Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 86)

Я довольно долго сидела с ним, держала его за руку, разговаривала и коротала время. Ближе к вечеру со стороны Настьянских полей стал доноситься шум. Я велела Генриху остаться с сэром Радомиром и вышла из шатра. Сердце рвалось из груди. У меня не осталось ни сил, ни желания вновь идти сражаться, и больше всего я опасалась, что подошли войска Конфедерации. Но, вместо того чтобы готовиться к новой битве, солдаты и казары на Настьянских полях ликовали.

– Что происходит? – спросила я ближайшего из них.

– Кончено! Лорд-регент заключил мир с кованцами! Война закончена, слава Неме!

Меня захлестнула волна облегчения. Но я не осталась праздновать с остальными. Ментально, физически и духовно вымотанная, я двинулась вверх по улице, пересекла Саубер, миновала здание стражи и дошла до Императорского дворца. Дорога заняла у меня почти два часа. Я прошла через Зал Одиночества, коридоры и помещения южного крыла и отыскала свои покои.

Там, в тишине и умиротворении, я улеглась в кровать и уснула.

Сэр Радомир выжил – чего нельзя было сказать о многих других.

Лучшие из хаунерских лордов, что отважились отправиться на юг, те немногие, что откликнулись на призыв Вонвальта, отдали жизни, защищая Сову. Как будто обиженный, отчужденный ребенок жертвовал собой ради отца. В последующие дни и недели им устроили пышные погребения, и это было правильно. Мне лишь было горько оттого, что все это вообще произошло.

Граф Майер погиб, ворчун герцог Гофман тоже. Столь много сделавшая капитан Райнер была тяжело ранена на улице Александры Доблестной и скончалась через две недели. Барон Хангмар, спасший Вонвальта в Долине Гейл и последовавший за ним здесь, в Сове, получил тяжелые увечья и прожил калекой еще несколько лет.

Ллир кен Слейнедаро, бригалийская военачальница, которая повела в бой лучшие силы язычников, выжила и заработала еще несколько шрамов – к впечатляющему числу уже имеющихся. Я была рада узнать, что и сэр Герольд уцелел, хоть это меня и удивило, поскольку сражался он в самых тяжелых сценах.

Так странно выжить и жить дальше, тогда как многие другие погибли. Казалось неправильным наслаждаться жизнью после них, видеть, ощущать и осязать, слышать, терпеть и переживать то, чего они уже не могли – и никогда больше не смогут. В то время как все вокруг радовались, что пережили эти исторические события, и не видели в этом ничего иного, кроме возможности обмениваться историями о войне, я чувствовала лишь… вину. Тяжелый груз вины.

Но я вынуждена была нести его.

Столько дел, столько вопросов требовали внимания Вонвальта, что я вновь увидела его лишь через неделю. Произошло это на совете в кабинете Императора. Там собрались хаунерские лорды, которых я знала только в лицо, выступающие от имени своих убитых сеньоров. Наиболее заметной из всех была капитан Ллир. От меня не укрылось, что ее присутствие было не по вкусу сованцам, вопреки всему, что драэдисты сделали для их спасения. Будь на их месте Майер, Гофман и Хангмар, атмосфера царила бы совсем другая.

Кроме того, присутствовали Цубери, Ран-Джирика и Кимати. Я этого не видела, но последний, вероятно услышав – или учуяв – приближение своих собратьев, покинул Дворец и тоже вступил в сражение. Казар Киарай располагался далеко на юге, и регулярно их видели только храмовники, поэтому появление волколюдов в столице вызвало немалое оживление среди горожан.

Были там и Северина фон Остерлен с Лютером де Рамбертом. Я была рада видеть обоих, но нам пока не выпало возможности толком поговорить.

Больше всего на этом совете бросалось в глаза отсутствие доспехов. Я так привыкла видеть всех в кольчугах, латах и сюрко, с мечами на поясах. Теперь же на всех была повседневная одежда: дублеты и чулки, головные уборы, на казарах – саронги. Голову фон Остерлен покрывал платок, как это бывало в мирное время, и казалось примечательным, что маркграфиня сохранила верность неманизму после всего, через что ей довелось пройти.

– Милорд, что насчет священника? – спросил Вонвальта кто-то из молодых хаунерских лордов.

Вонвальт, непривычно маленький без своих пышных доспехов, кивнул словно самому себе. Лицо его стало бледным и осунулось. Управление делами Империи явно не шло ему на пользу.

– Я собираюсь судить его.

Было заметно, что собравшимся это не понравилось. Многие пытались убедить Вонвальта, что Клавера необходимо убить, и как можно скорее – так настойчиво, что даже я стала сомневаться в собственном убеждении. Однако Вонвальт принял решение, а когда Вонвальт принимал решение, никакая сила в известном мире не могла его поколебать.

– Магистрат распущен. Вы намерены восстановить его?

