Джоан Роулинг – Гарри Поттер и тайная комната (страница 24)

Профессор Биннз, случайно глянувший в класс посреди бесконечно нудного повествования о Всемирном собрании чародеев 1289 года, очень удивился.

– Мисс… э-э-э…

– Грейнджер, профессор. Простите, не могли бы вы рассказать о Тайной комнате, – звонко попросила Гермиона.

Дин Томас, глазевший в окно с разинутым ртом, встряхнулся и вышел из транса; Лаванда Браун подняла голову с ладоней, а локоть Невилла Лонгботтома соскользнул с края парты.

Профессор Биннз заморгал.

– Я преподаю историю магии, – сообщил он сухим хриплым голосом. – Я имею дело с фактами, мисс Грейнджер, а не с мифами и легендами. – Он прочистил горло – будто кусочек мела разломили пополам – и продолжал: – В сентябре того же года отделение комитета сардинских мудрецов…

Он запнулся и замолчал. Гермиона снова размахивала рукой.

– Мисс Грант?

– Пожалуйста, сэр, скажите, ведь легенды всегда основываются на фактах?

Профессор Биннз смотрел на нее в таком изумлении, что Гарри отчетливо понял: до сих пор никто никогда ни о чем не спрашивал его, живого или мертвого, на уроках.

– Полагаю, – медленно проговорил Биннз, – что да, у этой гипотезы есть сторонники. – Он уставился на Гермиону так, словно никогда раньше не видел школьницы. – Однако легенда, о которой вы спрашиваете, поразительна до нелепости.

Но теперь весь класс, затаив дыхание, ловил каждое слово профессора. Тот мутным взором оглядел обращенные к нему лица. Гарри видел, что столь внезапное и безоговорочное внимание совершенно учителя потрясло.

– Что же, – протянул он, – дайте вспомнить… Тайная комната… Вы все, разумеется, знаете, что «Хогварц» был основан около тысячи лет назад – точная дата неизвестна – четырьмя величайшими чародеями. Четыре колледжа «Хогварца» носят их имена: Годрик Гриффиндор, Хельга Хуффльпуфф, Эврана Вранзор и Салазар Слизерин. Вместе они построили замок вдали от любопытных глаз муглов, ибо в те времена простые люди не доверяли магии, а колдуны и ведьмы подвергались преследованиям.

Он сделал паузу, подслеповато обвел глазами класс и продолжил:

– Некоторое время основатели школы трудились в гармонии. Они по всей стране разыскивали детей с волшебными способностями, собирали их в замке и обучали. Но затем возникли разногласия между Слизерином и прочими. Слизерин считал, что принимать в «Хогварц» учеников следует избирательнее. Что магическое обучение должно быть доступно лишь детям с чистой колдовской кровью. Ему не нравилось, что в школу принимаются дети из мугловых семей, он считал, что им нельзя доверять. В конце концов он серьезно повздорил из-за этого с Гриффиндором и покинул школу.

Профессор Биннз снова помолчал, поджал губы и стал похож на старую сморщенную черепаху.

– Вот что сообщают достоверные исторические источники, – сказал он. – Но вокруг фактов накручена сомнительная легенда о Тайной комнате. Легенда гласит, что Слизерин построил в замке Тайную комнату, о которой другие три основателя ничего не знали. Он запечатал эту комнату таким образом, что никто не может открыть ее, пока в школу не вернется его истинный Наследник. Он один способен снять печать с Тайной комнаты, выпустить на волю сокрытый в ней ужас и посредством его очистить школу от недостойных.

Когда он закончил свое повествование, наступила тишина, но не та, сонная, что обычно окутывала занятия профессора Биннза. Все, затаив дыхание, с некоторой тревогой ждали продолжения. Профессор слегка рассердился.

– Все это, разумеется, сущий вздор, – подытожил он. – Замок неоднократно обыскивали на предмет наличия подобной Комнаты, поиски велись самыми опытными колдунами и ведьмами. Комнаты не существует. Это просто сказка в устрашение легковерным.

Рука Гермионы опять взметнулась.

– Сэр, а что конкретно вы подразумевали под «сокрытым в ней ужасом»?

– Считается, что в Комнате таится некий монстр и справиться с ним может лишь Наследник Слизерина, – тихо проскрипел профессор Биннз.

Дети испуганно переглянулись.

– Говорю вам, нет никакой Комнаты, – сказал профессор Биннз, вороша конспекты. – Нет Комнаты, и нет Наследника.

– Но ведь, сэр, – вмешался Шеймас Финниган, – если снять печать может только истинный Наследник Слизерина, никто другой и не способен ее найти.

– Чепуха, О’Флаэрти, – сварливо отрезал профессор Биннз, – раз многочисленным директорам и директрисам «Хогварца» не удалось…

– Но, профессор, – пропищала Парвати Патил, – может, чтобы открыть Комнату, нужна черная магия…

– Некоторые колдуны не пользуются черной магией вовсе не потому, что не умеют, мисс Патласти, – резко ответил профессор Биннз. – Повторяю, если люди, подобные Думбльдору…

– Но, может, надо быть в родстве со Слизерином и Думбльдор поэтому не в силах… – начал было Дин Томас, но профессор Биннз решил, что с него довольно.

