Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 28)

Чертог имел удивительное сходство с сованскими залами – собственно, он таковым и являлся. Его план зарисовал сованский архитектор почти столетие назад, поэтому плавные изгибы, столь характерные для Сената, так выделялись среди геометрических форм Порт-Талаки. Форум имел разделение по ярусам, занимаемым по старшинству: каждый последующий уровень занимала младшая династия. В общей сложности было три яруса, включая тот, что находился на уровне пола. За скамьями верхнего яруса тянулось кольцо высоких окон, в которые лился солнечный свет. Каждый ярус поддерживали нефритовые колонны в виде каких-то зверей, вероятно, из казарских легенд.

Когда мы появились, в зале поднялся гул. Нас поместили в самом центре деревянной ложи, напоминавшей свидетельскую кафедру для дачи показаний в сованском суде – уместное сравнение, если учесть, что нам предстояло пережить. Что же до самих членов Совета, то они являли собой весьма разнородное сообщество. Я не заметила каких-то особых черт, которые указывали бы на некие социальные привилегии, вроде оттенка шерсти. Казары представляли собой помесь людей и степных волков, а не сованских, отчего у многих шерсть была пятнистой или полосатой. В одинаковой мере наличествовали черные, коричневые, янтарные, серые и рыжие масти. Но было что-то и от людей: у самок грудь была прикрыта – впрочем, это единственное, что отличало их от самцов. Если их что-то и объединяло, так это преклонный возраст: у многих на мордах проступала седина.

Признаюсь, я мало что понимала из происходящего. Казари, естественный язык казаров – в отличие от казаршпрек, гибридного языка, на котором они разговаривали с людьми, – представлял собой причудливое сочетание людских звуков и утробного, разнотонного рычания, чего и следовало ожидать от существ, сочетающих в себе людей и степных волков. Грубое, устрашающее наречие, одним своим звучанием порождавшее смятение в душе.

В течение часа мы наблюдали, как казары говорили, перекрикивались, указывая друг на друга и на нас. Затем в зале появились хьернкригеры, и Данай коротко пояснила, что речь зашла о схватке в Спирит-рад. Впервые за все время казары почтительно замолчали, и даже я поняла, что хьернкригер пользовались уважением.

– Они выступили с докладом, – сказала вполголоса Данаи, когда замолчали хьернкригер. – Исходя из того, что вы мне рассказывали.

– Где родичи Кимати? – спросил Вонвальт.

Данаи украдкой кивнула на одну из групп, занимающих нижний ярус, в поясах причудливой расцветки из оранжевого, черного и коричневого. Примечательные сами по себе, казары эти были примечательно богаты – судя по их кольцам, браслетам и ожерельям с драгоценными камнями. По всему было видно, что в Казарад они пользовались авторитетом.

– Династия Вестерайх, – сообщила Данаи.

– А кто из… – начал было Вонвальт, но Данаи шикнула на него. Спор разгорелся с новой силой, и на сей раз жарче прежнего, поскольку перешел в религиозную сферу.

В какой-то момент что-то изменилось, и голоса смолкли. В зале появился еще один казар, престарелый волколюд – или скорее волколюдица, если это различие имело значение, – с седой шерстью, в поношенной мантии, перехваченной выцветшим желтым поясом, тяжело опираясь на черную лакированную трость.

– Это Старшая Дознавательница, – сказала нам Данаи. – Говорите прямо и откровенно. Я буду переводить, хоть она немного и понимает по-саксански.

– Позвольте мне говорить, – обратился Вонвальт к нам с фон Остерлен, как будто у нас был иной выбор.

Дознавательница о чем-то спросила Данаи на своем утробном наречии. Я затаила дыхание.

Данаи наклонилась к Вонвальту.

– Она спрашивает, с какой целью вы прибыли сюда.

– Просить о помощи, – ответил Вонвальт.

Если я ждала проникновенных речей, то, очевидно, напрасно.

Данаи старательно перевела его слова на казаршпрек. По залу прокатился гул, но Старшая Дознавательница явно пользовалась уважением, и стоило ей поднять руку, как воцарилось молчание.

– Помощи в чем? – спросила Данаи и добавила вполголоса: – Вам следовало ожидать этого.

– В защите Киарай от уничтожения.

Данаи посмотрела на него с опаской и перевела. На этот раз казары отреагировали предсказуемо, и даже Дознавательнице пришлось несколько раз рявкнуть, чтобы добиться тишины.

– Что это значит? – перевела Данаи вопрос.

– Судьбы наших народов тесно переплетены. И так было испокон веков. С тех пор как Вален Саксанский пригласил Залисана стать Императорским Стражем, с тех пор как Аутун стал символом Хаугенатов, с тех пор как мы вместе освоили те редкие магические знания, предложенные миром, – с тех пор у нас, племени людей и племени волков, общая Судьба со всеми ее превратностями. Преуспеваем мы – преуспеете и вы. А когда угаснет наша звезда, померкнет и звезда Киарай.

