Джоди Андерсон – Воровка памяти (страница 30)
Я просидела остаток вечера на балконе, в молчании, наедине с собственными мыслями, потягивая кафе и глядя, как солнце медленно заходит над Киарай.
В ту ночь мне приснилось, будто я проснулась в Спящем городе. За окном маршировали колонны солдат-демонов. Их сапоги ритмично чеканили шаги по брусчатке. Безумолчно трубили рога, и звук их походил на низкий гортанный зов.
В чертоге на каменной плите неистово совокуплялась обнаженная пара.
Вонвальт.
И я.
Со смешанным чувством очарования и ужаса я смотрела, как он навис над моим телом. Но если он, казалось, двигался механически и без удовольствия, и лицо его искажала гримаса боли, то вторая «я» театрально извивалась и стонала.
Где-то в чертоге капала вода. Кап-кап-кап, непрерывно.
Я решила подойти ближе, не обращая внимания на марш за окном. Тогда мне бросились в глаза некоторые странности. Тело и волосы женщины были не того цвета. Другая «я» была крупнее, а ее кожа – грубой и мозолистой от долгого ношения тяжелых доспехов.
Та вторая повернулась ко мне. Вонвальт продолжал натужно пыхтеть, как олень во время гона, и как будто даже не замечал меня.
– Здравствуй, Хелена, – проговорила женщина.
Затем она со смехом сорвала мое лицо и отшвырнула в стену, где оно и прилипло, точно мокрая бумага.
Это была фон Остерлен.
Я потянулась дрожащими пальцами к собственному лицу и обнаружила, что оно срезано.
Фон Остерлен улыбнулась, после чего из ее рта хлынула струя кровавой рвоты и ударила мне в лицо.
Когда я проснулась, уже брезжил рассвет.
Я осторожно ощупала лицо, и оно, конечно же, было в порядке.
Остаток ночи прошел без сна.
XI
Возвращение в Пограничье
Новости пришли следующим утром. Без лишнего шума нас разбудили слуги, а в главном зале дожидалась Данаи.
Мы трое старались не встречаться взглядами.
В зале же оказались и несколько волколюдов. Один был крупным, с седой шерстью, в одних лишь панталонах, перехваченных поясом оранжево-коричнево-черной расцветки. Я распознала цвета династии Вестервайх, на представителя которой указывала Данаи, – родича Кимати. У него был казарский ятаган в богатых ножнах, покрытых черным лаком и украшенных замысловатым серебряным узором.
Вторым казаром оказалась Старшая Дознавательница, хоть я и не сразу узнала ее. На ней была мантия, а капюшон скрывал морду.
Данаи заговорила с ними на казаршпрек, и я заметила, как Вонвальт внимательно к ним прислушивается, пользуясь случаем отточить навыки. Чуть погодя Данаи повернулась к нам.
– Казарад готов удовлетворить вашу просьбу. Это Ран-Джирика, представитель той же династии, что и Императорский Страж.
– Он… брат Кимати? – уточнил Вонвальт.
– Да. Он отдал за вас свой голос, что говорит о его вере в вас и вашу миссию. Вам следует проявить благодарность, – с нажимом добавила Данаи.
Вонвальт напрягся, явно уязвленный, но сумел изобразить легкий поклон в направлении Ран-Джирики.
– Ган-кур, – произнес он на казаршпрек, после чего вновь обратился к Данаи: – Вы передадите мою благодарность и признательность?
– В этом нет нужды.
Мы разом повернулись. Слова прозвучали из уст Старшей Дознавательницы, притом на саксанском.
– Вы говорите на нашем языке? – спросил Вонвальт.
– Я вам говорила об этом, – напомнила Данаи, встревоженная враждебными нотками в его голосе.
– Вы говорили, что она немного знает язык.
– Я говорю совсем мало, – ответила Дознавательница.
Она говорила с сильным акцентом и с трудом произносила некоторые звуки, в особенности когда требовалось сомкнуть губы или приставить язык к зубам, что неудивительно, учитывая форму пасти казаров. Но это, несомненно, был саксанский.
– Примите мою признательность от имени…
Но Дознавательница снова его прервала:
– В этом нет необходимости. Это я должна вас благодарить. Многие в Казарад уже давно ищут способ обезопасить наши северные границы. Ваша вчерашняя речь, грубая, нахальная и непрошеная, на самом деле произвела должный эффект – по крайней мере, в том, что касается вас. Должна сказать, многие хотели казнить вас только за то, что вы говорили вне очереди.
Мы с фон Остерлен беспокойно переглянулись.
– Казарад не отличается проницательностью и умением приходить к единогласию. Дома ставят свои интересы выше интересов Киарай…
– Политика везде одинакова, – заметил Вонвальт.
Дознавательнице явно не нравилось, что ее перебивают.
– Проблемы, о которых вы так горячо говорили, конечно же, нам известны. Но мы боялись, что развяжем войну с Империей. В свете того, что поведали вы и смогли подтвердить наши жрецы и Хьернкригеры, мы согласны, что необходимо срочно действовать, чтобы предотвратить катастрофу в мире смертных.
