Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 22)

— «Green and Black’s», — М. предлагает мне клубнику, и я беру ее, удерживая между зубами. — В нем должно быть как минимум восемьдесят процентов какао. — Клубника, которую я держу, мешает мне спросить почему, так что я хмурюсь, заставляя его продолжать. — Горькость шоколада и сладость клубники делают вкус таким особенным. Добавь шампанское и получишь идеальную комбинацию. И клубника просто обязана быть британской. — Он наклоняется и откусывает зажатую у меня в зубах клубнику, сок брызгает между нами.

Плевать на сок на подбородке и на то, что рот полный:

— Почему?

Он заканчивает жевать и глотает:

— Они самые сладкие из всех, что можно купить. — М. подбирается руками мне под бедра и поднимает, тянет меня вперед так, что я оказываюсь верхом на нем. Он мучительно долго вытирает мой рот. От этого моя кожа горит и дыхание постоянно обрывается, когда я пытаюсь сдержать порыв наброситься на него. Простынь отброшена, полностью открывая ему мою наготу. — Время принимать ванну.

— Тебе не нужно купать меня, — замечаю я, задаваясь вопросом, как далеко он собирается пойти в своем преклонении передо мной. Чувствую себя невероятно особенной, но могу и сама принять ванну.

Он берет мои руки и кладет себе на плечи, собирает медовые локоны, обрамляющие мое лицо.

— Мне совершенно точно необходимо искупать тебя, Ливи.

— Почему?

Он встает, держа меня под ягодицы, и несет к зеркальным дверцам холодильника. Ставит меня на ноги и разворачивает так, чтобы я оказалась лицом к зеркалам. Смотрю в отражение. Чувствую себя неуютно, особенно когда перевожу взгляд на Миллера позади меня, его взгляд путешествует по моему телу. Мои глаза опускаются к полу, но быстро взмывают вверх, когда я чувствую, как его торс прижимается ко мне, его твердый член прижимается к моему копчику — горячий и влажный. Его шорты исчезли.

— Чувствуешь себя лучше? — спрашивает Миллер, удерживая мой взгляд в зеркале, и тянется, чтобы нежно обхватить мою грудь.

Киваю, хотя на самом деле хочу сказать нет. Он пугает меня по всем фронтам, но все это очень затягивает.

Нежно сжимает мою грудь.

— Такая аппетитная, — шепчет он, не спеша двигая губами. — Идеально округлая. — Слегка сжимает мои соски, целуя в ушко. — И невероятно вкусная.

Закрываю глаза и прижимаюсь к нему спиной, но мое блаженное состояние прерывается, когда он легко толкает меня, прижимая к холодной поверхности холодильника, моя небольшая грудь прижата к зеркалу, я поворачиваю лицо так, чтобы щекой касаться холодной поверхности.

— Не двигайся, — он исчезает, но возвращается через несколько секунд, коленом толкается между моих ног и разводит их в стороны, после чего берет мои руки, обе одновременно, и поднимает их над моей головой, кладя на зеркальную поверхность. Я распята на поверхности холодильника, прижата к стеклу и могу видеть его только своим боковым зрением. У него в руках миска с шоколадом, и, прежде чем я могу даже перестать думать о его следующем действии, он опрокидывает все содержимое мне на плечи, теплый шоколад заставляет меня дернуться от неожиданности, ощущения шоколада, стекающего вниз по моей спине, ягодицам и ногам, заставляет меня молить о помощи. Понадобится время, чтобы слизать все это с меня, и я раньше уже чувствовала на себе его язык. Я никогда не смогу пройти через это, не закричав или не обернувшись, чтобы наброситься на Миллера. Я начинаю дрожать.

Слышу, как он ставит миску на столешницу позади меня, а еще я отчетливо слышу звон стекла на мраморе, что говорит о наведении порядка. Он только что вылил на меня расплавленный шоколад, а теперь беспокоится о местоположении миски?

Оторвав лицо от зеркала, смотрю на его отражение и вижу, как он идет ко мне. Его член стоит и свободно подпрыгивает при каждом шаге Миллера, в руке пакетик из фольги. Я сглатываю и прислоняюсь лбом к стеклу, морально готовясь к сладкой пытке, которую вот-вот испытаю.

— Видишь? Теперь мне, действительно, нужно помыть тебя, — его теплые ладони оказываются на внешней стороне моих бедер и скользят вверх по бокам, талии, ребрам — пока его руки не останавливаются на моих плечах, массируя, его большие руки растирают шоколад. Моя голова запрокидывается, стон срывается с губ, низ живота сжимается в предвкушении.

Продолжая свои прикосновения вниз по моему позвоночнику, Миллер пальцами накрывает ягодицы, затем кромку бедер, вниз, вниз, вниз до тех пор, пока он не опускается на колени позади меня. Я сейчас взорвусь. Слушаюсь, но полна вопросов, спокойна и схожу с ума… полна жизни и таю в его руках.

