меня.

— Нет, — качает головой. — Ты не понимаешь.

— Как это? — не упускаю возможности прикоснуться к его волосам, зажимая локон между пальцами.

— Прикоснуться к тебе — не чувствовать тебя, — он смотрит на меня, и я хмурюсь, не совсем понимая разницу. — Ощущение тебя дарит мне неописуемое наслаждение, Ливи. — Наклоняясь, Миллер целует ложбинку между груди. — Но прикосновение к тебе, прикосновение к твоей душе. Это за гранью наслаждения. — Он медленно моргает, возвращаясь к моему взгляду, и именно в этот момент я понимаю, что он делает все это не специально. Неспешные движения — часть его натуры под маской джентльмена. Это он. — Как будто что-то важное происходит, — шепчет он. — И наслаждение от занятий с тобой любовью — это только маленький бонус.

— Я все еще напугана, — признаюсь я ему. Даже больше с каждым, полным надежды словом, которое он мне говорит.

— Я тоже тебя немного боюсь, — он кладет руку между нашими телами и рисует вокруг соска невесомые круги.

Опустив взгляд, слежу за его движениями.

— Я не тебя боюсь. Боюсь того, что ты можешь со мной сделать.

— Могу заставить тебя чувствовать то, что не сможет никто другой, так же, как и ты можешь заставить меня, — шепчет он. — Забрать тебя в полные наслаждений места, за гранью твоего представления, места, куда ты ведешь меня, — наклонив голову, зубами прихватывает мой сосок и посасывает его, от чего я запрокидываю голову, в легких нет воздуха. — Вот, что я могу сделать с тобой, Оливия Тейлор. И это ты делаешь со мной.

— Ты уже сделал, — мой голос неузнаваем, полон страсти, желания.

Он резко перемещается, опрокидывая меня на спину и полностью надо мной нависая, руками держусь за его плечи. Смотрю на него, взглядом выискивая черту, чтобы остановиться — влажные волосы, падающие на лицо, темная щетина на скулах, но именно блеск его глаз пленит меня. Когда бы он ни привлек мое внимание этим взглядом, я загипнотизирована…беспомощна. Я его.

— Хорошо смотришься в моей постели, — заявляет он тихо. — Беспорядочно, но хорошо.

— Я выгляжу беспорядочно? — спрашиваю, задетая и с мыслями, что ему следовало отпустить меня в душ, как я и хотела.

— Нет, ты не понимаешь, — он хмурится, явно расстроенный моей неправильной интерпретацией его слов, но я очень даже хорошо слышала его слова. — Постель в беспорядке. Ты же восхитительна.

Уголки моих губ начинают приподниматься в улыбке, когда я осознаю его намерения. Готова поклясться, он спит смертельно тихо, простыни лежат осторожно под ним, в то время как я верчусь во сне: знаю об этом по состоянию собственной постели по утрам — немного похоже на постель Миллера прямо сейчас.

— Хочешь, я заправлю твою постель? — спрашиваю серьезно, надеясь на отрицательный ответ, потому что, честно говоря, сама мысль меня пугает. Я уже видела аккуратность дорогих подушек и шелкового покрывала по центру. Наверное, он хранит линейку в ящике прикроватного столика для измерения точного расстояния от подголовника до простыней и от подушек до покрывала.