Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 55)
Капитану Райнер и сэру Радомиру дали несколько часов, чтобы подготовить когорту из уцелевших и боеспособных гвардейцев для утренней облавы на Коллегию Прорицателей. Сенатор Янсен, несмотря на свои заслуги в битве за Долину Гейл, наотрез отказался участвовать в боях за Сову, и ему поручили выследить как можно больше млианаров, храмовников и мятежников из имперской гвардии. Их следовало взять под стражу и бросить в тюрьмы этим же днем.
Когда все механизмы пришли в движение, Вонвальт озаботился поиском политических союзников. Нельзя в одностороннем порядке объявить себя регентом Империи, не имея друзей в высших кругах. И в Сове хватало амбициозных хаугенатов, видевших в этом возможность прибрать к рукам власть, – и, если бы город сгорел дотла, им бы это не помешало. Хаугенатов и Правосудий вытаскивали из постели на глазах у домочадцев, закалывали или сжигали на кострах. Восстановление власти лоялистов неизбежно влекло за собой волну возмездия и появление свободных мест в аппарате чиновников.
Глядя, как Вонвальт третий час кряду спорит с группой высокопоставленных хаугенатов, я поняла, что облава на Коллегию откладывается. Солнце давно взошло, я бесцельно шаталась по Залу Одиночества и не знала, куда себя девать. Внутри меня нарастало разочарование. Только когда пробило одиннадцать часов, Вонвальт осмотрел силы, которые собрала Райнер. К моему ужасу, он заявил, что люди слишком измотаны и недостаточно слажены для предстоящих дел. При этом он не дал никаких конкретных указаний, только велел ей ждать, после чего куда-то исчез до конца дня.
Что же до меня, то я провела остаток дня в попытках уснуть и таким образом приблизить встречу с Реси. Но ничего не получилось. Даже в тишине и полумраке покоев, где меня сторожил Генрих. Но и усталость оказалась в тот день плохим союзником. Я была слишком взбудоражена и не могла толком успокоиться. Меня преследовали мысли о Спящем городе, загробном мире, Гессисе, Клавере и его демоническом покровителе. Снадобье от Императорской Врачевательницы помогло скорее отключить сознание на ночь, чем уснуть. Следующим утром облава на Коллегию также не началась.
А наши враги между тем собирали силы и готовились.
На второй день после разговора с Вонвальтом меня разыскал сенатор Янсен. Я как раз выгуливала Генриха по Петранской улице. В отсутствие указаний от Вонвальта – не говоря уже о его личном отсутствии – я проводила время за помощью сэру Радомиру. Все мои попытки связаться с Реси терпели неудачу. Казалось, теперь, с приближением развязки, наши союзники и враги в загробном мире стали проявлять осторожность.
– Хелена, – произнес Янсен, догнав меня.
День выдался долгим и полным хлопот. Все наше время уходило на восполнение гарнизона и помощь в обучении ополчения на Настьянских полях. Теперь мы с Генрихом спускались к берегу Саубера. В южной части города дамба была не такой крутой, как в центре, и скорее представляла собой длинный покатый склон. В это время года глина просыхала и покрывалась жесткой коркой. На севере залитый вечерним светом вздымался в небо город, но здесь, у невысоких стен к западу от врат Победы и учебных площадок, дышалось куда свободнее.
– Сенатор, – отозвалась я и устало, неискренне улыбнулась.
На нем была белая сенаторская мантия, ее подол был испачкан уличной пылью. В области левого колена я заметила брызги, похожие на кровь, но предпочла счесть это грязью. Янсен немного вспотел, но вообще в его наружности не было ничего примечательного.
– Еще один плодотворный день? – спросил он меня.
– Хм, – протянула я.
Он достал из кармана фляжку.
– Боюсь, всего лишь болотный эль, зато холодный.
Я взяла фляжку и сделала глоток. Меня по-прежнему мучила жажда, хоть я и напилась воды из бочек на учебной площадке. Я вернула фляжку сенатору и потянулась. Спина, плечи и руки ныли после долгого тренировочного дня, и позвоночник хрустнул в нескольких местах.
– Как новобранцы? – спросил Янсен.
– Неплохо. Хоть я не очень разбираюсь в этом.
Я оставила доспехи в оружейной казармы, и на мне остались лишь блузка и бриджи. Я скинула обувь и вошла по щиколотку в воду. Генрих вдохновенно носился вокруг, поднимая брызги. Меня всякий раз удивляло, каким образом в Генрихе уживались эти две сущности – свирепый пес войны и игривый щенок, – что в зависимости от обстоятельств поочередно выступали на первый план.
Янсен достал из кармана какое-то лакомство и скормил Генриху.
– Пес к вам очень привязался, – сказал он, взъерошивая его шерсть. – Вам повезло найти такого преданного защитника.
