Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 79)

Возможно, однако, что интерес юношей вызван вовсе не природными (весьма сомнительными) достоинствами мисс Грейнджер.

«Она уродка, – уверяет Панси Паркинсон, симпатичная и жизнерадостная девчушка-четвероклассница, – но она довольно-таки умная и вполне способна приготовить любовное зелье. Я думаю, именно так она их и завлекает».

Разумеется, в «Хогварце» приготовление любовного зелья запрещено, и, без сомнения, Альбусу Думбльдору в связи с этой гипотезой надлежит провести разбирательство. А тем временем людям, желающим добра Гарри Поттеру, остается лишь надеяться, что в следующий раз он подарит свое сердце более достойной кандидатке.

– Говорил я тебе! – шепотом вскричал Рон. Гермиона растерянно смотрела в журнал. – Говорил, что не надо злить Риту Вритер! Вот она из тебя и сделала какую-то… ночную бабочку!

Гермиона перестала потрясенно таращиться на статью и громко фыркнула.

– Ночную бабочку? – повторила она, уставившись на Рона и давясь от хохота.

– Мама их так называет, – пробормотал он, и его уши снова покраснели.

– Если это все, что может Рита, она определенно теряет хватку. – Гермиона, смеясь, бросила «Ведьмополитен» на пустой соседний стул. – Какая феноменальная чушь.

Глянув на слизеринцев, которые пристально следили за ней и за Гарри в надежде, что те расстроятся, Гермиона саркастически улыбнулась и помахала, после чего вместе с Гарри и Роном принялась доставать ингредиенты для умострильного зелья.

– Но кое-что тут странно, – пробормотала она минут через десять, и ее пестик завис над чашкой со скарабеями. – Откуда Рита узнала?..

– Что узнала? – тут же спросил Рон. – Ты случайно не готовила любовного зелья?

– Не говори глупостей, – отрезала Гермиона, вновь принимаясь растирать скарабеев. – Нет, просто… как она узнала, что Виктор приглашал меня к себе на каникулы?

Сказав это, Гермиона густо покраснела. Она тщательно избегала смотреть Рону в глаза.

– Что? – Рон с грохотом уронил пестик.

– Как только вытащил меня из озера, – смущенно пробормотала Гермиона, – и избавился от акульей головы. Мадам Помфри дала нам одеяла, и тогда он отвел меня в сторонку, чтобы судьи не услышали, и сказал, что, если у меня пока нет планов на лето, может, мне будет интересно прие…

– А ты что? – перебил Рон. Он подобрал пестик и с силой вкручивал его в стол, в добрых шести дюймах от чашки, поскольку не сводил глаз с Гермионы.

– И он действительно сказал, что не испытывал ничего подобного ни к кому другому, – Гермиона покраснела так, что Гарри физически ощущал, что от нее идет жар, – но как Рита Вритер могла услышать? Ее там не было… или была? Может, у нее в самом деле есть плащ-невидимка, может, она прокралась посмотреть второе испытание…

– А ты что сказала? – повторил Рон и так вдавил пестик в столешницу, что оставил вмятину.

– Ну, я так беспокоилась за тебя и за Гарри, что…

– Какой бы увлекательной ни была ваша личная жизнь, мисс Грейнджер, – раздался за их спинами ледяной голос, – я вынужден попросить вас не обсуждать ее у меня на уроке. Минус десять баллов с «Гриффиндора».

Оказывается, пока они разговаривали, к ним подкрался Злей. Все повернулись и уставились на них, а Малфой воспользовался случаем напомнить Гарри, что «ПОТТЕР – ВОНЮЧКА».

– Ах вот как… мы еще и журнальчики под столом почитываем! – Злей схватил «Ведьмополитен». – Еще десять баллов с «Гриффиндора»… ах, ну конечно… – Черные глаза Злея сверкнули: он увидел заметку Риты Вритер. – Когда же еще Поттеру собирать вырезки…

Подземелье сотряс хохот слизеринцев. Губы Злея изогнулись в неприятной улыбке. К возмущению Гарри, учитель принялся читать статью вслух.

– «Тайная сердечная рана Гарри Поттера…» Святые небеса, что ж еще с вами стряслось, Поттер? «Этот мальчик, возможно, совершенно не похож на других…»

Гарри ощущал, как горит у него лицо. В конце каждого предложения Злей делал паузу, чтобы слизеринцы могли всласть посмеяться. В исполнении Злея статья звучала в сто раз ужаснее.

– «…Людям, желающим добра Гарри Поттеру, остается лишь надеяться, что в следующий раз он подарит свое сердце более достойной кандидатке». Как трогательно, – осклабился Злей, закрывая журнал под взрывы хохота. – Что ж, тогда мне, пожалуй, лучше рассадить вас, чтобы вы думали об уроке, а не о ваших запутанных любовных отношениях. Уизли, вы останетесь здесь. Мисс Грейнджер, сюда, рядом с мисс Паркинсон. Поттер – за парту перед моим столом. Шевелитесь. И побыстрее.

Кипя от гнева, Гарри пошвырял в котел ингредиенты для зелья и рюкзак и потащил все это к пустой парте перед учительским столом. Злей прошел следом, сел и стал следить, как Гарри разгружает котел. Старательно не обращая внимания, Гарри продолжил растирать скарабеев, на месте каждого представляя противную рожу Злея.

