Джоан Роулинг – Гарри Поттер и принц-полукровка (страница 44)
Ребята оглянулись. Действительно Невилл, с окровавленной губой и глубокими царапинами на щеке, сжимал в руках неприятно пульсирующий зеленый плод величиною с грейпфрут.
– Все, все, профессор, приступаем! – ответил Рон, а когда Спарж отвернулась, тихо сказал Гарри: – Надо было наложить
– Нет, не надо! – тут же возмутилась Гермиона, по обыкновению бурно реагируя на упоминания о заклинаниях Принца-полукровки. – Ладно… пора начинать…
Она обреченно посмотрела на мальчиков. Все трое тяжело вздохнули и решительно кинулись на сучковатый пень.
Тот моментально ожил; из верхушки выстрелили длинные колючие плети, похожие на ежевичные, и принялись исступленно хлестать по воздуху. Одна ветвь вцепилась Гермионе в волосы, но Рон геройски отогнал ее секатором. Гарри, изловчившись, захватил пару стеблей и связал их вместе; между веток, извивавшихся как щупальца, образовалось дупло. Гермиона храбро сунула туда руку по самый локоть, но дупло закрылось, поймав ее в ловушку. Гарри с Роном начали тянуть и ломать ветви, размыкая древесные челюсти, и Гермиона сумела выдернуть руку. В горсти она сжимала стручок, такой же как у Невилла. Колючие ветви мгновенно убрались внутрь, и сучковатый пень превратился в мертвый, абсолютно безобидный на вид кусок дерева.
– Когда у меня будет свой сад, я такую гадость заводить не стану, – объявил Рон, сдвигая очки на лоб и вытирая потное лицо.
– Дайте миску, – попросила Гермиона. Она старалась держать пульсирующий плод подальше от себя и с омерзением бросила его в миску, которую протянул Гарри.
– Нечего нос воротить, выжимайте их, выжимайте, они лучше всего, когда свежие! – крикнула профессор Спарж.
– В общем, – сказала Гермиона, невозмутимо продолжая разговор, точно сражения с пнем не было вовсе, – Дивангард устраивает рождественский вечер, и тебе, Гарри, на этот раз не отвертеться: он попросил меня выяснить, какие дни у тебя свободны, чтобы ты точно мог прийти.
Гарри застонал. Рон, который пытался расколоть стручок, сжимая его обеими руками, выпрямился и, надавив изо всех сил, недовольно буркнул:
– Эта вечеринка тоже для любимчиков?
– Для «Диван-клуба», да, – подтвердила Гермиона.
Стручок выскользнул из пальцев Рона, отлетел, ударился в окно теплицы, срикошетил, попал в голову профессору Спарж и сбил с нее старую залатанную шляпу. Гарри пошел подобрать стручок; когда он вернулся, Гермиона говорила:
– Слушай, это не я придумала название «Диван-клуб»…
– «Диван-клуб», – презрительно повторил Рон с гримасой, достойной Драко Малфоя. – Жалко смотреть на вас. Ладно, желаю хорошо повеселиться. Может, тебе охмурить Маклаггена, тогда Дивангард назначит вас королем и королевой Диванючек…
– Нам разрешили пригласить гостей, – сказала Гермиона и непонятно почему жгуче покраснела. – Я
Гарри внезапно пожалел, что стручок не улетел намного дальше: тогда сейчас он не оказался бы рядом с Роном и Гермионой. Оба его не замечали; он схватил миску и принялся воевать со стручком, стараясь как можно громче шуметь, но, к несчастью, все равно слышал каждое слово.
– Ты хотела позвать меня? – спросил Рон совсем другим голосом.
– Да, – гневно бросила Гермиона. – Но если ты хочешь, чтобы я
Повисла пауза. Гарри энергично долбил совком по тугому стручку.
– Совсем не хочу, – очень тихо пробормотал Рон.
Гарри, промахнувшись, попал совком по миске, и она разбилась.
– Репаро, – сказал он, тыча волшебной палочкой в осколки. Миска собралась воедино. Происшествие, однако, привело в чувство Рона и Гермиону, напомнив им о присутствии Гарри. Гермиона засуетилась, схватила книгу «Плотоядные деревья мира» и стала искать, как правильно выжимать сок из стручков свирепней; Рон притих, но при этом надулся от гордости.
– Дай-ка сюда, Гарри, – деловито велела Гермиона, – оказывается, его надо проткнуть чем-нибудь острым…
Гарри передал ей миску, и она занялась стручком, а они с Роном надели очки и снова набросились на пень.
Сражаясь с веткой, которая твердо вознамерилась его придушить, Гарри думал, что не так уж и удивлен; ему всегда казалось, что это случится рано или поздно. Но он не знал, как к этому относиться… Они с Чо стеснялись теперь даже посмотреть друг на друга, не то что заговорить; что, если Рон и Гермиона начнут встречаться, а потом расстанутся? Переживет ли такое их дружба? Помнится, в третьем классе, когда они поссорились и не разговаривали, а ему приходилось наводить между ними мосты, было очень неуютно… С другой стороны, что делать, если они не расстанутся и будут как Билл и Флёр, а он при них – третьим лишним, изнемогающим от неловкости?
