Джоан Роулинг – Гарри Поттер и принц-полукровка (страница 43)

– Открой, – сказал Думбльдор.

Реддль не глядя снял крышку и вывалил содержимое коробки на постель. Гарри, ожидавший чего-то необыкновенного, увидел простенькие мелочи: серебряный наперсток, йо-йо, потускневшую губную гармошку. Оказавшись на воле, вещи мигом перестали дрожать и спокойно улеглись на одеяле.

– Ты все вернешь законным владельцам и принесешь извинения, – спокойно проговорил Думбльдор, убирая палочку в карман. – Я узнаю, было ли это сделано. И предупреждаю: в «Хогварце» воровства не терпят.

Реддль ничуть не смутился, по-прежнему холодно, оценивающе глядя на Думбльдора, и наконец бесцветно произнес:

– Да, сэр.

– В «Хогварце», – продолжал тот, – учат не только колдовать, но и управлять своими способностями. Ты – ненамеренно, я уверен, – применял их неподобающим образом. В нашей школе это не допускается. Конечно, ты не первый и не последний, кто пошел у магии на поводу. Но ты должен знать, что за провинности из «Хогварца» могут исключить, а министерство магии – да-да, есть такое министерство – наказывает нарушителей закона еще строже. Молодым колдунам следует понимать, что, вступая в наш мир, они должны подчиняться нашим законам.

– Да, сэр, – повторил Реддль.

Невозможно было прочесть его мысли; с непроницаемым лицом он сложил украденное обратно в коробку, а затем повернулся к Думбльдору и прямо заявил:

– Денег у меня нет.

– Это поправимо, – ответил Думбльдор и достал из кармана кожаный кошель. – В «Хогварце» имеется фонд для тех, кому нужна помощь для приобретения формы и учебников. Вероятно, какие-то книги заклинаний и прочее придется купить в магазине подержанных товаров, но…

– А где продаются книги заклинаний? – перебил Реддль. Он взял у Думбльдора тяжелый кошель, даже не поблагодарив, и теперь изучал толстый золотой галлеон.

– На Диагон-аллее, – сказал Думбльдор. – Список необходимого я принес. Я могу помочь тебе купить…

– Вы пойдете со мной? – Реддль поднял глаза.

– Конечно, если ты…

– Вы мне не нужны, – заявил Реддль. – Я привык делать все сам и всегда хожу по Лондону один. Как добраться до этой вашей Диагон-аллеи… сэр? – добавил он, поймав взгляд Думбльдора.

Гарри думал, Думбльдор будет настаивать на том, чтобы сопровождать Реддля, но директор опять его удивил. Он протянул Реддлю конверт со списком и, подробно объяснив, как добраться от приюта до «Дырявого котла», сказал:

– Ты увидишь его, хотя муглы вокруг – то есть не колдуны – не видят. Спросишь бармена Тома – запомнить легко, он твой тезка…

Реддль раздраженно дернул плечом, словно отгоняя надоедливую муху.

– Тебе не нравится имя Том?

– Томов как собак нерезаных, – пробормотал мальчик и, как будто против собственной воли, спросил: – А мой отец был колдун? Мне говорили, его тоже звали Том Реддль.

– Боюсь, я не в курсе, – мягко ответил Думбльдор.

– Мать не могла быть колдуньей, иначе бы она не умерла, – сказал Реддль скорее сам себе, нежели Думбльдору. – Так что, наверное, он… А когда я все куплю, как мне попасть в этот «Хогварц»?

– Это детально описано на втором листе пергамента, – ответил Думбльдор. – Ты отправишься первого сентября с вокзала Кингз-Кросс. Билет тоже в конверте.

Реддль кивнул. Думбльдор встал и снова протянул ему руку. Пожимая ее, Реддль сообщил:

– А я умею разговаривать со змеями! Я узнал, когда мы ездили в деревню, – они находят меня, шепчутся. Это нормально для колдуна?

Гарри понял, что Реддль молчал об этой самой странной своей особенности до последнего, рассчитывая потрясти Думбльдора.

– Необычно, – после минутного колебания отозвался тот, – однако не уникально.

Тон его был небрежен, но глаза с любопытством пробежали по лицу Реддля. Взрослый человек и мальчик постояли и поглядели друг на друга в упор. Затем Думбльдор отнял руку и направился к двери.

– До свидания, Том. До встречи в «Хогварце».

– Думаю, на сегодня достаточно, – сказал седой Думбльдор рядом с Гарри. Они невесомо пролетели сквозь тьму и, вернувшись в настоящее, очутились в кабинете.

– Садись, – сказал Думбльдор, приземлившись возле Гарри.

Тот повиновался; голова полнилась увиденным.

– Он поверил скорее, чем я… ну, когда вы объявили, что он колдун, – заметил Гарри. – Я сначала Огриду не поверил.

– Да, Реддль был готов узнать, что он – пользуясь его же словами – особенный.

– А вы уже… знали?

