Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 59)
– Итак? – Профессор Трелони щелкнула длинными пальцами у Гарри перед носом – на удивление оживленно. – Дайте-ка мне взглянуть на ваши дневники.
К тому времени, как Трелони закончила громогласно толковать сны Гарри – и каждый сон, даже тот, где Гарри ел овсянку, предвещал его трагическую безвременную кончину, – он уже не очень-то ей сострадал. Профессор Кхембридж стояла чуть поодаль и делала записи. Когда зазвонил колокол, она первой спустилась по серебряной лесенке, а через десять минут уже встречала ребят в аудитории защиты от сил зла.
Когда они вошли, Кхембридж, улыбаясь собственным мыслям, что-то напевала про себя. Пока все доставали «Теорию защитной магии», Гарри и Рон поведали вернувшейся с арифмантики Гермионе обо всем, что случилось на прорицании, но она не успела задать ни одного вопроса: профессор Кхембридж призвала класс к порядку. Воцарилась тишина.
– Убрали палочки, – улыбаясь, велела Кхембридж. Оптимисты грустно спрятали их обратно в рюкзаки. – На прошлом уроке мы закончили изучение первой главы. Сейчас я прошу вас открыть учебник на странице девятнадцать и начать читать главу вторую, «Основные защитные теории и их происхождение». Объяснения не потребуются.
Самодовольно улыбаясь, она уселась за свой стол. Класс дружно вздохнул и открыл учебник на странице девятнадцать. Гарри без особого интереса подумал, хватит ли в этой книге глав на весь год, и собирался уже проверить оглавление, но вдруг заметил, что Гермиона опять подняла руку.
Профессор Кхембридж тоже заметила. Более того, оказалось, что на такой случай она выработала специальную тактику. Она не стала делать вид, будто не замечает вытянутой руки. Вместо этого она поднялась из-за стола, подошла к Гермионе, склонилась к ней и тихо-тихо, чтобы не мешать остальным, прошептала:
– Что на этот раз, мисс Грейнджер?
– Я уже читала вторую главу, – сказала Гермиона.
– Читайте третью.
– Ее я тоже уже читала. Я прочла всю книгу.
Профессор Кхембридж удивленно моргнула, но сумела сохранить самообладание.
– Тогда, полагаю, вы сможете пересказать, что говорит Уиляйл о контрпорче в главе пятнадцать.
– Он утверждает, что это название неверное, – ни на секунду не задумавшись, ответила Гермиона. – И что люди называют порчу «контрпорчей» в тех случаях, когда хотят оправдать ее применение.
Профессор Кхембридж подняла брови, и Гарри понял, что она против воли поражена.
– Но я не согласна, – продолжала Гермиона.
Брови профессора Кхембридж поднялись выше, а ее взгляд стал заметно холоднее.
– Не согласны? – переспросила она.
– Нет. – Гермиона, в отличие от Кхембридж, говорила четко и звучно и сумела привлечь внимание всего класса. – Мистер Уиляйл не любит порчу, да? А я считаю, что порча, если применять ее в защитных целях, бывает чрезвычайна полезна.
– Вот как? Вы считаете? – Профессор Кхембридж забыла, что нужно шептать, и выпрямилась во весь рост. – Боюсь вас огорчить, мисс Грейнджер, однако здесь, в классе, нам интересно мнение мистера Уиляйла, а не ваше.
– Но… – начала Гермиона.
– Довольно, – оборвала профессор Кхембридж. Она отошла к своему столу и повернулась к классу. Вся ее веселость сошла на нет. – Мисс Грейнджер, я намерена вычесть пять баллов у колледжа «Гриффиндор».
По рядам побежал ропот.
– За что?! – сердито вскричал Гарри.
– Не влезай! – лихорадочно зашептала Гермиона.
– За нарушение хода занятий посредством не относящихся к делу вопросов, – ровным голосом отвечала профессор Кхембридж. – Я здесь для того, чтобы обучать вас по одобренной министерством программе. Она не предусматривает обсуждение личных мнений учащихся по вопросам, в которых они некомпетентны. Возможно, мои предшественники давали вам больше свобод, но, поскольку ни один из них не прошел бы лицензирования – за исключением, быть может, профессора Страунса, который, по крайней мере, пытался следить за тем, чтобы изучаемые темы соответствовали вашей возрастной группе…
– Да-да, Страунс был великолепным учителем, – громко заявил Гарри, – с одним лишь маленьким недостатком: из затылка у него торчала физиономия Вольдеморта.
За этим заявлением последовала оглушительнейшая тишина. А затем…
– Мне кажется, мистер Поттер, еще одна неделя наказаний пойдет вам только на пользу, – мурлыкнула Кхембридж.
Порез на руке у Гарри еще не успел зажить и назавтра вновь кровоточил. Накануне вечером, отбывая наказание, Гарри не жаловался – он твердо решил не доставлять Кхембридж такой радости. Снова и снова он писал: «Я никогда не должен лгать», и хотя с каждой буквой порез становился все глубже, Гарри не издал ни единого звука.