Вопрос задала фон Остерлен, и он не был лишен остроты. Теперь, когда непосредственная угроза была устранена, оставалось разобраться с болезненным вопросом легитимности Вонвальта. Вооруженный переворот не стал бы чем-то новым для Совы, и в прошлом немало правителей добилось власти при помощи оружия. Но хоть Вонвальт, без сомнения, спас город и был одним из очень немногих, кому доставало прозорливости вкупе с жестокостью, чтобы сохранить его, тихая и необъяснимая смерть Императора вызывала недоумение среди самых преданных ему людей.

Вонвальт покачал головой.

– Нет. Я долго размышлял над этим. И хоть я убежден, что Магистрат представлял силы добра в этом мире, думаю, настало время полностью изъять тайные знания из рук смертных.

Это заявление вызвало переполох.

– Что вы имеете в виду?

Вонвальт указал на меня.

– Несколько месяцев назад я предпринял экспедицию в Пограничье. Клавер выкрал ряд манускриптов из Хранилища Магистров. Как нам довелось видеть, он применил содержащиеся в них знания с ужасающими последствиями. Хелене хватило хладнокровия сжечь книги в святилище Керака.

Интересно было наблюдать за реакцией окружающих. Лишь немногим в Империи доводилось видеть магию в действии. Но многим она представлялась секретным оружием сованцев, чем-то, что давало Империи преимущество перед другими народами мира. Если учесть, что оставались носители тайных знаний – казары, с одной стороны, и драэдисты на севере, с другой, – могло показаться, что мы лишаем себя важного орудия для поддержания паритета с этими странами.

Но Вонвальт был непоколебим.

– Главную опасность для Совы представляет сама Сова, – сказал он. – Если бы не Сова, не было бы войны с Конфедерацией. Если бы не Сова и храмовники, не было бы опасности для Киарай, или Кареша, или любых других народов на Южных равнинах. – Он выдержал паузу. – Нет. Чтобы добиться мира, Сова должна прекратить развязывать войны.

– Из ваших слов можно решить, что у вас планы насчет Легионов! – сказал кто-то с тревогой.

Вонвальт покачал головой.

– Нет. Но поползновениям Империи на восток пора положить конец. Война с Конфедерацией – совершенно бесплодная затея – окончена. Проблема магических способностей состоит в том, что искушение прибегнуть к ним никогда не исчезнет. Клавер многого добился за очень короткий срок, при этом нельзя сказать, что он отличался большим умом. Что если бы Натаниэль Кейдлек, в десятки раз превосходящий Клавера, оказался более амбициозен? Если бы он решил сыграть более значительную, более активную роль в падении Империи? Нет. Как не может быть восстановлен Магистрат, по той же причине следует очистить Сову от магии. Слишком долго народ стремился упрочить власть в руках отдельных людей. Власть должна быть рассредоточена, а не собрана в одних руках.

– Сэр Конрад, – вновь подал голос кто-то из хаунерских лордов, – что вы намерены сделать? Пожалуйста, говорите ясно, как есть.

– Я выражаюсь предельно ясно, – сказал Вонвальт. – Но вы правы. Будем говорить прямо. Я намерен упразднить Империю.

Нет смысла описывать то возмущение, последовавшее за его словами. Это нетрудно представить. Я была удивлена не меньше остальных. Конечно, я знала, что Вонвальт обещал уступить драэдистам значительные территории в Хаунерсхайме и Толсбурге в обмен на их помощь. Но в глубине души я сомневалась, что ему хватит духу довести дело до конца.

Похоже, я не так уж хорошо его знала.

– Так вот почему вы расположили Легионы за пределами Совы, – догадалась фон Остерлен, после того как Вонвальт рассказал о соглашении, заключенном в Великшуме. – Вы намерены объявить им о своих планах, прежде чем открыть ворота.

– Верно, – сказал Вонвальт.

– Не понимаю вашего возмущения, – высказалась капитан Ллир. – Без нас вы бы все были мертвы.

– Лорд-регент, прошу вас, – взмолился один из хаунерцев, не обращая внимания на бригалийку. – Нельзя доверять драэдистам, они десятилетиями ведут войну на севере.

Ллир от души рассмеялась.

– А кто, по-твоему, начал эту войну?

– Тебя никто не спрашивал, северянка…

– Довольно, – стальным голосом отрезал Вонвальт. – В обмен на войско в три тысячи человек и шаманов – и, думаю, нет нужды напоминать об их роли – я обещал уступить Северные марки Хаунерсхайма и Толсбурга. Это земли драэдистов, и так было на протяжении многих тысяч лет.

– Вы отдаете им Моргард!

– Он уже у них.

– Это трусость!

Вновь поднялся гул голосов, но на сей раз в защиту Вонвальта. Вонвальт вскинул руку, требуя тишины, и добился ее.

– Ничего подобного. Я дал слово и сдержу его.

– Люди на севере взбунтуются, – сказал нерешительно другой хаунерец.