Вонвальт выдержал паузу, чтобы Данаи перевела его проникновенную речь в неблагозвучный поток слов на казаршпрек.

– Вам известно, что саварские храмовники задались целью расширить южные границы Империи. Хоть долгое время их главной заботой оставались коренные народы саэков, я знаю, они обратили свой взор на северные поселения казаров. Тот факт, что их действия не получили одобрения от Императора, мало вас утешит, но это так.

За последние несколько месяцев во главе храмовников встал человек по имени Бартоломью Клавер. Клавер – злодей. Он представляет угрозу естественному порядку вещей. Этот человек преследует две цели: во-первых – занять Имперский трон, и он пойдет на все, чтобы достичь этого. Во-вторых, он стремится стать единственным хранителем и практиком древних знаний.

Клавер близок к достижению первой из своих целей. И если это уже произошло, то мы полагаем, что он поведет войско храмовников на север, прорубаясь сквозь армии, что встанут у него на пути между Пограничьем и Залом Одиночества в Сове. Эти армии малочисленны и не готовы к магическим ударам, что обрушатся на них. Так и было задумано: Клавер многие месяцы трудился над тем, чтобы отборные войска Империи завязли вдоль реки Ковы.

Мне выпало собрать все силы, какие только возможно, чтобы дать ему отпор. Есть некоторые успехи на севере Империи. Но этого по-прежнему недостаточно.

Вонвальт чуть помедлил, чтобы Данаи успела перевести. Но, судя по тишине в зале, непохоже было, что кто-то из членов совета, даже самые упертые, попытается прервать его.

– Я должен принести вам извинения и делаю это с готовностью и от чистого сердца. Мы явились в ваш великий город за помощью, но принесли с собой смерть и ужас. Убиты почтенные и мудрейшие члены Спирит-рад, и, хоть они погибли от руки Клавера, это я создал обстоятельства, навлекшие на них беду. Но это наглядно показало, сколь опасен Бартоломью Клавер и какую угрозу он несет вашему народу.

При этих словах я все же взглянула на Вонвальта с сомнением: зачастую он переоценивал способность окружающих принимать то, что он сам считал логически обоснованным и неизбежным.

– Вы слышали от своих Хьернкригеров о гнусных деяниях Клавера в Спирит-рад. Мы трое обязаны им жизнью. И, надеюсь, я смогу отплатить вам этим предостережением. Вам следует ударить на север. В Сове разброд, силы хаоса одерживают верх. Я обратился к Спирит-рад лишь затем, чтобы донести весть до Императорского Стража и передать вам его совет, ведь, насколько я понимаю, он мудр и почитаем. Решительный удар с юга в сочетании с натиском с севера еще может уберечь тысячи жизней, людей и казаров.

Я смиренно прошу Казарад о помощи и с готовностью отвечу на ваши вопросы, если таковые возникнут.

Данаи перевела его слова. Дознавательница хранила молчание. И в зале никто не подал голоса.

Очевидно, такого никто не ожидал.

Наконец Дознавательница что-то сказала Данаи, и та повернулась к нам.

– Вопросов нет. Сейчас вам лучше уйти. Пойдемте.

Несколько часов мы дожидались в аванзале, пока совет придет к решению. Порой дискуссия принимала поистине ожесточенный характер, и мне представлялось, каких острых вопросов они касались в эти минуты. Временами в зале, наоборот, воцарялась тревожная тишина. В конце концов к нам вышла Данаи и сказала, что мы можем идти.

– Что это значит? Это хороший знак? – спросил Вонвальт с несвойственным для него беспокойством.

Данаи пожала плечами.

– Честно, сама не знаю. Но, полагаю, если бы вас хотели непременно казнить, то уже взяли бы под стражу.

Нас вывели наружу, и мы снова оказались перед ступенями из красного камня.

– Я сделала все, что было в моих силах. Они закончат еще не скоро, им захочется выслушать все мнения и досконально все обговорить. Редко какой из домов отказывается от предоставленного слова, даже если это ничего не добавит к сути. – Она кивнула на город у подножия пирамиды: – Дожидаться можно и с удобствами.

Мы прошли по улицам Порт-Талаки и вернулись в резиденцию Данаи. Нам предложили фруктов, а также немного мяса и охлажденного травяного чая, хотя аппетита ни у кого не было. И все же во мне окрепла надежда, что нам удастся покинуть Киарай живыми. Даже если бы ничего больше не добились, я была бы счастлива такому исходу.

Данаи оказалась права, и до конца дня мы не получили никаких известий. Слуги наведались в дом сэра Анцо и принесли наши вещи. Данаи раздобыла для нас лошадей и совершила кое-какие приготовления, чтобы мы могли покинуть город.