Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 56)

Наконец меня завели в камеру, связали руки и завязали глаза.

– Не затыкайте ей рот, – услышала я холодный голос Янсена. – Если ее вырвет, она захлебнется.

Меня оставили одну по меньшей мере на час. Спазмы понемногу утихли, но меня мутило, и я обливалась потом. Стоило мне чуть успокоиться, и я снова напряглась, услышав, как со скрежетом провернулся ключ в замке, засов сдвинули, и открылась дверь. Меня подхватили два человека и перенесли, судя по изменившемуся эху, в просторный зал.

Меня грубо усадили на жесткий деревянный стул и сняли повязку с глаз. Я сидела в центре широкого, круглого зала со сводчатым потолком. Там не было естественных источников света, лишь факелы, закрепленные на стенах. Пол был выложен замысловатой мозаикой: узор из созвездий и других небесных тел. Приглядевшись, я поняла, что многие из них инкрустированы драгоценными камнями, и я задумалась, в каком же месте пол могут выкладывать самоцветами.

Свод покоился на колоннах из красного мрамора с белыми прожилками, и за ними тянулась галерея, украшенная причудливой лепниной. Сам по себе зал до жути напоминал другие тайные комнаты, в которых мне довелось побывать, включая святилище в Кераке. Их явно объединял общий архитектурный стиль.

Тишину нарушало лишь потрескивание факелов. От страха я не сразу заметила, что в зале есть кто-то еще. Я сразу распознала ярко-оранжевую мантию прорицателя. Он не мог меня видеть, поскольку был ослеплен при вступлении в Коллегию. Его обритую голову покрывала сетка татуировок, и мне сразу вспомнился кунагас Ульрих, правая рука леди Фрост. В руке он держал черный посох, увенчанный красным рубином в золотой оправе.

Прорицатель приблизился ко мне, бормоча что-то себе под нос. Этот человек принадлежал ордену, стоящему во главе Неманской церкви. Прорицатели занимались толкованием всевозможных пророчеств и предсказаний оракулов – не говоря уже об истинах неманской веры, изложенных святым Креусом, – и направляли церковь на духовном пути. Вонвальт был убежден, что этот благородный институт насквозь коррумпирован, как и любой другой орган в Сове, и у меня не было причин в этом сомневаться. Когда-то в их руках находились знания, хранившиеся теперь в Хранилище Магистров, и, конечно, Прорицатели затаили обиду на Магистрат.

Прорицатели всегда представлялись мне ненормальными, и этот человек подтвердил мои догадки. Казалось, он пребывал в каком-то состоянии религиозного экстаза, и я мгновенно ощутила неприязнь к этому человеку. Но прежде, чем я успела что-либо сказать или сделать, из тени выступил сенатор Янсен.

– Хелена, – произнес он.

– Что вы со мной сделали, вы… дерьмо собачье? – прорычала я, но от этого яростного выпада спазм снова скрутил мне живот.

Сенатор подошел ко мне.

– Мне жаль, если вас это утешит. – Он вздохнул, и, как ни странно, вид у него действительно был виноватый. – Вы, конечно, уже знаете, что я бессовестный человек, но боюсь, даже не догадываетесь, до какой степени.

Я растерянно покачала головой.

– Вы помогали нам, – сказала я. – Столько раз. Как… я просто… не понимаю.

Но я понимала. Опасения не покидали меня с того момента, как мы увидели его в кабинете в храме Савара, и только усилились, когда он примкнул к нам со своими мнимыми перебежчиками на улице Креуса. Мое замешательство уступило место злости.

– Послание не перехватывали. Вы убили гонца. Вашими стараниями сообщение о помиловании не дошло до мятежников.

Сенатор пожал плечами и даже не пытался отпираться.

– Да, именно так.

Я тряхнула головой.

– Я лишь не понимаю, почему вы…

Янсен хохотнул.

– Хелена, я не намерен тратить время и рассказывать вам обо всем, что я сделал. Это заняло бы слишком много времени, и к тому же на этом пути было столько случайностей и откровенных провалов, что я боюсь упасть в ваших глазах.

– Вы и так упали в моих глазах ниже некуда.

Янсен не стал возражать и против этого.

– Прежде я способен был предвидеть все возможные варианты исхода. Я гордился своим умением… – он улыбнулся, – …предсказывать будущее.

– Вы помогали сэру Конраду в Долине Гейл. Вы помогали ему здесь, в Сове. Вы помогли нам сбежать, когда был сожжен Магистрат. Вы только и делали, что помогали нам.

Янсен кивнул.

– Видите ли, Хелена, долгое время я был на стороне сэра Конрада. Впрочем, это не совсем так – я был на своей стороне. Я всегда держу нос по ветру. Иногда это игра на стороне сил порядка, а иногда – на стороне церкви. Неделю назад, когда сэр Конрад вернулся в столицу, я едва не умер от потрясения. Видит Нема, я осознал, что вы способны сделать – вернуться.

– Вы говорили, что играете на обе стороны. Что вы подрываете силы саварцев.

Сенатор потер переносицу и снова усмехнулся, искренне удивленный моим простодушием.

