Джоди Эллен Малпас – Одна обещанная ночь (ЛП) (страница 12)
Его подбородок на моем плече, рот у самого уха:
— Ты не кажешься уверенной, — шепчет, поднимая колено между моих бедер и раздвигая их.
— Нет, — признаюсь я, коря себя за слабость. Его тело, прижатое к моему, чувствуется слишком правильно, тогда как я отчаянно хочу, чтобы всё казалось мне ошибкой. Всё говорит о том, что это неправильно, но от сумасшедшей правильности становится трудно игнорировать предостерегающие знаки.
— Именно поэтому я не отпущу тебя, пока не согласишься. Ты хочешь меня, — он разворачивает меня, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моей головы. — А я хочу тебя.
— Но только на двадцать четыре часа, — говорить удается с трудом, и я лихорадочно борюсь с неровным дыханием.
Он кивает и медленно приближается к моему рту. Он неуверен, колеблется; я вижу это в его глазах. Но затем он осмеливается куснуть мою нижнюю губу, осторожно, нашептывая, будто самому себе, ободряющие слова, прежде чем ворваться языком в мой рот, пока я не расслабляюсь и не принимаю его ласковое вторжение. Ничто не смогло бы удержать меня от стона, когда я расслабляюсь в его поцелуе и цепляюсь пальцами за его плечи. Это божественно, прямо как я и думала, но не способствует моему благоразумию. Как бы то ни было, я заталкиваю свои сомнения подальше и теряюсь в нем. Он боготворит меня, и мысль о двадцати четырех часах подобного почти заставляет меня разорвать поцелуй, чтобы заорать «да»! Но я не разрываю. Несмотря на наслаждение и растущее желание, концентрируюсь на единственном поцелуе, который когда-либо получу от Миллера Харта. И единственном, который буду вспоминать всю оставшуюся жизнь.
Он стонет, толкаясь в меня своим пахом. Его стояк вжимается в меня.
— Господи, ты божественна на вкус, Ливи. Скажи да, — шепчет мне в рот, покусывая губу. — Пожалуйста, скажи да.
Хочу воздержаться от ответа, чтобы насладиться этим уникальным поцелуем, но с каждой секундой, что он мучает мой рот, я увязаю все глубже.
— Я не могу, — выдыхаю, отворачивая в сторону лицо и разрывая контакт. — Я захочу большего. — Знаю, что захочу, каким бы сумасшествием это не показалось. Я никогда не искала такой связи, но если бы искала, это было бы именно таким — мучительно прекрасным, всепоглощающим…чем-то особенным, не поддающимся моему контролю, чем-то, что пошатнуло бы мои прежние выводы о близости. Я случайно нашла это, когда меньше всего ждала, но это случилось, и я не могу увязнуть еще глубже, зная, что не будет надежды, ничего, кроме разбивающего мне сердце ожидания с исходом двадцати четырех часов.
Он выпустил разочарованный рык и оттолкнулся от стены:
— Дерьмо, — выплевывает он, отходя и глядя в потолок. — Не стоило приводить тебя сюда.
Я собираю свое затуманенное сознание и выпрямляюсь, всё время опираясь о стену, чтобы удержаться на ногах.
— Нет, не стоило, — соглашаюсь, гордясь тем, как спокойно это прозвучало. — Мне лучше уйти. — Поднимаю с пола сумку и ухожу, не оглядываясь.
Оказавшись в безопасности лестничной клетки, прижимаюсь к стене, дыхание затруднено, меня всю трясет. Я поступаю разумно. Нужно напоминать себе об этом. Ничего хорошего из этого не вышло бы, за исключением воспоминаний о потрясающем дне и ночи, которые я никогда не смогу вновь пережить. Это стало бы пыткой, и я отказываюсь дразнить себя — почувствовать вкус чего-то потрясающего, ведь так и будет — чтобы у меня просто отобрали это. Никогда. Я отказываюсь становиться своей матерью. Убедив себя в правильности своего решения и успокоившись, я спускаюсь по лестнице и иду к метро. Впервые за много лет хочу напиться.
Всю неделю я была сама не своя. Это заметили и отметили все близкие люди, еще больше ухудшая мое унылое состояние своими расспросами — все, кроме Грегори. Уверена, это бабушка ему доложила, потому что она резко превратилась из любопытной и назойливой в заботливую и доброжелательную. А ещё она пекла мне лимонный пирог каждый божий день.
Я убираю последний столик, рассеяно размахивая тряпкой из стороны в сторону, когда дверь бистро открывается, и я оказываюсь лицом к лицу с Мистером Большие Глаза.
Он неуклюже улыбается, тихо закрывая за собой дверь:
— Я слишком поздно с заказом на вынос? — спрашивает он.
— Не совсем, — я хватаю свой поднос и ставлю его на стойку перед тем, как загрузить фильтр. — Капучино?
— Пожалуйста, — говорит он вежливо, подходя ближе.
Я занимаю руки, не обращая внимания на Сильвию, когда она проходит с мусором, но останавливается, увидев моего покупателя.
— Симпатичный, — просто замечает она, продолжая свой путь. Она права, он симпатичный, но я слишком усердно работаю, стараясь выкинуть из головы другого мужчину, чтобы оценить этого. Мистер Большие Глаза как раз тот тип парней, которым стоит уделять больше внимания, — если я вообще собираюсь обращать внимание на мужчин — не угрюмый, мрачный и таинственный, не тот, что хочет только двадцать четыре часа и ничего больше.
