Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 23)

Волна смятения на его лице с темной щетиной смешана с толикой облегчения и подсказывает мне, что мои мысли были вслух.

— Ты хочешь продолжить?

— Да, — заверяю я, более спокойно, более контролируемо, даже если не чувствую этого. Я все еще закипаю от жара и желания, виной тому этот красивый, обходительный мужчины передо мной. Я нахожу остатки уверенности, хотя мои сомнения раздражают меня, поднимаю измазанные в шоколаде руки и кладу на его гладкую грудь. — Я снова тебя хочу. — Делаю глубокий вдох и прижимаю губы к местечку между своих ладоней. — Хочу, чтоб ты заставил меня чувствовать себя живой.

Именно то, что он делает.

— Спасибо, Боже, — восклицает Миллер, хватает меня под ягодицы и поднимает к своим бокам туда, где ноги, кажется, автоматически обвиваются вокруг его упругой талии. — Я бы принял это, но был бы не слишком счастлив по этому поводу. — Он осторожно толкает меня к холодильнику, пропуская руку между нашими телами. — Кажется, я не смогу тобой насытиться, Оливия Тейлор.

Моя спина напрягается, руки находят заднюю часть его шеи, когда чувствую, как головка его впечатляющего достоинства упирается в мой вход.

— Можешь брать столько, сколько захочешь, — шепчу я тихо.

— И буду, пока ты здесь, — слова убивают меня, но только очень ненадолго, в голове становится пусто, когда он входит в меня с шипением. — Иисусе, ты уже готова. — Он зарывается лицом в мои волосы, собираясь с духом, и я привыкаю к нему внутри себя. Он прав. Каждая мышца сжимается вокруг него. Боли нет абсолютно, только парализующее удовольствие, которое нарастает, когда Миллер подается назад и снова медленно входит, все так же зарываясь лицом в изгиб моей шеи. — Чертовски хорошие ощущения.

Я затаила дыхание. Не могу говорить. Мое тело, кажется, автоматически на него реагирует, создавая чувства, ощущения и мысли, которым я не могу препятствовать.

— Пожалуйста, просто трахай меня, — молю, надеясь, что отсутствие проявления чувств и интимности смогут решить назревающую в голове проблему. — Ты уже взял меня аккуратно.

— Наслаждение, а не спешка, — он возвращает ко мне свое лицо, и я замечаю каплю шоколада на его подбородке. — Я уже объяснял это тебе. — Его слова подкрепляются медленными, повторяющими, тщательными толчками его бедер, снова, снова и снова. — Хорошо, да?

Киваю.

— Согласен, — его хватка на бедрах становится сильнее, он накрывает мой рот своим. — Я буду растягивать удовольствие так долго, насколько возможно.

Я принимаю его поцелуй, падая в уверенную сладость его языка. Это просто. Нет сопротивления. Следовать за ним — самая простая вещь, которую я когда-либо делала. Наши рты двигаются так, как будто мы пробовали этот поцелуй уже тысячу раз, как будто это самая естественная в мире вещь. Он чувствуется так правильно для меня, несмотря на то, что наши миры такие разные: Миллер, всемогущий, самоуверенный брутальный бизнесмен, и я, скучная, неуверенная в себе миленькая официантка. Притяжение противоположностей никогда не было таким полноценным. Направление моих мыслей обосновано и должно беспокоить меня, но не сейчас, не тогда, когда он заставляет меня чувствовать себя вот так. Кровь закипает, я парализована удовольствием и чувствую себя живой больше, чем когда бы то ни было.

Он терпеливый, совершенный. Движение его бедер убивает меня. Мои руки бесконтрольно касаются его везде, где могут достать, ноги болят и затекли, но мне все равно.

— Миллер, — говорю ему в рот. — Уже скоро.

Он прикусывает мою губу и посасывает, отправляя меня за грань.

— Я чувствую.

— Ммм, — набрасываюсь на его рот неистово, руки зарываются в его волосы и оттягивают. Мне нужно ослабить железную хватку на его бедрах, но с бешено отстукивающей пульсацией между ног не могу больше ни на чем сосредоточиться. Движения тела спонтанны. Без всяких наставлений. Все случается, но я об этом не расскажу. — Прошу, пожалуйста, пожалуйста, — молю я. — Быстрее. — Потребность его, отправляющего меня вниз с обрыва, довела меня до еще более бесстыдной мольбы — это и отчаянная потребность превратить это больше чем в нежное занятие любовью. Он удерживает меня между раем и адом. Но нужно отпустить.

— Нет, Ливи, — он успокаивает меня мягко, но решительно. — Я еще не готов.

— Нет! — это пытка. Настоящая пытка.

— Да, — отвечает он, толкаясь в меня в уже установленном ритме. — Это слишком хорошо. Тебе не нужно контролировать.

Мое раздражение становится явным, и я нагло стискиваю кулаки в его волосах и отрываю его от своих губ. Я задыхаюсь, так же, как и он, но это не сбивает движение его бедер. Его волосы влажные, губы приоткрыты, привычно непослушная прядь спадает на лоб. Хочу, чтобы он впечатал меня в холодильник. Хочу, чтобы он ругался и проклинал меня за мою испорченность. Хочу, чтобы он трахал меня.

— Ливи, это не закончится в ближайшее время, так что прекрати.

