Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 10)
— Да! — он хлопает в ладоши и прижимает меня к груди. — Это хорошо. Рассказывай дальше.
Я выкладываю все — про разлившееся шампанское, «партнера» Миллера, про то, как он подошел ко мне после всего, чтобы отпугнуть.
Когда я заканчиваю, Грегори задумчиво напевает. Это не та реакция, которую я ожидала или которую хотела.
— Он игрок. Неподходящий для тебя мужчина, Ливи. Забудь о нем.
Я в шоке! Мой укоризненный взгляд говорит ему об этом.
— Забыть? Ты спятил? То, как он смотрит на меня, Грегори, заставляет меня хотеть, чтобы на меня всегда вот так смотрели, — ненадолго останавливаюсь. — Чтобы он так смотрел.
— Ох, дорогая, маленькая девочка.
Я вздыхаю:
— Знаю.
— Отвлекаемся, — заявляет он, смотря вниз на мои оранжевые конверсы. — Какого цвета купим сегодня?
Мои глаза загораются:
— Я видела одни небесно-голубые на Карнаби — стрит.
— Небесно-голубые, да? — он обнимает меня за плечи, и мы идем к станции метро. — Ты только подумай.
Мы с Сильвией последними выходим из бистро. Пока она запирает дверь, я захожу в подворотню, чтобы выбросить мусор в контейнер.
— Сегодня я буду долго отмокать в ванной, — говорит Сильвия, взяв меня под руку, когда мы идем по улице. — Со свечами.
— Никуда не пойдешь? — спрашиваю я.
— Неа. Понедельники — полный отстой, но вечера среды — просто бомба. Тебе стоит пойти, — карие глаза многообещающе вспыхивают, но тут же гаснут, как только подруга видит, как я качаю головой. — Почему нет?
— Я не пью, — мы переходим улицу, лавируя в потоке машин вечернего час пика, вызывая нескончаемый поток сигналов за то, что игнорируем пешеходные переходы.
— Да пошли вы! — кричит Сильвия так, что на нас обращаются миллионы взглядов.
— Сильвия! — я пристыженно отдергиваю ее от края дороги.
Она только смеется и показывает водителям средний палец.
— Почему ты не пьешь?
— Потому что не доверяю себе, — слова срываются с губ, шокируя меня и точно так же шокируя Сильвию, удивленный взгляд карих глаза обращается ко мне…а потом она улыбается:
— Думаю, мне бы понравилась пьяная Ливи.
Я несогласно фыркаю.
— Это моя, — я направляюсь к автобусной остановке, выходя на дорогу и готовясь снова её перейти.
— Увидимся завтра, — подруга тянется ко мне, чтобы чмокнуть в щеку, и мы обе подпрыгиваем, когда нам снова сигналит машина. Я игнорирую нетерпеливого придурка, а вот Сильвия нет.
— Какого хрена! Что не так с этими людьми? — кричит она. — Мы даже не на пути твоего вычурного AMG, ты, пижон на Мерседесе! — Она начинает подходить к машине, но тут окно со стороны пассажира начинает опускаться. Чую, назревает скандал. Сильвия наклоняется к машине. — Научись, блин, во… — она прерывает свой гневный поток, выпрямляется и отодвигается от черного Мерседеса.
В замешательстве наклоняюсь, чтобы выяснить причину такого её поведения, сердце пропускает слишком много ударов, когда я вижу водителя.
— Ливи, — голос Сильвии едва слышен в сумасшедшем потоке машин и шуме их гудков. Она отходит с проезжей части. — Мне кажется, он сигналит тебе.
Я всё ещё немного наклоняюсь, когда перевожу взгляд с Сильвии на машину, в которой свободно сидит
— Садись, — кратко распоряжается он.
Знаю, что сяду в эту машину, поэтому не понимаю, зачем смотрю на Сильвию в ожидании того, что она скажет. Она качает головой.
— Ливи, не надо. Ты его не знаешь.
Я выпрямляюсь, открываю рот, собираясь заговорить, только слов нет. Она права, и я разрываюсь, мои глаза мечутся между машиной и новой подругой. Я не беззаботная или глупая — не была таковой очень долгое время — несмотря на это, каждая мысль, мелькающая в голове прямо сейчас, говорит мне сесть в машину. Я не знаю, как долго стою там, размышляя, но отвлекаюсь, когда дверца со стороны водителя Мерседеса распахивается, и он, обойдя машину, берет меня под локоть и открывает пассажирскую дверцу.
— Эй, — Сильвия пытается отговорить меня. — И как ты думаешь, какого хрена ты творишь?
Он подталкивает меня к сиденью, после чего оборачивается к застывшей на месте Сильвии.
— Я просто поговорю с ней, — он достает из внутреннего кармана ручку и листок бумаги, царапает на том что-то, прежде чем отдать его Сильвии. — Это я. Набери номер.
