Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 58)

– Но, – спросила Гермиона, – «П» – это же вроде…

– Совершенно верно, это «плохо», – ответил Ли. – Но все же лучше, чем «У» – «ужасающе».

Кровь бросилась Гарри в лицо. Он сделал вид, что подавился булочкой, и закашлялся, но, оправившись от мнимого припадка, с огорчением обнаружил, что Гермиона все еще обсуждает оценки, которые ставят на экзаменах на С.О.В.У.

– Значит, высшая оценка – это «В», «великолепно», – говорила она, – потом «Н»…

– Нет, сначала «С», – поправил Джордж, – «сверх стандарта». Кстати, мы с Фредом всегда считали, что нам должны по всем предметам ставить «С». Мы же приходили на экзамены – это уже сверх стандарта.

Все засмеялись, кроме Гермионы, упорно гнувшей свою линию:

– А после «С» идет «Н», «нормально», и это нижний проходной балл, да?

– Угу, – кивнул Фред, окунул булочку в суп, отправил в рот и заглотил целиком.

– Потом «П» – «плохо», – Рон в притворном ликовании воздел руки, – и «У». Что значит «ужасающе».

– А еще «Т», – напомнил Джордж.

– «Т»? – ужаснулась Гермиона. – Ниже «У»? Это что?

– «Тролль», – быстро ответил Джордж.

Гарри снова посмеялся вместе со всеми, хотя и не был уверен, что Джордж шутит. Он представил, как пытается скрыть от Гермионы, что получил «Т» на всех экзаменах, и немедленно дал себе слово с сегодняшнего дня больше заниматься.

– У вас уже инспектировали что-нибудь? – поинтересовался Фред.

– Нет, – ответила Гермиона. – А у вас?

– Только что, перед обедом, – сказал Джордж. – Заклинания.

– Ну и как? – хором спросили Гарри и Гермиона.

Фред пожал плечами:

– Не так уж и страшно. Кхембридж тихо сидела в уголке и писала на пергаменте. Вы же знаете Флитвика, она как будто в гости к нему пришла, он совсем не напрягался. А она в основном помалкивала. Спросила у Алисии, что у нас обычно бывает на заклинаниях, а Алисия сказала, что всегда очень интересно. Вот.

– Не знаю, к Флитвику, по-моему, не за что придраться, – сказал Джордж. – У него все сдают экзамены нормально.

– А что у вас после обеда? – спросил Фред у Гарри.

– Трелони…

– Вот уж «Т» так «Т»!

– …а потом Кхембридж собственной персоной.

– Тогда будь паинькой, тише воды ниже травы, – велел Джордж. – Если пропустишь еще хоть одну тренировку, Ангелина тебя убьет.

Чтобы встретиться с Кхембридж, Гарри не пришлось ждать урока защиты от сил зла. Только он вошел в сумеречный класс прорицания, уселся в самом дальнем уголке и полез в рюкзак за дневником сновидений, как Рон ткнул его локтем в бок. Гарри обернулся – над люком показался торс профессора Кхембридж. Веселая болтовня сразу смолкла. Внезапная тишина насторожила профессора Трелони, которая дрейфовала между столиками, раздавая «Толмач сновидений», и она обернулась.

– Добрый день, профессор Трелони, – с широчайшей улыбкой промурлыкала профессор Кхембридж. – Надеюсь, вы получили мою записку? С уведомлением о дне и часе проверки?

Профессор Трелони коротко и очень недовольно кивнула и продолжила раздавать учебники. Профессор Кхембридж, не переставая улыбаться, цапнула за спинку ближайшее кресло и подтащила его к креслу профессора Трелони, чтобы устроиться прямо у нее за спиной. Затем села, достала из цветастой сумки пергамент и выжидательно уставилась перед собой.

Профессор Трелони, у которой подрагивали руки, плотнее запахнулась в свои шали и сквозь мощные линзы очков воззрилась на класс.

– Сегодня мы продолжаем изучать пророческие сновидения, – начала она, храбро пытаясь придать дрожащему голосу мистическое звучание. – Пожалуйста, разделитесь на пары и с помощью «Толмача сновидений» растолкуйте свежие сны друг друга.

Она шагнула было к своему креслу, но, увидев, что рядом сидит профессор Кхембридж, круто свернула влево, к Парвати и Лаванде, уже погрузившимся в обсуждение последнего сна Парвати.

Гарри открыл «Толмач», украдкой наблюдая за Кхембридж. Та вовсю строчила на пергаменте. Пару минут спустя она встала и принялась ходить за Трелони по пятам, внимательно слушая ее разговоры с учениками, а изредка и сама задавая вопросы. Гарри поспешно склонился над книгой.

