Джоан Роулинг – Гарри Поттер и орден фениксаа (страница 130)
– Ой ма… – выдохнула Гермиона.
Огрид наотмашь ударил сразу двух нападавших; те свалились. Огрид согнулся пополам – Гарри подумал, что сногсшибатель все-таки настиг его, но великан тут же распрямился, взваливая на шею какой-то мешок. Через секунду Гарри сообразил, что это бесчувственное тело Клыка.
– Держите его, держите! – визжала Кхембридж. Однако единственный оставшийся подручный не торопился лезть под кулаки Огриду и попятился прочь так быстро, что споткнулся о своего поверженного коллегу и упал. Огрид с Клыком на плечах повернулся и со всех ног побежал к воротам. Кхембридж послала вдогонку последний сногсшибатель, но промахнулась. Огрид растворился в темноте.
На астрономической башне воцарилось напряженное молчание – все, разинув рты, смотрели вниз. Потом профессор Тофти пролепетал:
– Э-э… ребята, осталось пять минут.
Гарри заполнил всего две трети карты, но ему было уже не до экзамена. Едва тот закончился, они с Роном и Гермионой наспех поставили телескопы на место и ринулись вниз по винтовой лестнице. У подножия собралась толпа. Никто и не собирался спать, все громко, возбужденно обсуждали произошедшее.
– Вот дрянь! – теряя голос от гнева, выкрикнула Гермиона. – Напасть ночью, исподтишка!
– Она хотела избежать сцены, как с Трелони, – изрек Эрни Макмиллан, протискиваясь к ним сквозь толпу.
– Огрид-то молодец, а? – сказал Рон, скорее испуганно, чем восхищенно. – А почему сногсшибатели от него отскакивали?
– Это все кровь гигантов, – дрожащим голосом объяснила Гермиона. – Они же как тролли, непрошибаемые… но вот… бедная профессор Макгонаголл… четыре сногсшибателя в грудь… а она ведь не молоденькая…
– Ужасно, ужасно, – проговорил Эрни, театрально качая головой. – Ладно, я пошел спать. Спокойной всем ночи.
Народ стал расходиться, продолжая взволнованно гомонить.
– По крайней мере, Огрида не забрали в Азкабан, – сказал Рон. – Теперь он небось отправится к Думбльдору, как думаете?
– Наверное. – Гермиона была на грани истерики. – Это же ужас! Я так надеялась, что вернется Думбльдор, а вместо этого мы остались без Огрида!
Они кое-как дотащились до гриффиндорской башни. В гостиной было полно народу. Шум во дворе разбудил нескольких ребят, а те поспешили поднять своих товарищей. Шеймас и Дин, вернувшиеся чуть раньше, уже поведали об увиденном.
– Но зачем увольнять Огрида сейчас? – покачала головой Ангелина Джонсон. – Он же не Трелони, а в этом году вообще преподает намного лучше!
– Кхембридж ненавидит полукровок. – Гермиона без сил опустилась в кресло. – И всегда хотела выжить Огрида.
– А потом, она думала, что это он подбрасывает нюхлей, – вставила Кэти Белл.
– Проклятье! – Ли Джордан прикрыл рот ладонью. – Это ведь я! Фред с Джорджем оставили парочку, ну я их ей левитационным заклятием и переправлял через окошечко.
– Она бы его уволила в любом случае, – сказал Дин. – Огрид – человек Думбльдора.
– Это правда, – сказал Гарри, сев рядом с Гермионой.
– Надеюсь, с профессором Макгонаголл все будет хорошо, – со слезами в голосе прошептала Лаванда.
– Ее отнесли в замок, мы видели из спальни, – доложил Колин Криви. – Но вид у нее не очень.
– Мадам Помфри ее вылечит, – твердо заявила Алисия Спиннет. – До сих пор она всегда всех вылечивала.
Около четырех утра все наконец разошлись. Но у Гарри сна не было ни в одном глазу; его преследовали воспоминания об Огриде, исчезающем в темноте. Гарри изнывал от ненависти к Кхембридж и никак не мог придумать для нее достойного наказания, хотя предложение Рона бросить ее на съедение взрывастым драклам было достойно рассмотрения. Гарри уснул, измышляя изощренные казни, и встал через три часа совершенно неотдохнувшим.
Последний экзамен, история магии, был назначен на вторую половину дня. После завтрака Гарри ужасно хотелось лечь и поспать, но он еще раньше запланировал с утра кое-что повторить, а потому сидел у окна гостиной, подпирая голову руками, и, из последних сил тараща глаза, читал одолженные у Гермионы конспекты – стопку в три с половиной фута высотой.