– От внимания прессы, Поттер, ваше непомерно раздутое самомнение, того и гляди, лопнет, – тихо промолвил Злей, как только класс успокоился.

Гарри не ответил. Он понимал, что это провокация, Злей и раньше так поступал. Очевидно, ищет повод вычесть у «Гриффиндора» еще как минимум пятьдесят баллов.

– Вы, вероятно, пребываете в заблуждении, будто весь колдовской мир от вас без ума, – продолжал Злей почти беззвучно, чтобы слышал его один Гарри (а тот усердно растирал жуков, хотя они и так уже превратились в пыль), – но вот мне абсолютно безразлично, как часто ваша физиономия мелькает в газетах. Вы, Поттер, для меня не более чем гадкий мальчишка, считающий, что правила придуманы не для него.

Гарри высыпал порошок в котел и начал резать имбирный корень. Руки его дрожали от злости, но он упорно не поднимал глаз, будто не слыша Злея.

– Поэтому предупреждаю, Поттер, – не унимался тот. Голос его стал еще тише и еще страшнее. – Знаменитость или нет, если я вас поймаю при очередном взломе моего кабинета…

– Я не подходил к вашему кабинету! – взорвался Гарри, забыв о своей притворной глухоте.

– Не лгите, – прошипел Злей, и его бездонные черные глаза вбурились в глаза Гарри. – Кожа бумсланга. Жаброводоросли. И то и другое – из моего личного хранилища, и я прекрасно знаю, кто их взял.

Гарри не отводил взгляда, изо всех сил стараясь не моргать и не выглядеть виноватым. Вообще-то он не крал ни того ни другого. Кожу бумсланга еще во втором классе украла Гермиона для всеэссенции, и хотя Злей всю дорогу подозревал Гарри, он так и не смог ничего доказать. А жаброводоросли украл Добби.

– Не знаю, о чем вы говорите, – равнодушно соврал Гарри.

– Вас не было в спальне в ту ночь, когда взломали мой кабинет! – все так же шепотом вскричал Злей. – Я это знаю, Поттер! Может быть, Шизоглаз Хмури и вступил в ваш фан-клуб, но я с вашим поведением мириться не намерен! Еще одна ночная прогулка в мой кабинет, Поттер, и вы поплатитесь!

– Хорошо, – невозмутимо ответил Гарри, вновь занявшись имбирным корнем. – Я это учту, если мне приспичит туда попасть.

Глаза Злея полыхнули огнем. Он сунул руку под мантию. На какое-то безумное мгновение Гарри решил, что Злей сейчас вытащит палочку и наложит на него проклятие, – но потом увидел, что тот достал хрустальный пузырек с абсолютно прозрачной жидкостью. Гарри вытаращился.

– Знаете, что это такое, Поттер? – с угрожающим блеском в глазах осведомился Злей.

– Нет, – ответил Гарри, на сей раз совершенно честно.

– Это признавалиум – исповедальное зелье, такое сильное, что хватит и трех капель, чтобы вы перед всем классом раскрыли свои самые сокровенные тайны, – страшным голосом сказал Злей. – Использование этого зелья строжайшим образом контролируется министерством магии. Но если вы не будете вести себя как следует, может так случиться, что моя рука дрогнет над вашим вечерним кубком с тыквенным соком. И тогда, Поттер… мы узнаем, были вы в моем кабинете или нет.

Гарри ничего не ответил. Он снова взял нож и стал резать имбирный корень. Это исповедальное зелье ему сильно не понравилось, а главное, он не сомневался, что Злей вполне способен подлить ему пару капель. Гарри еле сдержал дрожь при мысли о том, чтó бы тогда рассказал… Он не только подставил бы друзей – для начала, Добби и Гермиону, – но выдал бы и другие секреты… контакты с Сириусом, а также… внутри все сжалось при одной только мысли – его чувства к Чо… Он ссыпал корни в котел и задумался, не взять ли пример с Хмури и не начать ли пить исключительно из персональной фляжки.

В дверь постучали.

– Войдите, – нормальным голосом сказал Злей.

Ученики дружно повернулись к двери. Вошел профессор Каркаров. Все смотрели, как он идет к учительскому столу. Он был сильно взволнован и крутил пальцем бородку.

– Нужно поговорить, – отрывисто произнес Каркаров, подойдя. Ему очень не хотелось, чтобы его услышали, и он едва шевелил губами; создавалось впечатление, будто в класс явился очень неумелый чревовещатель. Гарри не отрывал глаз от имбирного корня и внимательно прислушивался.

– Поговорим после урока, Каркаров… – начал было Злей, но Каркаров перебил:

– Я хочу поговорить сейчас, чтобы ты не улизнул, Злотеус. Ты меня избегаешь.

– После урока, – отрезал Злей.

Под предлогом того, что смотрит на просвет, достаточно ли желчи броненосца он налил в мерный стаканчик, Гарри бросил осторожный взгляд на обоих. Каркаров очень нервничал, Злей раздувал ноздри.

Остаток занятия Каркаров провисел над Злеем – очевидно, не хотел, чтобы тот сразу слинял. Желая услышать, о чем будет говорить Каркаров, Гарри за пару минут до колокола нарочно опрокинул бутылку с желчью броненосца, и это дало ему повод спрятаться за котлом, вытирая лужу. Остальные ученики тем временем шумно покидали класс.