Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 78)
– Гарри, ты молодец! – закричала Гермиона. – Ты справился, ты сам догадался как!
– Ну… – начал было Гарри. Он непременно рассказал бы ей про Добби, но вовремя поймал взгляд Каркарова. Тот единственный из судей не встал из-за стола, единственный не показал, что рад благополучному возвращению Гарри, Рона и сестры Флёр. – Да, точно. – Гарри повысил голос, чтобы Каркаров услышал.
– У тебя в волосах вотяной шук, Херми-оун-нина, – сказал Крум.
У Гарри создалось впечатление, что тот хочет вновь привлечь ее внимание к себе и, возможно, напомнить, что это он только что вытащил ее из озера; но Гермиона нетерпеливо сбросила жука и продолжила:
– Но только ты превысил лимит, Гарри… Ты что, так долго нас искал?
– Да нет… нашел-то я вас легко…
Ощущение собственного идиотизма росло. Теперь, когда он выбрался из воды, ему было совершенно ясно, что Думбльдор принял все меры предосторожности и не допустил бы, чтоб заложники погибли только потому, что за ними не явились чемпионы. Что ж он сразу не схватил Рона и не уплыл? Был бы первым… Вот Седрик с Крумом не тратили времени на остальных, они не поверили русалочьей песне…
Думбльдор склонился над водой, серьезно обсуждая что-то с главной и самой страшной русалкой. Думбльдор скрипел горлом, как и русалиды над водой; стало быть, он умеет разговаривать по-русальи. Наконец директор выпрямился, повернулся к остальным судьям и сказал:
– Посовещаемся, пожалуй.
Судьи принялись совещаться. Мадам Помфри спасла Рона из объятий Перси, отвела его к Гарри и прочим, дала одеяло и «Вскипидрин», а затем направилась к Флёр и ее сестре. Руки и лицо Флёр были в порезах, мантия порвана, но Флёр не обращала внимания и не разрешила промыть себе раны.
– Позаботьтесь о Габгиэль, – попросила она мадам Помфри, а затем повернулась к Гарри: – Ти ее спас, – выдохнула она, – хотья она и не твоя залёжница.
– Да, – ответил Гарри, отчаянно жалея, что не оставил всех трех девочек на дне.
Флёр нагнулась, поцеловала Гарри в обе щеки (лицо у него вспыхнуло, и он не удивился бы, если бы из ушей снова пошел пар), а потом обратилась к Рону:
– И ти тожье… ти помогаль…
– Да, – с огромной надеждой подтвердил Рон, – да, немного…
Флёр бросилась и к нему и тоже поцеловала. Гермиону это откровенно взбесило, но тут рядом, заставив их всех подпрыгнуть, а трибуны умолкнуть, загремел магически усиленный голос Людо Шульмана:
– Дамы и господа, мы приняли решение. Предводительница русалидов Затонида поведала нам обо всем, что произошло на дне озера, и в результате чемпионы из пятидесяти максимальных баллов получают следующие оценки… Мисс Флёр Делакёр продемонстрировала великолепное владение пузыреголовым заклятием, но уже почти у цели была атакована загрыбастами и не сумела спасти своего заложника. Ей присуждается двадцать пять баллов.
Аплодисменты с трибун.
– Я заслужила ноль, – сквозь комок в горле проговорила Флёр, тряхнув прекрасной головой.
– Мистер Седрик Диггори, также использовавший пузыреголовое заклятие, первым вернулся со своим заложником, но превысил лимит на одну минуту. – Дикие крики хуффльпуффцев; Гарри заметил, как Чо одарила Седрика восторженным взглядом. – Он получает сорок семь баллов.
У Гарри упало сердце. Если Седрик превысил временной лимит, что уж говорить о нем самом.
– Мистер Виктор Крум воспользовался неполной формой превращения, оказавшейся тем не менее эффективной, и вернулся со своим заложником вторым. Он получает сорок баллов.
Каркаров с весьма победоносным видом хлопал громче всех.
– Мистер Гарри Поттер очень удачно воспользовался жаброводорослями, – продолжал Шульман. – Он вернулся последним, сильно превысив временной лимит. Однако предводительница русалидов уведомила нас, что мистер Поттер добрался до заложников первым, а задержался потому, что был твердо намерен обеспечить безопасное возвращение всех заложников, а не только своего.
Рон с Гермионой одарили Гарри одинаковыми взглядами – то ли злились, то ли соболезновали.
– Большинство судей, – тут Шульман злобно посмотрел на Каркарова, – считают, что он продемонстрировал неколебимую смелость и моральный дух, которые заслуживают высшей оценки. Однако… Гарри Поттер получает сорок пять баллов.
У Гарри екнуло сердце – теперь на первое место вышли они с Седриком. Рон с Гермионой, не ожидавшие такого поворота событий, уставились на Гарри, потом засмеялись и яростно зааплодировали вместе с остальными.
– Вот так-то, Гарри! – завопил Рон, перекрикивая шум. – Как выясняется, ты не балда – у тебя просто неколебимый моральный дух!
Флёр тоже очень горячо хлопала, а вот Крум насупился. Он попробовал опять вовлечь Гермиону в беседу, но та была занята – она радовалась за Гарри и не слушала.
– Третье, и последнее, испытание состоится на закате двадцать четвертого июня, – сообщил Шульман. – Участников уведомят о сути задания ровно за месяц. И спасибо всем, что болеете за чемпионов.