– Я рад, что сумел помочь.
– Хм… Храмовники представляют угрозу. Мы сдержанно отвечали на их агрессию, но, по правде говоря, нам трудно удержаться, и мы готовы уничтожить их, что бы они там ни представляли. И не стоит обманываться неудачами наших соседей в Кареше. Войска храмовников занимают северные равнины только потому, что мы их терпим.
Я восприняла ее слова с долей сомнения. Легко было критиковать храмовников, потому что мы их ненавидели. Но правда была в том, что они представляли собой эффективную боевую силу и имели в своем распоряжении самые крупные и мощные укрепления из когда-либо построенных Империей. С трудом верилось, что неудачи казаров на поле боя объяснялись исключительно их сомнениями.
– Ваше появление здесь стало удобным предлогом тому, что, скорее всего, уже произошло, – продолжала Дознавательница. – Жаль только, что двелшпрекерин пришлось заплатить за это жизнью. Но порой решительные действия начинаются с жестких шагов.
На Вонвальта явно произвела впечатление эта истина.
– Я рад, что вы с нами. Впервые за долгое время в моем сердце затеплилась надежда.
– Что ж, – промолвила Дознавательница. – Я бы приберегла громкие слова, – она кивнула в сторону двери. – Идемте, нас ждет долгий путь.
Мы вышли на улицу. Данаи велела слугам вынести наши вещи, и те ловко взгромоздили их на громадных лошадей, подобных тем, что были впряжены в повозку сэра Анцо. Эти крупные, мускулистые звери с черными рогами походили скорее на громадных оленей, нежели привычных саксанских коней, и были известны в Киарай как равнинные лошади. Неудивительно, что казары предпочитали на них ездить, ведь средний волколюд был семи футов ростом и в полтора раза тяжелее взрослого человека.
Мы выдвигались на север вшестером: наша троица, Данаи, Ран-Джирика и Салана, Старшая Дознавательница. Я не могла без посторонней помощи взобраться на равнинную лошадь, так что фон Остерлен пришлось подсадить меня. Животное как будто не возражало, а может, и вовсе было радо нести столь невесомого ездока. По счастью, эти создания слушались тех же команд, что и обычные лошади.
Мы двинулись по знойным, пыльным улицам Порт-Талаки. Порой прохожие оглядывались на нас, но мы почти не встречали препятствий. Многие из кожи вон лезли в попытках выразить свое почтение Салане, и я задумалась, какую роль она играла в жизни Киарай.
К тому времени как западные укрепления Порт-Талаки остались позади, мы провели в пути уже почти час. Широкие ухоженные каменные мостовые, выложенные геометрическими узорами, уступили место запыленной дороге из утоптанной красной земли. В нескольких милях от города движение оставалось оживленным, но этот поток довольно быстро иссяк. Салана рассказала, что с тех пор, как храмовники продвинулись на юг, торговля на севере практически сошла на нет, и карешцы предпочитали труднопроходимые, но хорошо известные тропы через горы Южной гряды.
Порт-Талака был подобен многим другим крупным городам той эпохи, и стоило нам совсем немного отдалиться от укреплений, как мы оказались посреди открытого пространства. В пределах нескольких миль земля орошалась под нужды сельского хозяйства, но далее дорога пролегала меж открытых, невозделанных пастбищ. Это была северная оконечность Киарай, северо-восточной страны Южных равнин. Последние представляли собой тысячи миль открытого пространства, хоть и пересеченные Южной грядой, отчего в Кареше было сухо и знойно, а в Киарай произрастали густые влажные леса под названием Реенвунд. Мне отчаянно хотелось увидеть их, но в тот раз мне не повезло. Когда мы приближались к южным рубежам сованского Пограничья, вокруг на многие мили не было ничего, кроме высокой, достающей до пояса и шелестящей на ветру травы, а в воздухе были слышны лишь крики птиц и гул насекомых. Уже в который раз я мысленно поблагодарила Данаи за легкую одежду, что она выдала нам.
Равнинные лошади, крепкие и выносливые, передвигались уверенной рысью. И это было весьма кстати: нам предстояло преодолеть немалый путь. В скором времени от Порт-Талаки осталось лишь далекое воспоминание, и нам не повстречалось никого, кроме пары смелых купцов, не побоявшихся саэков и пересекавших Пограничье.
Всю дорогу Вонвальт был занят тем, что упражнялся в казаршпрек. Я слышала, как он старательно проговаривал гласные и согласные. Данаи оказалась на удивление терпеливым учителем, и Салана, казалось, была рада помочь и поправляла, когда возникала необходимость. Но очень скоро потребность в этом почти отпала. Вонвальт вбирал знания с пугающей быстротой – впрочем, удивляться этому не стоило. Вонвальт был Правосудием, и ему хватало беглого взгляда, чтобы ознакомиться со сложным юридическим документом. К тому же казаршпрек имел в себе немало элементов саксанского.