— Что? — Сильвия вырывает листок у него из рук и пробегает по нему глазами.
— Набери номер.
Бросив на него укоризненный взгляд, она достает из сумки свой телефон и набирает. Начинает играть громкая мелодия, и он, достав из внутреннего кармана свой iPhone, протягивает мне.
— У неё мой телефон, набери, и она ответит.
— Я могла бы позвонить ей, — заявляет Сильвия, прекращая звонить. — И что это, черт возьми, доказывает? Ты мог бы забрать его у неё в ту же секунду, как бросишь.
— Тогда, полагаю, тебе придется поверить мне на слово, — он хлопает дверцей и обходит машину, оставив Сильвию стоять на тротуаре, разинув рот.
Мне бы стоило выпрыгнуть, но я не делаю этого. Я должна протестовать и ругаться, но и этого я не делаю. Вместо этого я смотрю на свою подругу на тротуаре и держу iPhone, который мне только что дал Миллер. Она права: это ничего не доказывает, но ничто не останавливает меня на пути к чему-то невероятно глупому. В любом случае, я не боюсь его. Он не причинит мне вреда, разве что только моему сердцу.
Еще больше машин начинают сигналить вокруг нас, когда он садится в машину, поспешно отъезжая от обочины, не сказав при этом ни слова. Я не нервничаю. Меня практически похитили посреди оживленной улицы Лондона, а у меня даже желудок в приступе паники не скручивается. Хотя кое-что меня всё же волнует. Незаметно бросаю на него взгляд — ничего, кроме темного костюма и великолепного профиля. В закрытом пространстве салона между нами тихо, и всё же кто-то говорит, и это не я или Миллер. Это желание. И оно говорит мне, что я стою на пороге переживаний, которые изменят мою жизнь. Я хочу знать, куда он меня везет, хочу знать, о чем он собирается говорить, но мое желание не подталкивает меня к вопросам, а
Мы находимся в машине долгие полчаса, останавливаясь и проталкиваясь в пробках, до тех пор, пока он не въезжает на подземную автостоянку. Он, кажется, сосредоточенно о чем-то думает, выключая двигатель, несколько раз касается руля, прежде чем выйти из машины и подойти к ней с моей стороны. Открыв дверцу, он находит мои глаза. Я вижу уверенность в его глазах, когда он протягивает мне ладонь.
— Дай мне свою руку.
Отвечаю на автомате, рука поднимается, встречаясь с его, когда я вылезаю из машины, впитывая знакомое ощущение внутренних искр, разрывающих меня. С каждым его новым прикосновением эти ощущения становятся все более невероятными.
— Вот и снова они, — шепчет он, переместив руку, чтобы удобнее держать меня. Он это тоже чувствует. — Дай мне свою сумку.
Тут же отдаю ему сумку, непроизвольно, даже не задумываясь. Я на автопилоте.
— Мой телефон у тебя? — спрашивает, слегка хлопнув дверцей машины, закрывая её и подталкивает меня к лестничной клетке.
— Да.
— Позвони своей подруге и скажи, что ты в моем доме, — проходит через дверь. — И позвони кому-нибудь, кто, возможно, будет беспокоиться.
Ничего не могу поделать, просто иду за ним, медленно поднимающимся по лестнице. Он по-прежнему сжимает мою руку и позволяет сделать звонки, о которых просил.
— Мне лучше использовать свой телефон, — говорю, копаясь в его iPhone. Моя сведущая бабуля сразу увидит незнакомый номер на определителе и начнет задавать вопросы — вопросы, на которые я не хочу отвечать или даже не знаю как.
— Твое право, — небрежно пожимает плечами, продолжая тянуть меня за собой. Когда мы проходим третий этаж, ноги начинают болеть, и я делаю глубокий вдох в попытке затолкнуть немного воздуха в свои уставшие легкие.
— Который этаж твой? — спрашиваю, немного запыхавшись, пристыженная своей физической подготовкой. Я много хожу, но не преодолеваю так много ступенек обычно.
— Десятый, — как ни в чем не бывало бросает он через плечо. Ещё шесть этажей? Из легких вылетает весь воздух, а ноги замирают.
— Здесь нет лифтов?
— Есть.
— Тогда почему… — я делаю только вдох и выдох, когда он подхватывает меня и несет наверх. У меня нет выбора, поэтому я цепляюсь за его плечи, все ощущается слишком правильно, нос и глаза впитывают его близость.
Когда мы оказываемся на десятом этаже, он плечом открывает дверь, входя в пустой холл, ставит меня на ноги и вставляет ключ в замочную скважину черной глянцевой двери.
— После тебя, — он отходит в сторону и жестом приглашает войти, что я и делаю — без мыслей, протестов или вопросов, зачем он меня сюда привел.