Все закончилось, как в тумане, думал Гарри, когда мадам Помфри погнала чемпионов и заложников в школу, чтобы они переоделись в сухое… все закончилось, он прорвался… и до двадцать четвертого июня можно ни о чем не беспокоиться…
«Как только попаду в Хогсмед, – решил он, поднимаясь по каменным ступеням в замок, – куплю Добби по паре носков на каждый день года».
Возвращение Мягколапа
После второго испытания все жаждали услышать в подробностях, что случилось на дне озера, и Рон в кои-то веки тоже купался в лучах славы. Гарри заметил, что с каждым пересказом Ронова версия постепенно меняется. Сначала он, судя по всему, говорил правду – по крайней мере, его история совпадала с историей Гермионы: Думбльдор в кабинете профессора Макгонаголл погрузил заложников в зачарованный сон, заверив предварительно, что они будут в полной безопасности и проснутся, лишь когда вновь окажутся над водой. Однако уже через неделю повествование Рона леденило душу – в похищении участвовало пятьдесят вооруженных до зубов русалов, и Рон, разумеется, сражался до последнего, а связали его, только основательно отметелив.
– Но в рукаве я спрятал волшебную палочку, – уверял он Падму Патил (теперь, когда Рон сделался знаменитостью, она к нему сильно потеплела и при встречах нередко останавливалась поболтать). – И если б я захотел, я бы им показал, этим русалидиотам.
– Что бы ты им показал? Как умеешь храпеть? – ядовито вмешалась Гермиона. Ее в последнее время совсем задразнили – дескать, вот кого Виктору Круму так не хватает на земле, – и она постоянно пребывала во взвинченном состоянии.
У Рона покраснели уши, и в дальнейшем он рассказывал только про зачарованный сон.
В марте погода стала суше, но дули пронизывающие ветра, на занятиях во дворе буквально сдиравшие кожу с лица и рук. Почту приносили с опозданием – сов сдувало с курса. Неясыть, с которой Гарри сообщил Сириусу о походе в Хогсмед, вернулась в пятницу к завтраку. Перья у птицы топорщились во все стороны. Не успел Гарри забрать ответ, неясыть в ужасе улетела, явно опасаясь, что ее снова отправят с поручением.
Письмо было немногим длиннее предыдущего:
Приходи к перелазу через изгородь в конце дороги из Хогсмеда (за магазином Дервиша и Гашиша) в два часа в субботу. Принеси еды, сколько сможешь.
– Он что, вернулся в Хогсмед? – изумился Рон.
– Похоже на то, – ответила Гермиона.
– Быть такого не может, – тревожно сказал Гарри. – Если его поймают…
– До сих пор ведь не поймали, – откликнулся Рон. – К тому же дементоров там больше нет.
Гарри задумчиво свернул письмо. Если уж быть до конца честным, ему очень хотелось, чтобы Сириус вернулся. Поэтому на последний урок – сдвоенное зельеделие – он спускался значительно веселее, чем обычно по пути в подземелье.
У дверей толклись Малфой, Краббе, Гойл, Панси Паркинсон и ее подружки. Все они, довольно ухмыляясь, что-то рассматривали. Когда подошли Гарри, Рон и Гермиона, мопсоподобная Панси выглянула из-за широкой спины Гойла.
– Вот они, вот они! – захихикала она, и кучка слизеринцев расступилась. Гарри увидел в руках у Панси журнал «Ведьмополитен». На обложке двигалось изображение кудрявой, зубасто улыбающейся ведьмочки – она указывала волшебной палочкой на большой бисквитный торт.
– Вот, Грейнджер, лови! Тебе понравится! – громко объявила Панси и швырнула журнал Гермионе. Та поймала, ничего не понимая. Тут дверь подземелья отворилась, и Злей поманил учеников внутрь.
Гермиона, Гарри и Рон, как всегда, направились к задней парте. Едва Злей повернулся спиной к классу, чтобы записать на доске состав сегодняшнего зелья, Гермиона принялась судорожно листать под партой журнал. Наконец в середине она нашла, что искала. Гарри с Роном наклонились поближе. Цветная фотография Гарри иллюстрировала короткую заметку, озаглавленную «Тайная сердечная рана Гарри Поттера»:
Этот мальчик, возможно, совершенно не похож на других – но все же и он подвержен естественным переживаниям юности, – сообщает Рита Вритер. – Лишенный любви и ласки после трагической потери родителей, четырнадцатилетний Гарри Поттер думал, что нашел утешение в своей девушке, муглорожденной Гермионе Грейнджер. Бедняжка не знал, что вскоре ему предстоит новый удар – как будто в его жизни мало было тяжких потерь.
Мисс Грейнджер, невзрачная, но амбициозная особа, судя по всему, обладает неодолимой тягой к знаменитостям – тягой, которую не под силу удовлетворить одному Гарри Поттеру. С прибытия в «Хогварц» Ловчего болгарской квидишной команды Виктора Крума, героя последнего мирового чемпионата, мисс Грейнджер играла чувствами обоих юношей. Крум, не скрывающий того, что потерял голову от чар лицемерки Грейнджер, уже пригласил ее приехать к нему в Болгарию на летние каникулы, уверяя, что «не испытывал ничего подобного ни к одной девушке».