– Хелена, это всего лишь… слова. Пустые слова. Если я что-то сказал, это не значит… Нема, это ничего не значит. Вы же это понимаете, не так ли? – Он махнул рукой, как будто пытался отогнать некую мысль. Я заметила на его лице тень разочарования, словно сама необходимость объяснять мне это вызывала у него раздражение. – На самом деле мне долгое время хотелось, чтобы сэр Конрад добился успеха, а млианары потерпели неудачу. Они определенно являют собой зло, но… это так глупо. Вы были в Сенате, слышали, какую чушь там несут. Их риторика сеет распри и ненависть, но должен признать, я не видел ничего, что заряжало бы толпу столь же действенно. Хаугенаты много лет плыли против течения. Если люди хотят безумной религиозной диктатуры… – он пожал плечами. – Кто я такой, чтобы отказывать им. Я устал от попыток поступать правильно.

– Но мы отбили город. – Мой голос прозвучал жалобно. Наверное, так я себя и чувствовала.

Янсен хмыкнул.

– Послушайте, сэр Конрад весьма дотошлив, и не буду отрицать, он чрезвычайно усложнил жизнь своим врагам, и он всякий раз оказывается лишь на пару шагов позади – и поверьте, Клавер и его люди вынашивали свои планы годами. И то, что вам удалось так стремительно в них вмешаться, лишний раз говорит о его талантах. Но восхождение Клавера уже не остановить. Ему нет равных в искусстве драэдической магии, а его союзники… Скажем так, этот мир еще не видел ничего подобного. Мне стало ясно, причем совсем недавно, что ни сэру Конраду, ни хаугенатам, ни мирским силам не дано победить. И я хотел бы оказаться по правильную сторону истории, когда Клавер явится к воротам Совы.

– По правильную сторону истории? – переспросила я скептически. – Сама мысль о…

– Того, кто ее пишет! – Янсен потерял самообладание и сорвался на крик. – Вы вообще меня не слушали?

– Вы сами говорили, что слова ничего не значат!

– Нахальная девчонка! – Сенатор замахнулся, чтобы отвесить мне пощечину, но в последний миг сдержался. Он постарался взять себя в руки. – Просто… замолчи, Казивар тебя забери.

Повисло молчание, прерываемое лишь нашим дыханием.

– Так все это был спектакль? – спросила я и подумала о Данаи, которая питала лишь презрение к Янсену и его компаньону сэру Анцо за годы – если не десятилетия – до того, как я встретила обоих. – Ваше добродушие? Приятные манеры и порядочность? Неужели это все напускное?

Странным образом это задело его сильнее всего прочего, судя по перемене в выражении его лица. Однако он ничего не сказал. Да и что он мог сказать?

– Для чего я вам понадобилась? – спросила я тихо. – Я для вас вроде разменной карты? Заложница?

Теперь во взгляде Янсена читалось что-то близкое к сочувствию. Да, он был помешан, хоть и не в том смысле, как Годрич в трюме кога в Кормондолтском заливе, и не одержим, подобно Клаверу, ставшему вместилищем для безумных идей демонических сущностей. Его безумие отличалось прагматизмом – спокойная, сознательная вера в свое умение выживать любой ценой. Таким расчетливым и тщеславным мог быть лишь человек, напрочь лишенный способности к сопереживанию.

– Вы мне всегда нравились, Хелена. Вы красивы и умны, что совершенно не вяжется с вашим прошлым. Вы ведь сирота? Сэр Конрад говорил, что вы выросли на улицах Мулдау.

– Да, – сказала я осторожно.

– Хотя, казалось бы, малейшая прихоть Судьбы, и вы бы никогда не встретились. Любопытно, где бы вы были сейчас, если бы ваши пути не пересеклись.

– Например, я бы не сидела на этом дурацком стуле, – огрызнулась я.

Янсен от души рассмеялся, словно мы просто шутили. В его поведении произошла разительная перемена. От театрального раскаяния не осталось и следа. Теперь он смотрел на меня надменно и насмешливо.

– Какая жалость, что не я вас отыскал. Какая бы из нас получилась команда. Сэр Конрад прав на ваш счет… есть в вас некая… особенность. Не знаю, как выразить это словами.

– Не стесняйтесь в выражениях.

– Какая досада. Какая растрата.

– Что вы имеете в виду под словом «растрата»?

Только тогда я заметила, что прорицатели рисуют знаки на стенах галереи. Я прищурилась в попытке что-то разглядеть сквозь сумрак, и к горлу подступила тошнота. Я увидела те же символы, что были начертаны на стенах в храме Савара.

Я метнула взгляд на Янсена.

– Нет, – выдохнула я.

– Да, – отозвался он и добавил: – Это будет быстро.

Я замотала головой, меня затрясло.

– Вы не знаете, как это делается. У вас ничего для этого нет. Вы меня убьете.

– О, вы и так умрете. Но мы совершенствуемся. Вернее сказать, они, – он указал на прорицателей. – Уроки не прошли даром. Признаюсь, я не понимаю, как это работает.