– Что встретил самого страшного черного колдуна всех времен? – уточнил Думбльдор. – Нет. Я понятия не имел, кем он вырастет. Но он определенно меня заинтриговал. Я вернулся в «Хогварц», зная, что за ним надо наблюдать. Я бы следил так или иначе, ведь он был одинок и без друзей, но тут стало ясно, что это необходимо не только ради его блага, но и для безопасности окружающих… Как ты видел, он обладал редкими для столь юного возраста способностями, а что самое интересное и зловещее, до некоторой степени научился ими управлять и использовал сознательно. Не случайно, как все дети, а целенаправленно, против других людей: чтобы напугать, наказать, подчинить. Истории о задушенном кролике и мальчике с девочкой, которых он заманил в пещеру, очень показательны… Могу сделать больно, если захочу…

– К тому же он был змееуст, – вставил Гарри.

– Да, действительно; это редкая способность, предположительно характерная для черных магов, хотя, как ты знаешь, среди хороших людей тоже встречаются змееусты. Вообще-то меня больше встревожило не умение разговаривать со змеями, а природная замкнутость, склонность к жестокости и очевидная жажда власти… Время снова сыграло с нами шутку, – заметил Думбльдор, показывая на окна, за которыми сгустилась тьма. – Но, прежде чем расстаться, хочу обратить твое внимание на некоторые подробности сцены, свидетелями которой мы стали, ибо они имеют прямое отношение к нашим дальнейшим занятиям. Во-первых, надеюсь, ты заметил реакцию Реддля на то, что еще кого-то зовут его именем, «Том»?

Гарри кивнул.

– Он презирал все, что связывало его с другими людьми, все, что делало его обыкновенным. Уже тогда мечтал быть иным, особенным, знаменитым. Всего через несколько лет после этого разговора он, как ты знаешь, отказался от своего имени и надел маску «лорда Вольдеморта»… Наверняка ты заметил и то, что Том Реддль с детства был крайне самодостаточен, скрытен и не имел друзей? Он не хотел помощи и не нуждался в сопровождении для поездки на Диагон-аллею. Он предпочитал действовать в одиночку. Взрослый Вольдеморт – такой же. Многие Упивающиеся Смертью называют себя его доверенными лицами, утверждают, что только они одни близки к нему и даже понимают его. Они заблуждаются. Друзей у лорда Вольдеморта не было и нет. Я думаю, они ему и не нужны… И наконец – на это нужно обратить внимание; надеюсь, ты еще не засыпаешь, – юный Том Реддль обожал трофеи. Ты же видел коробку с ворованным. Эти вещи взяты у жертв на память о собственных особенно жестоких подвигах – так сказать, сорочьи сувениры злодеяний. Не забывай об этой черте Вольдеморта, Гарри, позднее она будет для нас очень важна… А теперь тебе и в самом деле пора в постель.

Гарри встал, пошел к двери, и его взгляд упал на столик, где в прошлый раз лежало кольцо Ярволо Монстера. Сейчас кольца не было.

– Да, Гарри? – проговорил Думбльдор, поскольку Гарри внезапно остановился.

– Кольца нет, – сказал тот, озираясь. – Но я подумал, где-то здесь может быть, например, губная гармошка.

Думбльдор просиял и внимательно поглядел на него поверх очков-полумесяцев.

– Весьма проницательно. Но гармошка всегда была просто гармошкой.

С этими загадочными словами он взмахнул рукой, и Гарри понял, что аудиенция окончена.

Глава четырнадцатая

Фортуна фортуната

На следующий день первым уроком была гербология. Утром за завтраком Гарри, опасаясь чужих ушей, не смог рассказать Рону и Гермионе о занятии с Думбльдором, но потом, когда они шли через огород к теплицам, ввел друзей в курс дела. Пронзительный ветер, не стихавший все выходные, наконец успокоился, и снова повис странный туман, отчего нужную теплицу они отыскали не сразу. В этом триместре шестиклассникам предстояло изучать свирепней. Ребята выбрали себе сучковатый пень, встали вокруг и начали натягивать защитные перчатки.

– Фу, даже думать противно: маленький Сами-Знаете-Кто, – шепотом проговорил Рон. – Но я все равно не понимаю, зачем Думбльдор тебе это показывает. То есть оно, конечно, страшно интересно и прочее, но зачем?

– Кто его знает, – ответил Гарри, вставляя в рот капу. – Он говорит, это очень важно и поможет мне выжить.

– А по-моему, здорово, – серьезно сказала Гермиона. – Конечно, нужно выяснить о Вольдеморте как можно больше. Надо же знать его слабости.

– Кстати, как прошел ужин у Дивангарда? – поинтересовался Гарри, из-за капы очень невнятно.

– Знаешь, неплохо. – Гермиона надела защитные очки. – Он, конечно, нудил про своих знаменитых учеников и буквально стелился перед Маклаггеном, потому что у Маклаггена все из себя такие необыкновенные связи, зато очень вкусно накормил и познакомил с Гвеног Джонс.

– Гвеног Джонс? – Рон ошалело уставился на нее сквозь очки. – Та самая? Капитанша «Граальхедских гарпий»?

– Совершенно верно, – кивнула Гермиона. – Правда, лично я думаю, она слишком задается, но…

– Хватит болтать! – подбежав, строго прикрикнула профессор Спарж. – Вы отстаете; все уже приступили к работе, а Невилл добыл первый стручок!