Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 61)

У меня не было желания выяснять, какие болезни терзали нас в то время, или гадать, каким образом я сумела спастись – а точнее, кому и как меня удалось спасти. Еще меньше мне хотелось думать о загробном мире и вселенском ужасе, который там ждал. В те минуты у меня не было желания делать что-либо вообще.

Потому я слонялась в тишине Императорского дворца и мечтала, чтобы тишина эта сопровождала меня всюду. Мне хотелось, чтобы нашлось какое-то другое место, иной уровень существования, где я могла бы просто отключить сознание и… раствориться в небытие.

И тут я что-то услышала. Странный звук, издавать который мог либо человек, либо животное.

Мое сердце вновь заколотилось, а нервы натянулись. Звук доносился из другой комнаты, что примыкала к залу. Тяжелая дверь с крепкими засовами, окованная железом, оказалась чуть приоткрыта. Я подошла к ней, медленно и осторожно, затаив дыхание, и заглянула в щель.

В покоях стояла лишь одна кровать, и на ней лежал человек – или то, что от него осталось. На нем не было живого места. Кожа на лице содрана, так что зубы обнажились в оскале. Конечности были вывернуты, переломаны и тоже ободраны. Я видела запекшуюся кровь и желтые пятна жира там, где раны спешно прижгли раскаленным железом. Я насчитала еще с десяток кровоточащих рубцов, что указывало на расчетливые и жестокие пытки, при этом многие из этих ран также были обработаны мазями. Руки и ноги выше локтей и колен были стянуты полосками материи, так туго, что плоть уже начинала разлагаться от недостатка крови.

Простыни под человеком были буро-красными от старой и свежей крови. От него исходило чудовищное зловоние.

Снова этот звук.

Я раскрыла рот. Это был хриплый вдох. Такое не укладывалось в голове. Он не мог выжить. В любых других обстоятельствах человека в таком состоянии милосердно добили бы, а не продлевали ему жизнь снадобьями. Это было жестоко.

Мне следовало уйти – и это избавило бы меня от многих душевных мук. Но что-то заставило меня подойти ближе. Я пересекла комнату и встала рядом с кроватью. На меня смотрел окровавленный череп с пустыми глазницами. Впрочем, кожа с него была содрана не вся, и с левой стороны лицо все же уцелело. Я увидела знак, вырезанный у него на лбу, и распознала в ней одну из призывающих рун, какие рисовали на стенах прорицатели перед ритуалом. Но сделано это было небрежно, как если бы ребенок нарисовал на мокрой глине.

Я вздрогнула, когда человек вновь захрипел, втягивая воздух. Из его рта и раны на шее потекла кровь. Он не видел меня, но как будто ощущал мое присутствие. Оголенные мускулы и сухожилия на челюсти напряглись в попытке выдавить хотя бы слово. У него пересохло во рту, и шепот был едва слышен, но я смогла разобрать:

– Прости.

Протянув вперед дрожащую руку, я прикоснулась к его лицу и все поняла.

Это был сенатор Янсен.

На мой вопль примчалась разбуженная врачевательница.

– Тебе сюда нельзя! – закричала она. Но хоть она и была рассержена, я видела, что ей стыдно за этот жуткий спектакль и участие в нем. – Уходи сейчас же!

Я так и сделала. Сытая по горло этими зверствами, смертью и кошмарами, я выбежала из покоев врачевательницы в коридор и захлебнулась в рыданиях.

В кресле за дверью дремал сэр Радомир. Он вскрикнул от неожиданности и машинально схватился за меч.

– Хелена! – воскликнул он, протирая глаза, и обнял меня за плечи. – Ты в безопасности! Тебе ничто больше не угрожает!

Я не могла успокоиться. Чувства хлынули из меня, как вино из откупоренной бутылки. Я обмякла в его объятиях и истерически рыдала. Все вокруг ошибались: я была вовсе не такой сильной, как они говорили. Мне постоянно твердили, что я выкована из стали, что у меня блестящий ум и железная выдержка, что суровое детство закалило мой дух. Но это было не так. Кому под силу выдержать такое? Человек неспособен постоянно жить среди этого кошмара и безумия. Я не могла свыкнуться с этим, и это разрушало меня изнутри.

В коридор выбежала врачевательница с чашей в руках.

– Вот, дайте это ей.

Сэр Радомир взял чашу, но я выбила ее у него из руки.

– Нет! – крикнула я. – Не нужны мне ваши зелья. Я не хочу снова засыпать! Не заставляйте меня снова засыпать, прошу вас!

– Ей нужно… – начала врачевательница, но сэр Радомир оборвал ее.

– Просто… ради Креуса, помолчите минуту, – проворчал бывший шериф и попытался успокоить меня. – Хелена, ради Немы, возьми себя в руки.

Я принялась вырываться, но была ослаблена и потрясена, чувствовала, как силы оставляют меня.

– Хелена! – крикнул сэр Радомир, теряя терпение.