Мне нравилось ощущение прохладной воды и мягкого ила под ногами. Я устремила взгляд в направлении казарм, но с того места, где мы стояли, вид загораживал естественный холм, по которому вглубь города вела Петранская улица. Мы были почти скрыты от посторонних глаз.
– Не спорю, – сказала я. – Как продвигаются ваши дела? Я знаю, сэр Конрад в первую очередь хочет разыскать мятежников из имперской гвардии.
– Неплохо, – сказал Янсен, глядя на воду, и кивнул самому себе. – В конце концов, у нас имеются списки гвардейцев, и мы можем рассчитывать на тех, кто остался верен короне… лорду-регенту, я хотел сказать. – От меня не укрылось, с какой горечью он произнес эти последние слова. – Нам известны адреса и семьи многих предателей. Мы начали с них.
Ободренная присутствием Генриха, я озвучила вопрос, давно не дававший мне покоя.
– Вы же сами рассчитывали занять его место? Регента?
Янсен определенно не ждал конфликта. Его взгляд по-прежнему был прикован к резвящемуся в воде Генриху.
– Нет-нет, – сказал он с улыбкой. – Никто в здравом уме не пожелает такой власти. Я доволен своим нынешним положением.
День клонился к закату, и мне не хотелось оставаться здесь с наступлением сумерек. Это была довольно безлюдная часть города, а я даже не взяла с собой оружия.
– Я думала разыскать вас и предложить помощь. – Я вышла на берег и позвала Генриха, но пес не послушался и просто неподвижно стоял в воде, глядя на город. – Наши враги замышляют что-то ужасное, и сэр Конрад считает, что скрывшиеся мятежники в этом замешаны.
Янсен снова протянул мне фляжку с элем, но я отмахнулась.
– Да, мы продвигаемся так быстро, как только можем. Но Сова, как вам известно, очень немаленький…
У меня вдруг свело желудок, так что пришлось остановиться. Это был короткий спазм, и я быстро оправилась.
– Наверное, вы многих знаете лично, учитывая ваши… интриги…
Я снова остановилась, потому что желудок скрутило во второй раз.
– Что-то не так? – равнодушно спросил Янсен.
Я уже раскрыла рот, но в третий раз внутренности скрутило так резко и болезненно, что мне пришлось опуститься на одно колено.
До меня вдруг дошло. Я резко подняла глаза на Янсена. Он смотрел на меня совершенно безучастно.
– Генрих! – позвала я слабеющим голосом и оглянулась, но мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как пес захрипел и повалился набок.
– Хватит кричать, это всего лишь псина, – проворчал сенатор, оглядываясь по сторонам.
Он подал знак, и я увидела других людей, вероятно, скрывающихся мятежников.
– Нет, – выдохнула я.
Силы стремительно покидали меня, перед глазами все поплыло.
– Не тревожьтесь, Хелена, – рассеянно проговорил Янсен, дожидаясь своих сообщников. – Скоро все будет позади.
XXI
Суть вещей, составляющих мир
Я не понимала, куда меня волокут. Хоть яд и не лишил меня чувств, но сопротивляться я не могла. Живот скручивало в невыносимых спазмах, каждый мускул в теле горел, и я попеременно то сжималась в комок, то просто пыталась дышать.
Меня тащили на восток, мимо казарм. Похитители держались в тени безлюдных переулков, но мы едва бы вызывали подозрение. Со стороны все выглядело так, словно пара солдат помогала раненому или измученному – да хоть в стельку пьяному – товарищу добраться до казармы, да еще и в сопровождении сенатора.
Я старалась прийти в себя и сквозь приступы боли наметить в голове маршрут. Мы прошли пару домов по Петранской улице, после чего свернули в жилой квартал между Кларанской улицей и Гулической стеной. С этого момента я перестала что-либо соображать. Переулки сплетались в сплошной лабиринт, и в хаосе домов мои похитители, казалось, двигались наугад.
Здесь им тоже не встретилось ни единого препятствия. Зрелище, какое мы собой представляли, не вызывало среди жителей Совы никаких эмоций. За последние недели они насмотрелись и вытерпели такого, что вряд ли решились бы помочь – даже если бы заподозрили неладное. Под управлением Вонвальта аресты и похищения не прекратились, а, скорее, участились.
В конце концов меня внесли в какое-то здание. Я давно махнула на все рукой и лишь терпела боль и тихо оплакивала Генриха, к тому времени наверняка уже мертвого. Когда мы оказались внутри, я решила, что на этом все, но мы не прошли и половины пути. Преодолев пару ведущих вниз лестничных пролетов, мы двинулись по теплым сырым туннелям.
Меня понемногу охватывала паника, и становилось тем хуже, чем дольше продолжалось это блуждание под землей. Если до того у меня был хоть какой-то шанс бежать, то найти выход из этого лабиринта не представлялось возможным. Лишенная всякого чувства пространства, я впала в отчаяние. Одно дело погибнуть на поле боя, и совсем другое – быть заморенной где-то в подземельях.