Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 57)
— Мне нужно позвонить Грегори.
— Нет, не нужно, — Миллер протягивает мне зубную щетку. — Он знает, где ты и что с тобой все хорошо.
— Он взял с тебя слово? — спрашиваю, удивленная, их перепалка всплывает в сознании.
— Не собираюсь объясняться перед парнем, который допустил твое безрассудное поведение, — он выдавливает на щетку немного зубной пасты, после чего убирает ее обратно в шкафчик, скрытый огромным зеркалом, висящим над раковиной. — Но я объяснился перед твоей бабушкой.
— Ты ей звонил? — спрашиваю настороженно, задаваясь вопросом, что он имеет в виду под «
— Звонил, — берет мою руку и подносит ее к моему рту, заставляя начать чистить зубы. — Мы мило поболтали.
Беру в рот щетку и совершаю ею круговые движения только, чтобы не спрашивать его, как прошел их разговор. Мое лицо, должно быть, выражает полное смятение, даже с учетом того, что я не хочу знать, о чем они разговаривали.
— Она спросила, женат ли я, — шепчет он, от чего я распахиваю глаза. — И как только мы выяснили этот вопрос, она рассказала мне кое-что.
Движения щетки во рту замедляются. Что, черт подери, она ему сказала?
— Что она тебе рассказала? — вопрос, на который я действительно не хочу знать ответа, просто выскальзывает сквозь пасту и щетку.
— Она упомянула твою маму, и я сказал, что ты уже поделилась этим со мной, — он смотрит на меня задумчиво, и я напрягаюсь, чувствуя незащищенность. — А потом она упомянула, что ты пропадала на какое-то время.
Сердце начинает бешено колотиться, нервный узел сжимается в груди. Я в ярости. У Нан нет права делиться с кем-то моей историей, по крайней мере, не с мужчиной, которого она видела пару раз в жизни. Это
— Куда ты идешь? — спрашивает он, когда я выхожу из ванной. — Ливи, подожди минутку.
— Где моя одежда? — не утруждаю себя ожиданием его ответа, вместо этого подхожу к комоду, опускаюсь на колени и открываю нижний ящик, потом нахожу свою сумку, трусики и туфли.
Он тянется ко мне, с силой толкает ящик ногой и поднимает меня. Я держу голову опущенной, волосы разметались по шее и лицу, давая мне идеальное укрытие, до тех пока он не убирает их и не приподнимает мой подбородок, одаривая непонимающим взглядом.
— Почему ты прячешься от меня?
Я ничего не говорю, у меня просто нет ответа. Миллер смотрит на меня тем жалостливым взглядом, который я ненавижу. Упоминание о моей матери и моем исчезновении оживило каждую секунду прошлой ночи, каждую деталь, каждый напиток, каждое действие…все.
Когда он осознает, что ничего не добьется, поднимает меня на руки и несет обратно на свою кровать, осторожно положив меня туда, спускает с бедер свои шорты.
— Я никогда не заставлю тебя делать то, что тебе не по нраву, — он наклоняется и целует меня чуть ниже талии, ощущение неспешных движений его губ на моей чувствительной коже тут же отбрасывает все мои беды. — Пожалуйста, пойми. Я никуда не уйду, так же, как и ты, — он пытается меня подбодрить, но я уже достаточно рассказала.
Закрываю глаза и позволяю ему унести себя в то удивительное место, где не существует боли, самоистязаний и прошлого. Миллер — это целый мир.
Чувствую, как его губы поднимаются вверх по моему телу, оставляя после себя раскаленную дорожку.
— Пожалуйста, отпусти меня в душ, — прошу я, не желая останавливать это, только мне не нравится мысль о том, что он будет боготворить мое послехмельное тело.
— Я водил тебя в душ прошлой ночью, Ливи, — он доходит до моего рта, уделив немного внимания губам, после чего он отстраняется и смотрит на меня. — Я намыл тебя и вернул твоему личику красоту, которую люблю, и я наслаждался каждым моментом.
Дыхание обрывается на слове «люблю». Он сказал слово «люблю», и я так огорчена тем, что пропустила все эти вещи. Он заботился обо мне, даже после моего отвратительного поведения прошлой ночью.
Взяв мои волосы, он поднимает их, и я замечаю отсутствие прямых, блестящих локонов, мои привычно буйные кудри вернулись на свое место. Он подносит их к своему носу и глубоко вдыхает. Потом он берет мою руку и демонстрирует мне чистые ногти, никакого красного лака не видно.
— Чистая неиспорченная красота.
— Ты высушил мне волосы и снял лак? У тебя есть жидкость для снятия лака?
Уголки его губ дергаются.
— Может, я сбегал в круглосуточный магазин, — он поднимается на колени и тянется к прикроватному столику, доставая презерватив. — В любом случае, нам нужно было запастись вот этим.