– Все, хватит, – жестко оборвал он. – Это миф! Нет Комнаты! Нет свидетельств! Ничего Слизерин в школе не строил! Даже чуланчика для метел! Я жалею, что рассказал вам эту дурацкую историю! И сейчас, если соблаговолите, мы вернемся к настоящей истории, к достоверным, реальным, проверенным фактам!

И через пять минут класс вновь погрузился в обычное оцепенение.

– Я знал, что Салазар Слизерин был отпетый придурок, – сообщил Рон Гермионе и Гарри, когда после урока они пробирались по забитому коридору в гриффиндорскую башню, чтобы бросить рюкзаки перед ужином. – Но не догадывался, что он начал всю эту бузу по поводу чистой крови. Я бы за сто миллионов не пошел в его колледж. Честно, если бы Шляпа-Распредельница захотела отправить меня в «Слизерин», я бы убежал! Сел бы на поезд и поехал домой…

Гермиона энергично закивала, а Гарри промолчал. Но в животе у него очень неприятно екнуло.

Он никогда не рассказывал Рону с Гермионой, что Шляпа-Распредельница всерьез подумывала зачислить его в «Слизерин». Отчетливо, будто это случилось вчера, помнил Гарри прошлогоднее Распределение: стоило ему надеть Шляпу, тихий голосок зашептал на ухо: «Ты мог бы стать великим, знаешь, тут в голове все есть, а “Слизерин” выведет тебя прямо к величию, без сомненья…»

Но Гарри, уже наслушавшись о дурной репутации «Слизерина» и о том, сколько черных магов оттуда вышло, отчаянно взмолился: «Только не в “Слизерин”!» – и тогда Шляпа сказала: «Что ж, если уверен – пусть будет “Гриффиндор”!»

Маневрируя в толпе, они наткнулись на Колина Криви.

– Э-гей, Гарри!

– Привет, Колин! – автоматически ответил Гарри.

– Гарри! Гарри! Один мальчик из нашего класса говорит, что ты…

Но тут людской поток унес маленького Колина к Большому залу; Колин лишь прокричал напоследок:

– Увидимся, Гарри! – и исчез.

– И что же говорит о тебе мальчик из его класса? – заинтересовалась Гермиона.

– Что я Наследник Слизерина, надо думать, – вздохнул Гарри, и в животе стало еще неприятнее: он вспомнил, как убегал от него Джастин Финч-Флетчи.

– Что за народ! Любой ерунде верят! – возмутился Рон.

Толпа немного поредела, и по следующему лестничному маршу им удалось подняться без затруднений.

– Ты правда думаешь, что Тайная комната существует? – спросил Рон у Гермионы.

– Не знаю, – нахмурилась она. – Думбльдор не смог расколдовать миссис Норрис, и это наводит на мысль, что на нее напало нечто… ммм… нечеловеческое.

Тут они завернули за угол и очутились в том самом коридоре, где было совершено нападение. Они остановились, огляделись. Все было в точности как в тот вечер, только окоченевшее тело кошки не свисало с факельной подставки, а под стеной со зловещим сообщением «Тайная комната открыта» стоял стул.

– Филчев пост наблюдения, – пробормотал Рон.

Ребята переглянулись. В коридоре никого не было.

– Ничего, если мы немножечко тут поосмотримся? – Гарри бросил рюкзак, опустился на четвереньки и приготовился искать улики. – Следы сажи! – сказал он. – Вот!.. И вот…

– Иди-ка взгляни! – позвала Гермиона. – Как странно…

Гарри поднялся и подошел к окну рядом с надписью. Гермиона ткнула пальцем – на верхнем стекле скопилось штук двадцать пауков, и все, похоже, сражались за право первыми вылезти в маленькую щель. Длинная, серебристая паутина свисала, точно веревка, по которой все они вскарабкались, торопясь наружу.

– Ты когда-нибудь видел, чтобы пауки так себя вели? – удивленно спросила Гермиона.

– Нет, – ответил Гарри, – а ты, Рон? Рон?

Он оглянулся. Рон отошел подальше и, кажется, отчаянно боролся с желанием удрать.

– Ты что? – спросил Гарри.

– Я – не – люблю – пауков, – напряженно выговорил Рон.

– Я не знала, – сказала Гермиона, с изумлением на него глядя. – Ты же столько раз работал с ними на зельеделии…

– Дохлые – одно, – объяснил Рон. На окно он старался не смотреть. – Но живые – совсем другая песня, они ползают…

Гермиона хихикнула.

– Ничего смешного, – рассердился Рон, – если хочешь знать, когда мне было три года, Фред превратил моего… мишку… в огромного жуткого паука… за то, что я сломал его игрушечную метлу… Ты бы тоже их ненавидела, если бы у твоего мишки вдруг выросло столько ног и…

Он оборвал свою речь и содрогнулся. Гермиона изо всех сил старалась не расхохотаться. Чувствуя, что пора сменить тему, Гарри спросил:

– Помните, сколько воды тут было на полу? Откуда она взялась? Уже всё вытерли.

– Вот досюда дотекло. – Придя в себя, Рон обошел стул Филча и показал. – Прямо до двери.