Я вздыхаю от этих слов и молча заставлю его подкрепить их силой, но он этого не делает, черт его побери, и сохраняет свой контроль. Снова оттягиваю его волосы, пытаясь вытянуть из него хоть сколько-нибудь жесткости, но он только улыбается своей красивой открытой улыбкой…так что я тяну еще немного.

— Ты жестокая, — произносит он, по-прежнему не давая мне то, чего хочу, продолжая нежно в меня погружаться.

Я запрокидываю голову и стону от недовольства, уверенно продолжая стискивать в кулаках его волосы.

— Ливи, ты можешь обращаться со мной так плохо, как только захочешь. Мы будем делать это по-моему.

— Я больше не выдержу, — стону я.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет!

— Тебе больно?

— Нет!

— Так я просто свожу тебя с ума?

Я роняю голову, принимая его осторожные толчки, по-прежнему закипая, и теперь испытываю нетерпение. Нахожу его глаза, где нет ни капли уже знакомого высокомерия.

— Да, — шиплю я.

— Очень плохо, что я кайфую от этого?

— Да, — теперь уже мои зубы стиснуты.

Его тускнеющая улыбка переходит в хитрую усмешку, а глаза искрятся:

— Я не стану просить прощенья, но, к счастью для тебя, сейчас я готов.

С этими словами он поднимает меня, получая еще больший контроль, и отстраняется, прежде чем толкнуться в меня, удерживая себя глубоко и протяжно простонав, содрогаясь во мне.

Это дает необходимый эффект.

Я бьюсь в конвульсиях в его руках, тело становится слабым, мозг отключается и руки, наконец, разжимаются, отпуская его волосы. Я не пытаюсь, но моя внутренняя стена распадается под ним с каждой его пульсацией, растягивая волны удовольствия, проходящие через меня.

В то время как я достаточно счастлива быть зажатой между ним и холодильником, слабая и беспомощная, Миллер решает, что он не так счастлив держать меня тут. Он опускается на пол, я оказываюсь распластанной на его груди, а потом он переворачивается так, что я под ним. Он смотрит, как я пытаюсь совладать с прерывистым дыханием, накрывает ртом мой сосок и всасывает его сильно, прикусывая и рукой поглаживая кожу вокруг.

— Рада, что отдалась на мою милость? — спрашивает Миллер, и, судя по голосу, он уверен в моем ответе.

— Да, — выдыхаю, сгибая ногу, и ищу силы, чтобы поднять руку и погладить заднюю часть его головы.

— Конечно, рада, — он прокладывает дорожку поцелуев вверх по моему телу, пока не останавливается у моих губ, ласково покусывая. — Время принимать душ.

— Оставь меня здесь, — фыркаю я, распластывая руки по сторонам. — У меня нет сил.

— Ну, я сделаю всю тяжелую работу. Я ведь говорил, что буду преклоняться тебе.

— Еще ты говорил, что будешь меня трахать, — напоминаю ему.

Он отпускает мою губу и отстраняется, старательно размышляя:

— Еще я говорил, что сначала объезжу тебя.

К своему удивлению, я даже не краснею:

— Думаю, мы с уверенностью можем сказать, что ты можешь вычеркнуть этот пункт из своего списка, так что теперь можешь меня трахнуть, — какого черта со мной творится?

Очевидно, Миллер задался тем же вопросом, потому что его темные брови шокированно взлетают вверх, только он ничего не говорит. Возможно, я лишила его дара речи. Он хмурится немного, когда скатывается с меня, стягивает презерватив и вытирает ступни, после чего быстро поднимает меня и уже традиционно обхватывает мой затылок. Потом ведет в свою спальню.

— Поверь, ты не захочешь, чтобы я тебя трахнул.

— Почему?

— То, что мы сейчас разделили, было намного приятнее.

Он прав, и хотя знаю, что это моя глупость, не хочу добавлять Миллера в список своих бессмысленных встреч.

— Твоя кухня разгромлена, — я указываю на залитый шоколадом пол и холодильник, но он не смотрит в указанном направлении, вместо этого толкая меня вперед.

— Не могу смотреть, — его взгляд становится темным, и он качает головой. — Я не усну.

Не могу сдержать улыбку, хотя и знаю, что ее не оценят. Он маньяк чистоты. У него странные привычки переставлять вещи, но побывав здесь и увидев идеально аккуратный гардероб, думаю, он, может быть, даже немного свихнулся на порядке.

Только когда мы пересекаем вход в его спальню, я собираюсь с силами и прохожу по комнате. Я немного шокирована, но справедливость сказанного останавливает меня от комментариев. Он такой сильный и безупречно сложенный, истинный мужской шедевр, и ощущается он так же хорошо, как и выглядит. Стоя у двери в ванную, я оборачиваюсь назад на его спальню и быстро прихожу к неутешительному заключению. Мои ступни испачканы в шоколаде. Его нет. Он не хотел пачкать свой ковер. Он копошится в ванной, с щепетильностью относясь к тому, куда кладет вещи — полотенца, туалетные принадлежности — и он даже не смотрит на меня, проходя мимо и возвращаясь в спальню, оставляя меня чувствовать себя маленькой и нелепой. Я хмурюсь сама на себя и обнимаю руками свое обнаженное тело, молча осматривая необъятных размеров ванную до тех пор, пока он, наконец, не возвращается. Включает душ и пробует воду. У него нет никаких проблем со своей наготой, да и это не должно удивлять. Нет ничего на свете, что могло бы его смутить.