– Попался! – заорал Рон, извлекая второй стручок. Гермионе как раз удалось расколоть первый, и в миске кишели бледно-зеленые семена, похожие на червячков.
До конца урока о вечеринке Дивангарда они больше не говорили. Следующие несколько дней Гарри пристально наблюдал за Роном и Гермионой, но те вели себя, как обычно, разве что стали чуть повежливей друг с другом. Гарри решил подождать и посмотреть, что произойдет на вечеринке, под влиянием усладэля и при неярком освещении, а пока переключился на более насущные заботы.
Кэти Белл по-прежнему лежала в больнице, и о выписке речи не шло, а значит, в многообещающей гриффиндорской команде, которую Гарри пестовал с самого сентября, не хватало одного Охотника. Гарри долго тянул с заменой, надеясь на возвращение Кэти, но в преддверии открытия сезона был вынужден признать, что в первом матче против «Слизерина» Кэти играть не сможет.
Мысль о новых отборочных испытаниях ужасала, поэтому однажды после превращений Гарри с неприятным чувством, имевшим мало общего с квидишем, подошел к Дину Томасу. В классе почти никого не осталось, но под потолком все еще носились щебечущие желтые птички – создания Гермионы; остальные не сумели сотворить из воздуха ни перышка.
– Ты еще хочешь быть Охотником?
– Что?.. Да, ну еще бы! – восторженно откликнулся Дин. За его спиной Шеймас Финниган с кислым видом закидывал в рюкзак учебники. Гарри знал, что Шеймас обидится, и предпочел бы не брать Дина, но, с другой стороны, благо команды прежде всего, а Дин на испытаниях сыграл лучше Шеймаса.
– Отлично, тогда ты принят, – сказал Гарри. – Тренировка сегодня в семь.
– Понял, – радостно кивнул Дин. – Ура, Гарри! Эх, поскорей бы рассказать Джинни!
И он вылетел из класса. Гарри остался наедине с Шеймасом, и этот сам по себе неловкий момент вконец испортила Гермионина канарейка, которая, пролетая над Шеймасом, нагадила ему на голову.
Выбор замены для Кэти огорчил не только Шеймаса. В общей гостиной много ворчали насчет того, что теперь в команде целых два одноклассника Гарри. Конечно, за школьные годы он успел свыкнуться с пересудами и почти не обращал на них внимания, однако понимал, что выиграть в грядущем матче просто необходимо. Если «Гриффиндор» победит, все сразу забудут, что когда-то критиковали капитана, и начнут уверять, будто всегда считали подобранную им команду великолепной… Ну а в случае проигрыша, мрачно думал Гарри… он давно уже свыкся с пересудами…
Вечером, наблюдая, как летает Дин, как слаженно он работает вместе с Джинни и Демельзой, Гарри нисколько не жалел о своем выборе. Отбивалы Пикс и Дауж тоже играли лучше день ото дня. Беспокоил только Рон.
Гарри всегда знал, что Рон – игрок нестабильный, нервный и неуверенный в себе. К сожалению, приближающееся открытие сезона сильно обострило все его страхи. Он пропустил полдюжины мячей – почти все были посланы Джинни – и играл все хаотичней, пока наконец не ударил по губам подлетевшую Демельзу Робинс. Бедняжка кривыми зигзагами полетела к земле, разбрызгивая во все стороны кровь.
– Я случайно, прости, Демельза, прости! – закричал Рон ей вслед. – Я просто…
– Опупел от страха, – сердито закончила за него Джинни, которая приземлилась рядом с Демельзой и осматривала ее распухшую губу. – Вот болван, Рон, смотри, что ты наделал!
– Я все исправлю, – сказал Гарри, опускаясь возле девочек, направил волшебную палочку на губу Демельзы и произнес: – Эпискей. И вообще, Джинни, не называй Рона болваном, ты не капитан команды…
– А я увидела, что тебе некогда назвать его болваном, и подумала, кто-то же должен…
Гарри с трудом подавил смех.
– Поехали, народ, взлетаем…
В целом тренировка оказалась одной из худших за весь триместр, но матч был слишком близко, и Гарри решил, что честность сейчас – не лучшая политика.
– Спасибо, все хорошо поработали, мы обязательно размажем «Слизерин», – утешил он, и Охотники с Отбивалами ушли из раздевалки вполне довольные.
– Я летал, как мешок драконьего навоза, – бесцветно произнес Рон, как только за Джинни захлопнулась дверь.
– Ничего подобного, – твердо возразил Гарри. – Ты лучший Охранник из всех, кто у меня пробовался. Просто ты очень нервный.
Всю дорогу до замка он ободрял Рона, и, когда они поднялись на второй этаж, Рон значительно повеселел. Гарри отвел в сторону гобелен, чтобы, как всегда, пройти в гриффиндорскую башню коротким путем, – и наткнулся на Дина и Джинни. Они стояли, тесно прижавшись друг к другу, и целовались с таким ожесточением, что, казалось, склеились ртами.