— Ливи, я не уверен, что двадцати четырех часов достаточно, — шепчет он, вырисовывая круги по моей щиколотке. Закрываю глаза и стараюсь отвлечься от слов, которые хочу сказать. Это не поможет. Он возбужден, вот и все — минутная слабость.

Кончик этого чертова пальца обжигает голень, пока не замирает на задней стороне коленной чашечки. Ноги подкашиваются.

— Миллер, — выдыхаю, скользя ладонями по зеркальной поверхности.

— Ммм, — мурлычет он, заменив палец своим языком, хитро проводя дорожку вдоль моего бедра к ягодице. Впивается в нее зубами, сжимая плоть и всасывая….сильно.

— Пожалуйста, — умоляю я. Делаю то, что, клялась, никогда себе не позволять. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

— Пожалуйста, что? — он на моей спине теперь, продвигаясь вдоль позвоночника, лижет, посасывает и кусает во время своего путешествия. — Скажи мне, чего ты хочешь.

— Тебя, — я задыхаюсь. — Я хочу тебя. — Смущения как не бывало, но сладкая тяжесть снова растет, жар несется по венам, не оставляя места стыду.

— Как и я хочу тебя.

— Можешь взять меня, — поворачиваю голову, когда он накрывает мой затылок и усиливает хватку, нахожу ясный взгляд, синее тропических вод.

— Не могу понять, как что-то настолько красивое может быть таким чистым, — он осматривает мое лицо, удивляясь румянцу, оставленному жаром его взгляда. — Спасибо тебе. — Целует меня безумно нежно, его руки хозяйничают везде, пока не опускаются вниз по моим, в шоколаде, и не накрывает ладонями мои стиснутые кулаки.

Я знаю ответ на его вопрос, но он не спрашивает прямо, так что я избегаю лишних слов. Это не то, о чем идет речь. Для него это удовлетворение своей похоти. Для меня это способ решить проблему, которую сама себе нашла — я должна продолжать говорить себе это.

— Повернись, чтобы я мог тебя видеть, — говорит мне в губы, помогая развернуться. Когда моя покрытая шоколадом спина оказывается прижатой к холодильнику, он делает шаг назад и осматривает меня с ног до головы. Я не смущаюсь, потому что слишком занята, рассматривая гору покрытого шоколадом совершенства — широкие плечи, упругая талия и сильные бедра…толстый, длинный пенис, стоящий в паху. У меня слюнки текут, глаза прикованы к одной этой области, несмотря на обильное количество других твердых совершенных частей тела, которыми мог бы насытиться мой взгляд. Хочу попробовать Миллера на вкус.

Мои глаза врезаются в его, когда он подходит ко мне, и видят как обычно бесстрастное, ничего не выражающее лицо:

— Где витают мысли в этой голове? — спрашивает он, потянувшись вниз и с силой сжимая свой член, что притягивает вниз мой взгляд и выбивает из легких весь воздух. Кашляю, выдыхая.

Теперь я нервничаю, и отсутствие ответа ясно об этом свидетельствует. Глупо, но я не хочу его разочаровывать. Уверена, огромное количество сладких губ обхватывали его, но держу пари, все они знали, что делали.

— Я….могу…это, — заикаюсь и хожу вокруг да около, так что, он берет инициативу в свои руки, зарываясь лицом в изгиб моей шеи. — Тебе нужно стать еще более раскрепощенной. Я думал, мы кое-чего достигли.

— Так и есть.

Он отпускает меня, слабую и едва стоящую на ногах, и разрывает упаковку презерватива, быстро его раскатывая. Мне это не нравится. Как будто это преступление, скрывать такую красоту.

— Я правда хочу, чтобы мы могли бы делать это без каких-либо преград между нами, — шепчет Миллер, глядя на меня. — Но я был бы не таким уж джентльменом, если бы ты забеременела, так ведь?

Нет, не был бы, но разве очень по-джентльменски брать меня на день, как секс игрушку? Или говорить мне, что я получу лучший перепих в своей жизни? Слова идут вразрез с этим обещанием. Не было ничего даже близкого к перепиху с тех пор, как я пришла сюда. Он ведет себя как джентльмен снова и снова: заботливый, внимательный, отзывчивый любовник.

Я падаю далеко — слишком далеко. И его джентльменские принципы не помогают.

— Ливи? — его мягкий выдох заставляет мои глаза открыться. Я даже не осознавала, что закрыла их. — Ты в порядке? — Он придвигается ближе и опускает лицо на один уровень с моим, гладя меня по щеке.

— Да, — я слегка трясу головой, нацепив слабую улыбку.

— Я остановлюсь. Мы не должны… — он замолкает и на пару секунд погружается в раздумья. — Я пойму, если с тебя достаточно.

— Нет! — восклицаю, немного запаниковав. Я прогоняю нежеланные сомнения. У меня возникают вспышки сомнений, несмотря на страстное желание к этому мужчине. Но он слишком соблазнительный, запретный плод. Я пережила его поклонение предо мной, и, даже зная, что после плохо будет только мне, я хочу большего. — Не хочу, чтобы ты это допускал. — Я только что сказала это вслух?