Включаю паровую трубку и начинаю подогревать молоко, покручивая кувшин и издавая тем самым шумный свист, в такт потоку собственных мыслей. Наливаю напиток и закрываю крышку, после чего оборачиваюсь и вручаю парню свой идеальный кофе.
— Два восемьдесят, пожалуйста, — я протягиваю руку.
Трехфунтовая монета оказывается в моей ладони, в то время как свободной рукой я пробиваю заказ через кассу.
— Я Люк, — не спеша произносит он. — Могу я узнать твое имя?
— Ливи, — говорю я, беззаботно бросив монету в кассовый аппарат.
— И ты с кем-то встречаешься? — спрашивает он осторожно, получив от меня нахмуренный взгляд.
— Я уже тебе это говорила, — отвечаю и впервые позволяю его очаровательным глазам отбросить мою внутреннюю защитную стену и образ Миллера. Его бесцветные волосы свисают небрежно, немного примятые с правой стороны, взгляд карих глаз теплый и приветливый. — Так почему ты спра…, - я замолкаю на середине предложения, перевожу взгляд на Сильвию, которая только что вернулась в бистро, без двух мусорных мешков. Смотрю на неё укоризненным взглядом, чертовски хорошо понимая, что это она сообщила о том, что я абсолютно свободна.
Она не оборачивается, чтобы заценить мой злобный взгляд, вместо этого уходя обратно на кухню, туда, где она в безопасности. Мистер Большие Глаза или Люк, как теперь известно, нервно ерзает на месте, нарочно не обращая внимания на мою провинившуюся подругу, когда та исчезает из поля зрения.
— У моей подруги болтливый рот, — я протягиваю ему сдачу. — Наслаждайся своим кофе.
— Почему ты отшиваешь меня?
— Потому что не свободна, — я повторяюсь, потому что это, по-прежнему, правда, даже если теперь по совершенно другим причинам. Возможно, я и ответила отказом на предложение Миллера, только забыть его от этого не проще. Поднимаю руку и накрываю пальцами губы: всё ещё чувствую на них его мягкие, полные губы, посасывающие, дразнящие, покусывающие. Вздыхаю. — Время закрываться.
Люк протягивает визитку, слегка постукивая ею по столу, прежде чем отпустить.
— С удовольствием встречусь с тобой как-нибудь, так что, если решишь, что свободна, будет приятно услышать это от тебя, — я бросаю на него взгляд, и он подмигивает, наглая улыбка расползается по его лицу.
Я едва улыбаюсь ему в ответ и смотрю, как он покидает бистро, радостно насвистывая на ходу.
— Всё нормально? — доносится с кухни озабоченный голос Сильвии, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть её темноволосую головёшку, выглядывающую из распашных дверей.
— Ты сказала ему, предательница! — начинаю орать, развязывая фартук.
— Могло прокатить, — она всё ещё не заходит в зал бистро, предпочитая оставаться за дверьми. — Да ладно тебе, Ливи. Повремени с его отставкой. — Её внимание всецело направлено на Люка с тех пор, как я согласилась с её просьбой позвонить в тот вечер, когда Миллер подобрал меня на дороге. Я не посвящала её в детали, но мое последующее унылое состояние рассказало все, что нужно было знать, без каких-либо подробностей шокирующего предложения.
— Сильвия, меня это не интересует, — тщетно возражаю, снимая фартук и вешая его на крючок.
— Ты так не говорила про грубого мудака на шикарном AMG, — она знает, что не должна была упоминать его, но она права. — Просто говорю и всё.
Я качаю головой, абсолютно раздраженная, и прохожу мимо неё на кухню за курткой и рюкзаком. Все эти эмоции — злость, раздражение, тяжесть на сердце и неуверенность — это всё результат одного…
Мужчины.
— Увидимся утром, — говорю я, позволяя Сильвии самой закрыть кафе.
Моя спокойная прогулка до автобусной остановки прерывается, когда я слышу зовущего меня Грегори. Вздыхаю, еще сильнее злясь, медленно оборачиваюсь и даже не пытаюсь натянуть на уставшее лицо неискреннюю улыбку.
Он в своей рабочей одежде, выглядит неряшливо, с кусочками травы в спутавшихся волосах. Как только он подходит, то сразу кладет руку мне на плечо и подталкивает к себе.
— Идешь домой?
— Да. Что ты здесь делаешь?
— Приехал, чтобы тебя подвезти, — его голос звучит искренне, но мне известно другое.
— Подвезти домой или выудить информацию? — замечаю сухо, получая от него легкий толчок под ребра.
— Как себя чувствуешь?
Хорошенько задумываюсь над подходящим словом, чтобы попытаться предотвратить дальнейшие расспросы. Он знает достаточно и всё уже доложил Нан. Я не расскажу ему о предложении двадцати четырех часов или о том, что сейчас нахожусь на распутье. Я отказала и чувствую себя паршиво, так что, возможно, мне стоило бы рискнуть и в любом случае чувствовать себя паршиво. В конце концов, у меня бы было о чем вспоминать, чувствуя себя дешевкой — что-то, чтобы переживать это в голове снова и снова.