Пятиклассники вошли в Большой зал в два часа пополудни и расселись по местам. На столах лицом вниз лежали опросные листы. Гарри был абсолютно без сил и мечтал только об одном – чтобы все поскорее кончилось. Тогда можно будет пойти и лечь спать, а завтра – полная свобода, и они с Роном отправятся на стадион… и он полетает на Роновой метле…
– Откройте опросники, – сказала профессор Марчбэнкс и перевернула гигантские песочные часы. – Можете начинать.
Гарри уставился на первый вопрос. Он даже не сразу понял, что не в состоянии уразуметь смысла; бившаяся у окна оса ужасно отвлекала своим жужжанием. Потом Гарри начал писать, медленно, вымучивая каждое слово.
Имена не вспоминались, даты путались. Четвертый вопрос («На ваш взгляд, введение законов о пользовании волшебными палочками способствовало разжиганию гоблинских восстаний XVIII века или их подавлению?») вообще пришлось пропустить – Гарри решил, что вернется к нему в самом конце, если останется время. Он взялся было за пятый вопрос («Как в 1749 году был нарушен Закон о секретности и какие меры были введены во избежание повторения инцидента?»), но в итоге у него осталось неприятное ощущение, что он упустил нечто важное; кажется, в этой истории были как-то замешаны вампиры.
Гарри просмотрел вопросы, выискивая те, на которые точно может ответить, и его глаза споткнулись на десятом: «Расскажите об обстоятельствах, вследствие которых была образована Международная конфедерация чародейства, и объясните, почему колдуны Лихтенштейна отказались в нее вступать?»
Он начал писать, изредка посматривая на песочные часы. Он сидел за Парвати Патил; ее длинные черные волосы свисали поверх спинки стула. При малейшем движении Парвати в волосах у нее вспыхивали золотые искорки, и Гарри несколько раз ловил себя на том, что внимательно в них всматривается, – тогда приходилось встряхивать головой, чтобы хоть как-то прояснить мозги.
…
Вокруг шуршали перья, и этот звук напоминал мышиную возню. Солнце жгло затылок. Чем же несчастный Всеммерси не угодил колдунам Лихтенштейна? Кажется, это как-то связано с троллями… Гарри снова уставился в затылок Парвати. Если бы я владел легилименцией, то проник бы к ней в голову и узнал, как тролли поссорили Пьера Всеммерси и Лихтенштейн…
Он закрыл глаза и, чтобы исчезла эта ужасная красная пелена, уткнулся лицом в ладони. Всеммерси хотел прекратить охоту на троллей и дать им права… а Лихтенштейну досаждало племя злобных горных троллей… вот в чем было дело.
Гарри открыл глаза. От ослепительной белизны пергамента они заболели и заслезились. Гарри кое-как нацарапал две строчки про троллей и перечитал, что получилось. Не густо. А ведь у Гермионы по этому поводу было написано много страниц.
Он опять закрыл глаза, пытаясь увидеть, вспомнить… Первая встреча Конфедерации проходила во Франции, да, это он написал…
Гоблины хотели участвовать, но были удалены… и это написал…
А из Лихтенштейна никто даже не приехал…
А он целеустремленно, изредка переходя на бег, шагал по холодному темному коридору к департаменту тайн, полный решимости все-таки достичь конца пути… черная дверь, как всегда, широко распахнулась перед ним… вот круглая комната с множеством дверей…
Каменный пол… вперед, вперед, к следующей двери… вот световые блики на стенах, на полу, и странное механическое тиканье, но – нет времени выяснять, что это такое, надо торопиться…
Осталось всего несколько футов… он подбежал к третьей двери… та послушно, как все прочие, распахнулась…
Огромный зал с полками и стеклянными шарами… сердце бьется быстро-быстро… теперь-то он узнает… ряд девяносто семь… он повернул налево и побежал по проходу…
Что тут на полу? Бесформенное, черное, мечется как раненый зверь… Живот подвело от страха… от возбуждения…
Гарри заговорил пронзительным холодным голосом, в котором не было ничего человеческого:
– Возьми его… подними… я не могу до него дотронуться… но ты можешь…
Черное на полу шевельнулось. Гарри увидел белую руку с длинными пальцами, сжимающую волшебную палочку… Свою собственную руку… Пронзительный холодный голос сказал:
– Круцио!
Человек на полу закричал от боли, хотел встать, но, корчась, упал. Гарри расхохотался. Он отвел палочку, сняв проклятие; человек застонал и обмяк.
– Лорд Вольдеморт ждет…
Медленно-медленно, на трясущихся руках, человек оторвался от пола и поднял голову. Окровавленное, изможденное лицо искажено болью, подбородок дерзко вздернут…
– Тебе придется убить меня, – прошептал Сириус.
– Разумеется, я так и сделаю, но после, – отвечал ледяной голос. – Сначала ты принесешь то, что мне нужно, Блэк… думаешь, это была боль? Ошибаешься… у нас масса времени, а твоих криков никто не слышит…