Джоан Роулинг – Гарри Поттер и принц-полукровка (страница 40)
– Вы видели, как Малфой выходил из магазина с похожим свертком?
– Нет, профессор, он велел Боргину хранить его в магазине…
– Но, Гарри, – перебила Гермиона, – Боргин спросил, хочет ли он забрать это с собой, и Малфой сказал «нет»…
– Потому что не хотел трогать, разве не ясно? – разозлился Гарри.
– Вообще-то он сказал: «Вы что, с ума сошли, как я по улице понесу?» – уточнила Гермиона.
– С ожерельем он бы и правда выглядел болваном, – заметил Рон.
– Рон, – устало сказала Гермиона, – его бы завернули, чтобы не касаться, и его легко было бы спрятать под плащом! По-моему, то, что он оставил у «Боргина и Д’Авило», либо очень шумное, либо большое и привлекает внимание… И потом, – она повысила голос, не давая Гарри перебить, – я ведь спросила у Боргина про ожерелье, помнишь? Я хотела выяснить, что Малфой просил хранить, вошла и увидела ожерелье. А Боргин просто назвал цену, не сказал, что оно продано…
– Да, но ты так себя вела, что он через пять секунд догадался, чего тебе надо, и не стал бы все тебе рассказывать, и вообще, Малфой сто раз мог послать за ожерельем…
– Ну все, тихо! – прикрикнула профессор Макгонаголл, когда Гермиона в гневе открыла рот. – Поттер, я ценю вашу откровенность, но мы не можем обвинить мистера Малфоя только потому, что он посещал магазин, где оно продавалось. Там бывают сотни людей…
– Вот и я о том же… – пробормотал Рон.
– В любом случае при таких строгих мерах безопасности ожерелье не могло попасть в школу без нашего ведома…
– Но…
– А самое главное, – заявила профессор Макгонаголл, – мистер Малфой не был сегодня в Хогсмеде.
Гарри разинул рот и сдулся как воздушный шарик.
– Откуда вы знаете, профессор?
– Оттуда, что он отрабатывал мое взыскание. Малфой второй раз подряд не выполнил домашнее задание по превращениям. Поэтому спасибо, что поделились со мной своими подозрениями, Поттер, – сказала она и решительно прошла к выходу, – но сейчас мне нужно в лазарет, проверить, как себя чувствует Кэти. Доброго вам всем вечера.
И она открыла дверь кабинета. Ребятам ничего не оставалось, кроме как молча выйти.
Гарри сердился на друзей за то, что они приняли сторону Макгонаголл, и все же, когда они стали обсуждать случившееся, не мог не подключиться к беседе.
– Как думаете, для кого было ожерелье? – спросил Рон на лестнице. Они направлялись в общую гостиную.
– Кто знает, – ответила Гермиона. – Но ему или ей крупно повезло. Не коснувшись ожерелья, сверток не развернуть.
– Могло быть для кого угодно, – сказал Гарри. – Во-первых, для Думбльдора. Упивающиеся Смертью были бы счастливы от него избавиться, он, наверное, их главная мишень. Или для Дивангарда – Думбльдор говорит, Вольдеморт очень хотел его заполучить, поэтому они вряд ли рады, что он встал на сторону Думбльдора. Или…
– Или для тебя, – забеспокоилась Гермиона.
– Только не для меня, – покачал головой Гарри, – иначе Кэти просто обернулась бы и его отдала. Я шел позади нее всю дорогу от «Трех метел». Учитывая проверки Филча, было бы гораздо разумней отдать сверток вне «Хогварца». Интересно, почему Малфой велел ей пронести его в замок?
– Гарри, Малфой не был в Хогсмеде! – напомнила Гермиона, даже притопнув ногой от досады.
– Значит, у него был сообщник, – не отступил Гарри. – Краббе или Гойл… а если подумать, другой Упивающийся Смертью, у него же теперь куча дружков почище Краббе с Гойлом…
Рон и Гермиона обменялись взглядами, ясно говорившими: «Спорить бесполезно».
– Королевская каша, – твердо сказала Гермиона, подходя к Толстой Тете.
Портрет распахнулся и впустил их в общую гостиную. Там было полно народу и пахло сырой одеждой; из-за плохой погоды многие рано вернулись из Хогсмеда. Однако никто не гомонил в страхе и не строил догадок; видимо, новость о Кэти сюда еще не дошла.
– Вообще-то нападение спланировано так себе. – Рон походя выгнал из кресла у камина какого-то первоклашку и сел сам. – Проклятие даже не проникло в замок. Ненадежненько.
– Ты прав, – ответила Гермиона, ногой вытолкнула Рона из кресла и снова предложила кресло первокласснику. – План совершенно не продуман.
– А с каких это пор Малфой у нас главный стратег? – осведомился Гарри.
Ни Рон, ни Гермиона не ответили.
Глава тринадцатая
Реддль в преддверии
На следующий день Кэти перевели в больницу св. Лоскута, Институт причудливых повреждений и патологий. Новость о проклятии успела распространиться по всей школе, но слухи ходили самые разные, и, похоже, никто, кроме Гарри, Рона и Гермионы, не подозревал, что истинным объектом нападения была не Кэти.
– И еще, конечно, знает Малфой, – заявил Гарри Рону и Гермионе.