Он отвесил вне звонкую пощечину. Я рухнула на пол и резко замолкла.

– Прости, Хелена, – сказал сэр Радомир, опускаясь на колени рядом со мной. Я почувствовала, как его ладонь мягко легла мне на спину. – Я… не большой знаток в обхождении с плачущими девицами.

Это прозвучало до того абсурдно, что я невольно рассмеялась. Мгновение спустя сэр Радомир смеялся вместе со мной, и даже врачевательница, всполошенная и сбитая с толку, издала слабый смешок.

Затем произошло единственное, что могло поднять мне настроение. С заливистым лаем и виляя хвостом, прибежал Генрих.

– Генрих! – закричала я.

Я успела смириться с его смертью. Я обхватила его толстую шею, пес лизал мне лицо и скулил.

– Что случилось? – спросила я. – Я думала, его отравили.

– Что случилось? Это ты должна рассказать нам, что случилось.

Моя радость померкла при мысли об изуродованном теле сенатора Янсена.

– Так вы не знаете? – спросила я, указывая в сторону покоев врачевательницы. – Он вам ничего не рассказал?

Сэр Радомир нахмурился.

– Рассказал. Ну, сэр Конрад ему как следует наподдал.

– Если вы чувствуете себя хорошо и готовы уйти, я распоряжусь, чтобы вам вернули ваши вещи, – проговорила врачевательница.

Я почувствовала, как во мне угасает злоба и возвращается привычная усталость.

– Да. – Я только теперь осознала, что на мне лишь пижама. – Не хочу больше оставаться здесь.

Я не горела желанием оставаться посреди богатства и роскоши Императорского дворца, поэтому сэр Радомир привел меня в обеденный зал для слуг. Учитывая, в каком положении пребывала столица, да и сам дворец, там почти никого не было. Мы устроились в углу, только мы вдвоем и Генрих. Шериф скрылся в кладовой и принес нам еды. Аппетита не было, но я заставила себя съесть немного хлеба и запить болотным элем.

– Так что же произошло? – спросил наконец сэр Радомир.

Я все ему рассказала. Это не заняло много времени, поскольку рассказывать было особо и нечего. Я начала рассказывать и про встречу с Августой, но шериф прервал меня, вскинув руку.

– Прибереги это для сэра Конрада. Чем меньше я знаю об этом, тем легче мне живется. Хотя и без этого живется непросто.

Я кивнула.

– Теперь ваша очередь рассказывать. Признаюсь, я уже не надеялась, что меня разыщут. Я… – у меня дрогнул голос.

Сэр Радомир рассеянно погладил Генриха за ухом.

– Что ж, тебе следует благодарить Генриха. Он добрался до казарм и отыскал меня. Мне уже доводилось видеть отравленного пса в Перри Форде, и я проделал с Генрихом то же, что и с тем псом. Раскрыл ему пасть и просунул пальцы в глотку. Блевота растеклась по всей руке, и в придачу я чуть не лишился кисти. Мерзость. Пожалуй, еще несколько минут, и ему бы уже ничто не помогло, – шериф пожал плечами. – Ну а потом он точно с цепи сорвался. Нема, клянусь, этот пес выследил бы тебя и за сотню миль. Он твой ангел-хранитель.

Я подумала о Стражах Святилища.

– И где я оказалась?

Сэр Радомир содрогнулся при мысли о том зрелище, которое, должно быть, предстало его взору.

– В катакомбах, я бы так сказал. Вся эта Сова как термитник, туннели, потайные залы… – он замолчал и глотнул эля. – Не могу сказать конкретно, но мы отыскали тебя недалеко от Коллегии, потому что вышли на Велеврийской улице, – он посмотрел на меня. – С тобой пытались проделать тот… ритуал, ведь так? Этот ужас, что мы видели в храме Савара, с освежеванным бедолагой.

Я кивнула. В памяти ожили сцены призывающего ритуала и ощущения от него. И в голове прозвучало имя.

Рамайя.

– Так вот, жрецов что-то убило. – Он обвел рукой свой рот и нос. – Какая-то… смола или что еще запечатало им лица. Я увидел тебя на стуле и, конечно, решил, что ты мертва. Эти знаки на стенах, руны, или как их там называет сэр Конрад… Ох, на них даже смотреть было больно.

– И ты принес меня сюда.

Сэр Радомир кивнул.

– Да. Но врачевательница сказала, что ты не пострадала… ну, физически, будто ничего и не случилось.

Я фыркнула. Со мной случилось уже столько всего, трудно было сказать, что из этого хуже.

Рамайя.

– Ну а Янсен?

– А, ну да. Когда сэр Конрад узнал, что случилось, можешь представить его реакцию. Забавно, что Янсен заявился к нему, – сэр Радомир покачал головой. – Сенатор даже не допускал мысли, что его смогут разоблачить, так он был убежден в своей способности манипулировать нами. Играть за всех разом. Все равно что играть в мяч на Арене, но каждую минуту менять команду.

Я недоуменно помотала головой.