– Скорей, придумывай сон, – сказал он Рону, – вдруг эта старая жаба подойдет.

– Я в прошлый раз придумывал, – запротестовал Рон, – теперь твоя очередь.

– Прямо не знаю… – безнадежно пробормотал Гарри. В последнее время ему вообще ничего не снилось. – Ну, скажем… мне снилось, что я… утопил Злея в своем котле. Сойдет?

Рон хрюкнул и тоже открыл «Толмач».

– Так… Надо сложить твой возраст с датой, когда ты видел сон, и прибавить количество букв в теме сна… А что брать-то? «Утопил», «в котле» или «Злей»?

– Какая разница, бери что угодно. – Гарри отважился обернуться. Профессор Трелони обсуждала с Невиллом его дневник, а профессор Кхембридж стояла у нее за спиной и делала записи.

– Так, еще раз: когда тебе это приснилось? – спросил Рон, с головой ушедший в вычисления.

– Не знаю, вчера, когда хочешь, – ответил Гарри, стараясь расслышать, что говорит Кхембридж профессору Трелони. От него с Роном преподавательниц отделял всего один столик. Профессор Кхембридж опять что-то записывала, а у профессора Трелони был донельзя обескураженный вид.

– Скажите, – осведомилась Кхембридж, поднимая глаза на прорицательницу, – как давно вы занимаете эту должность?

Профессор Трелони, скрестив на груди руки и нахохлившись, словно защищаясь от унизительной инспекции, помолчала, недовольно уставившись на Кхембридж. Потом она, видимо, решила, что вопрос не настолько оскорбителен, чтобы его можно было с полным правом игнорировать, и обиженно произнесла:

– Почти шестнадцать лет.

– Немало. – Профессор Кхембридж сделала пометку. – Значит, вас нанял на работу профессор Думбльдор?

– Совершенно верно, – кивнула профессор Трелони.

Профессор Кхембридж сделала еще одну пометку.

– И вы праправнучка знаменитой предсказательницы Кассандры Трелони?

– Да. – Профессор Трелони выше подняла голову.

Снова пометка на пергаменте.

– Но, по-моему, – поправьте меня, если я ошибаюсь, – вы первая в семье после Кассандры наделены Внутренним Взором?

– Такие вещи часто передаются через… э-э… три поколения, – сказала профессор Трелони.

Улыбка на лице профессора Кхембридж стала шире.

– Разумеется, – сладко произнесла она, делая новую запись. – Что ж. Вы не могли бы что-нибудь мне предсказать? Будьте так любезны. – И, не переставая улыбаться, вопросительно подняла глаза на Трелони.

Профессор Трелони вся словно одеревенела, не в силах поверить своим ушам.

– Я вас не понимаю, – сказала она, конвульсивно тиская шали на тощей шее.

– Я попросила вас что-нибудь мне предсказать, – очень отчетливо повторила профессор Кхембридж.

Теперь уже не только Гарри и Рон, а весь класс осторожно, из-за учебников, слушал этот разговор. Большинство зачарованно смотрело на профессора Трелони. Та, зашелестев бусами и браслетами, гордо выпрямилась в полный рост.

– Видения не приходят по команде! – негодующе воскликнула она.

– Понятно, – мягко произнесла профессор Кхембридж, вновь что-то записывая.

– Я… но… но… подождите! – неожиданно вскричала профессор Трелони. Она пыталась изобразить загробную таинственность, но гневная дрожь в голосе изрядно портила впечатление. – Я… кажется, я действительно что-то вижу… это касается вас… о, я чувствую что-то… темное… какую-то беду…

Профессор Трелони наставила на Кхембридж трясущийся палец. Та, подняв брови, продолжала ласково улыбаться.

– Боюсь… Боюсь, вам угрожает смертельная опасность! – драматическим шепотом закончила профессор Трелони.

Возникла пауза. Профессор Кхембридж смерила профессора Трелони равнодушным взглядом.

– Понятно, – негромко сказала она и зацарапала на пергаменте. – Что же, если это ваш предел…

И отвернулась. Трелони застыла, тяжело дыша. Гарри переглянулся с Роном и понял, что они оба думают об одном: да, профессор Трелони глупая старая мошенница, но они всецело на ее стороне, потому что до смерти ненавидят Кхембридж, – и эти мысли владели друзьями несколько секунд, пока прорицательница внезапно не напустилась на них.