Тех сразу поразил очередной приступ глухоты – такую тактику они избрали на случай, когда Гарри начинал развивать теорию о принадлежности Малфоя к Упивающимся Смертью.
Гарри не знал, вернется ли Думбльдор из своей таинственной поездки в срок и поспеет ли к занятию в понедельник, но, поскольку не получал никаких извещений, в восемь вечера постучал в кабинет директора и услышал приглашение войти. Думбльдор выглядел необычайно усталым, а его рука по-прежнему была черной и обугленной, однако он приветливо улыбнулся и указал Гарри на кресло. Дубльдум уже стоял на столе, отбрасывая на потолок серебристые отсветы.
– Насколько я знаю, ты бурно проводил время, – сказал Думбльдор. – Стал свидетелем происшествия с Кэти.
– Да, сэр. Как она?
– Все еще очень нездорова, но ей, можно считать, повезло. Видимо, она лишь чуть-чуть коснулась ожерелья: сквозь крохотную дырочку в перчатке. Если бы она надела его на шею или просто дотронулась голой рукой, смерть, скорее всего, была бы мгновенной. К счастью, профессор Злей сумел предотвратить быстрое распространение заклятия…
– Почему Злей? – вскинулся Гарри. – Почему не мадам Помфри?
– Возмутительно, – раздался негромкий голос с одного из портретов. Прапрадед Сириуса, Финей Нигеллий Блэк, который только что спал, положив щеку на руки, поднял голову. – В мое время учащимся не разрешалось задавать вопросы касательно ведения дел в школе.
– Да-да, благодарю вас, Финей, – успокаивающе покивал Думбльдор. – Видишь ли, Гарри, профессор Злей знает о черной магии намного больше, чем мадам Помфри. В общем, администрация больницы святого Лоскута ежечасно извещает меня о состоянии Кэти, и я надеюсь, что она, хоть и не сразу, но полностью поправится.
– Сэр, а где вы были в выходные? – спросил Гарри, хоть и чувствовал, что переходит границы дозволенного. Финей явно считал так же: от возмущения он тихо зашипел.
– Я бы предпочел не обсуждать это сейчас, – ответил Думбльдор. – Но в свое время ты непременно обо всем узнаешь.
– Вы мне расскажете? – поразился Гарри.
– Думаю, да, – сказал Думбльдор, доставая из внутреннего кармана новый флакон воспоминаний и вынимая пробку с помощью волшебной палочки.
– Сэр, – нерешительно заговорил Гарри, – в Хогсмеде я встретил Мундугнуса.
– Да, я уже знаю, что Мундугнус обращался с твоим имуществом без должного уважения, – чуть нахмурился Думбльдор. – После ваших дебатов около «Трех метел» он скрывается; надо полагать, боится меня. Впрочем, не беспокойся: вещей Сириуса он больше не тронет.
– Шелудивый недокровок ворует наследство Блэков? – разгневанно осведомился Финей Нигеллий и вышел куда-то за раму – видимо, отправился повидать свой портрет в доме № 12 на площади Мракэнтлен.
– Профессор, – после короткой паузы спросил Гарри, – профессор Макгонаголл рассказала вам, чтó мы с ней обсуждали после случая с Кэти? Насчет Драко Малфоя?
– Да, она рассказала о твоих подозрениях, – подтвердил Думбльдор.
– А вы?..
– Приму все необходимые меры в отношении причастных лиц, – сказал Думбльдор. – Но сейчас, Гарри, меня больше интересует наше занятие.
Гарри немного обиделся: если эти занятия настолько важны, почему между первым и вторым был такой большой перерыв? Впрочем, он решил временно забыть о Драко Малфое и стал следить, как Думбльдор сливает в дубльдум свежие воспоминания. Потом директор осторожно взял каменную чашу длинными тонкими пальцами и начал потихоньку вращать.
– Ты, конечно, помнишь, что в биографии лорда Вольдеморта мы остановились на том месте, когда красавец-мугл Том Реддль бросил ведьму-жену Меропу и вернулся в фамильный особняк. Меропа осталась в Лондоне одна. Под сердцем она носила ребенка, которому предстояло стать лордом Вольдемортом.
– Сэр, а откуда вы знаете, что она была в Лондоне?
– Благодаря свидетельству Каратака Д’Авило, – ответил Думбльдор. – По странному стечению обстоятельств, одного из основателей того самого магазина, где куплено небезызвестное ожерелье.
Он, будто золотоискатель, покрутил содержимое дубльдума, как уже не раз делал на глазах Гарри. Над серебристой субстанцией, медленно вращаясь, вырос маленький старичок, перламутровый, как привидение, но плотнее. Густая копна волос полностью скрывала его глаза.
– Да, оно нам досталось весьма забавным образом. Принесла одна молодая ведьма. Накануне Рождества, много-много лет назад. Сказала, очень деньги нужны, – впрочем, это и так было видно. Одета в рванье и давненько в положении… на сносях уже, понимаете? Заявила, что медальон принадлежал Слизерину. Ну, мы такое слышим постоянно: «Ах, это вещь самого Мерлина, его любимейший чайник». Но я взглянул повнимательней – а там его клеймо! Несколько простых заклинаний – и мне открылось, что вещь практически бесценна! А молодая дурочка, похоже, и не понимала даже, сколько стоит ее сокровище. Была счастлива десяти галлеонам. Лучшая сделка за всю нашу историю!