Мысленный образ Миллера, рыскающего по полкам магазина в поисках жидкости для снятия лака, вызывает у меня улыбку.
— Жидкость для снятия лака и презервативы?
Он не разделяет моего изумления:
— Будем? — спрашивает, зубами разрывая квадратик и вытаскивая его.
— Пожалуйста, — выдыхаю, и мне плевать, даже если это звучит так, как будто я умоляю. У нас нет временных ограничений, на самом деле, нет нужды спешить, но я отчаянно хочу его.
Он с тихим свистом берет свое достоинство и раскатывает презерватив, после чего толкает меня на живот и нависает надо мной.
— Сзади, — шепчет он, отводя одну мою ногу и сгибая ее, раскрывая меня для себя. — Удобно?
— Да.
— Счастлива?
— Да.
— Как ты себя чувствуешь со мной, Ливи? — он резко перегибается через мою спину и кидается на мою нижнюю губу, сжимая щеки, посасывая ее и полизывая. — Скажи мне.
— Живой, — выдыхаю, неистово дыша, поворачивая вверх лицо, когда он снова нависает надо мной и проникает прямо в меня, не издав ни единого шума, в то время как я выкрикиваю. — Миллер!
— Шшш, дай мне тебя попробовать, — он накрывает мои губы своими, оставаясь неподвижным. Щекой на подушке тянусь вперед, чтобы прижаться к его губам, кусая его сильнее, чем намеревалась. — Смакуй, Ливи. Никогда не спеши, — он меняет скорость, успокаивая мои неистовые губы, подстраивая под свой осторожный ритм. — Видишь? Не спеша.
— Я хочу тебя, — нетерпеливо приподнимаю свой зад. — Миллер, я хочу тебя, пожалуйста.
— Значит, ты меня получишь, — он отстраняется и толкается вперед медленно, с глухим стоном в мой рот. — Скажи мне, чего ты хочешь, Ливи. Все что пожелаешь.
— Быстрее, — зубами впиваюсь в его губу, понимая, что где-то там есть неистовство. Он всегда настаивает на том, чтобы делать это медленно, но я хочу испытать все, что он может дать. Я хочу его перемены настроения и спесивость, когда он берет меня. Он подталкивает меня к этому, сводя с ума от желания, при этом всегда сохраняя спокойствие и контроль.
— Я уже говорил тебе, что с тобой люблю не торопиться.
— Почему?
— Потому что ты заслуживаешь преклонения, — он приподнимается и выскальзывает, садясь на пятки, после чего руками впивается в бока и поднимает меня. — Хочешь более глубокого проникновения? — Я стою на коленях, по-прежнему к нему спиной. — Давай посмотрим, сможем ли мы удовлетворить тебя вот так.
Заглядываю через плечо и вижу, как он выпрямляется, смотря вниз, вид его едва заметно подрагивающего живота под грудой мышц заставляет меня громко вздохнуть.
— Поднимись и двигайся назад, — он подтягивает мои бедра, направляя к себе, пока я не оказываюсь у его коленей с разведенными ногами. — Опускайся осторожно.
Закрываю глаза и сажусь на него.
— Оххх, — стону, чувствуя, как он пронзает меня, с каждым крохотным движением вниз он все глубже и глубже, пока я не замираю, удерживаясь на коленях, и не делаю успокаивающий вдох. — Слишком глубоко, — задыхаюсь. — Слишком глубоко.
— Больно? — его руки скользят вдоль моего живота и обхватывают грудь.
— Немножко.
— Не спеши, Ливи. Дай своему телу принять меня.
— Оно принимает, — возражаю я. Каждая клеточка меня принимает его. Голова, тело, сердце…
— У нас есть все время мира. Не торопи его, — он обводит мои соски и покусывает плечо. Ноги начинают дрожать, мышцы противостоят такому статическому положению, так что я опускаюсь еще немного, задерживая дыхание и запрокидывая голову на его плечо. Его рука оставляет мою грудь, движется вверх по грудной клетке и к горлу, накрывая его ладонью.
— Как ты остаешься таким спокойным? — выдавливаю из себя слова, контролируя дыхание, желая дать передышку мышцам в ногах и опуститься на его член, но боюсь возможной боли.
— Не хочу делать тебе больно, — он поворачивает лицо к моей щеке и кусает ее, после чего ласково целует. — Поверь, это стоит мне всех усилий. Опустишься еще немного?
Киваю и еще немного насаживаюсь.
— О Боже, — стискиваю зубы, от постоянной резкой боли голова тяжелеет. Я поворачиваюсь лицом к его шее и прячусь там.
— Потерпи и перед нами откроется целый мир новых наслаждений.
— Почему так больно?
— Не хочу показаться самоуверенным, но… — он выдыхает и начинает содрогаться. — Черт возьми, Ливи!
— Миллер! — я задерживаю дыхание и расслабляю мышцы ног, падая прямо на его колени с шокированным криком. — Черт!