Хуже всего в этой истории, как и предсказывал Джордж, оказалась реакция Ангелины. Когда во вторник утром Гарри пришел на завтрак, она загнала его в угол и так истошно заорала, что к ним подошла профессор Макгонаголл.
– Мисс Джонсон, как вы
– Но, профессор… Он
– Что?! Это правда, Поттер? – Профессор Макгонаголл круто обернулась к Гарри. – Взыскание? От кого?
– От профессора Кхембридж, – пробормотал Гарри, избегая взгляда профессора Макгонаголл, негодующе смотревшей на него сквозь квадратные очки.
– Вы хотите сказать, – Макгонаголл понизила голос, чтобы не услышали вранзорцы, которые сидели поблизости и уже навострили уши, – что после того, о чем мы с вами говорили в прошлый понедельник, вы опять сорвались на уроке профессора Кхембридж?
– Да, – признался Гарри, обращаясь к полу.
– Поттер, вы обязаны взять себя в руки! Вы так и напрашиваетесь на неприятности! Минус еще пять баллов!
– Но… как же… Профессор, нет! – возмущенный этой несправедливостью, воскликнул Гарри. – Меня и так наказали, зачем же еще и баллы вычитать?
– Затем, что наказания на вас не действуют! – поджав губы, ответила профессор Макгонаголл. – И больше ни слова об этом, Поттер! А вы, мисс Джонсон, на будущее запомните: кричать разрешается только на квидишном стадионе – иначе можете распрощаться с капитанством!
И профессор Макгонаголл решительно направилась к преподавательскому столу. Ангелина с величайшим презрением посмотрела на Гарри и тоже удалилась, а сам он, кипя от ярости, плюхнулся на скамью рядом с Роном.
– Мне каждый вечер режут руку, а она за это снимает баллы с «Гриффиндора»! Вот скажи, это справедливо?
– Да, друг, – сочувственно пробормотал Рон и положил Гарри на тарелку кусок бекона, – это и правда ни в какие ворота.
Гермиона, однако, лишь перелистнула страницу «Оракула» и ничего не сказала.
– Ты, конечно, считаешь, что Макгонаголл права, да?! – сердито крикнул Гарри, обращаясь к портрету Корнелиуса Фуджа на первой полосе.
– Мне очень жаль, что она вычла баллы, но я думаю, она была права, когда советовала не выходить из себя перед Кхембридж, – отвечал голос Гермионы из-за Фуджа, который, яростно жестикулируя, выступал с речью.
Гарри не разговаривал с Гермионой весь урок заклинаний, но после, когда они вошли в класс превращений, мигом забыл о своей обиде: в углу с пергаментом в руках сидела Кхембридж, и при виде нее все, что случилось за завтраком, мгновенно улетучилось у Гарри из головы.
– Отлично, – шепнул Рон, когда они садились на свои места. – Сейчас Кхембридж получит по заслугам.
Вошла профессор Макгонаголл – невозможно было понять, знает ли она, что в классе присутствует профессор Кхембридж.
– Тишина, – сказала профессор Макгонаголл, и воцарилось гробовое молчание. – Мистер Финниган, будьте любезны, подойдите ко мне, раздайте проверенные сочинения… Мисс Браун, пожалуйста, возьмите ящик с мышами… Что за глупости, ничего они вам не сделают! Раздайте всем по одной…
– Кхе-кхем, – кашлянула профессор Кхембридж, прибегнув к тому же дурацкому приему, которым воспользовалась на пиру, чтобы перебить Думбльдора. Профессор Макгонаголл не обратила ни малейшего внимания. Шеймас протянул Гарри его сочинение. Тот, не глядя на Шеймаса, забрал свою работу и с облегчением увидел, что каким-то непостижимым образом сумел написать ее «нормально».
– Прошу внимания… Дин Томас! Если вы еще раз сделаете что-нибудь подобное со своей мышью, я наложу на вас взыскание!.. Вы в большинстве своем научились заставлять исчезать улиток, и даже те, кто не мог до конца справиться с раковинами, поняли, в чем суть заклинания. Поэтому сегодня мы с вами…
– Кхе-кхем, – снова кашлянула профессор Кхембридж.
–
– Я лишь хотела уточнить, профессор, получили ли вы мою записку с указанием даты и времени проведения провер?..
– Разумеется, получила, в противном случае я давно бы поинтересовалась, что вы делаете у меня на уроке. – Профессор Макгонаголл решительно повернулась к Кхембридж спиной. Многие в классе злорадно переглянулись. – Итак, сегодня мы с вами переходим к значительно более сложному исчезанию мышей. Исчезальное заклинание…
– Кхе-кхем.
– Позвольте осведомиться, – с холодной яростью заговорила профессор Макгонаголл, поворачиваясь к Кхембридж, – как вы собираетесь получить представление о моих методах преподавания, если вы постоянно меня перебиваете? На моих уроках, видите ли, никому не разрешается разговаривать одновременно со мной.