Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 71)

Ночью в четверг Гарри тихонько забрался в кровать, надел там плащ, а затем прокрался вниз и, как в ту ночь, когда Огрид показывал ему драконов, подождал, пока откроется дыра за портретом. На сей раз снаружи стоял Рон, он и сказал Толстой Тете пароль («жареный банан»).

– Удачи! – пробормотал Рон, пролезая в общую гостиную мимо Гарри.

Двигаться под плащом сегодня было неудобно: под мышкой зажато тяжелое яйцо, в другой руке Карта. К счастью, в коридорах, залитых лунным светом, было тихо и безлюдно, и к тому же Гарри стратегически то и дело проверял Карту, чтобы не столкнуться с теми, кого следует избегать. Дойдя до статуи Бориса Бессмысленного, растерянного колдуна в перчатках не на ту руку, Гарри нашел нужную дверь, близко к ней наклонился и, согласно инструкции Седрика, прошептал:

– Хвойный освежающий.

Дверь со скрипом отворилась. Гарри проскользнул внутрь, закрыл щеколду, снял плащ-невидимку и осмотрелся.

Первым делом он подумал так: да, ради этой ванной имеет смысл стать старостой. Все вокруг сплошь из белого мрамора, неярко горят свечи в великолепных канделябрах, в полу посредине прямоугольное углубление – видимо, бассейн. По краям бассейна имелось множество золотых кранов, инкрустированных разноцветными драгоценными камнями, – на каждом кране свой. Трамплин для ныряния здесь тоже был. Окна закрывали длинные белые шторы; в углу высилась стопка белых пушистых полотенец. На стене висела одна-единственная картина, изображающая блондинистую русалку, уснувшую на скале. Русалка посапывала, и длинная прядь, упавшая ей на лицо, легонько шевелилась.

Гарри сложил на пол плащ, Карту и яйцо, прошел дальше, озираясь, и его шаги гулким эхом отразились от стен. Какой бы прекрасной ни была ванная и как бы ему ни хотелось открыть парочку-троечку этих красивых кранов – теперь он сильно заподозрил, что Седрик его надул. Как это поможет разгадать загадку? Тем не менее он пристроил полотенце, плащ, Карту и яйцо на край ванны-бассейна, встал на колени и несколько кранов повернул.

Сразу стало понятно, что из них льется вода, смешанная с цветной пеной, и ничего подобного Гарри никогда не видал. Из одного крана ползли розовые и голубые пузыри размером с футбольный мяч; из другого струилось что-то вроде снежной каши – она, показалось Гарри, выдержала бы даже его вес; из третьего вырывался сильно надушенный пурпурный пар, повисавший над водой. Некоторое время Гарри забавлялся, открывая и закрывая краны. Особенно ему понравился тот, чья струя била по воде и широкими дугами взлетала. А между тем глубокий бассейн уже наполнился горячей водой, пеной и пузырями (удивительно быстро, если учесть его размеры). Гарри закрыл все краны, снял халат, пижаму, шлепанцы и погрузился в воду.

Было так глубоко, что ноги еле-еле доставали до дна, и он не отказал себе в удовольствии проплыть пару раз туда и обратно. Затем вернулся к бортику и побродил у края бассейна, уставившись на яйцо. Горячая, разноцветная и душистая пена была в высшей степени приятна, но ничего мало-мальски похожего на озарение не снизошло.

Гарри мокрыми руками открыл яйцо. Вой заметался по ванной комнате, отражаясь от мраморных стен, по-прежнему ни на что не похожий, а из-за эха и вовсе невыносимый. Гарри поскорее захлопнул яйцо, испугавшись, что завывания привлекут Филча, и задумавшись, не в этом ли заключается коварный план Седрика, – но тут вздрогнул так, что яйцо выпало из рук и укатилось. Кто-то внезапно произнес:

– На твоем месте я бы открыла его под водой.

От ужаса Гарри поскользнулся и изрядно наглотался пены. Отплевываясь, он встал в воде и увидел призрак очень хмурой барышни, восседавшей, скрестив ноги, на кране. Это была Меланхольная Миртл, чей плач обыкновенно слышался из сифона в туалете тремя этажами ниже.

– Миртл! – возмутился Гарри. – Я… на мне ничего нет!

Вряд ли это имело значение в такой густой пене, но у него возникло кошмарное подозрение, что Миртл шпионила за ним из крана с той минуты, как он здесь появился.

– Когда ты залезал в воду, я зажмурилась, – сказал призрак, заморгав глазами за толстыми стеклами очков. – Ты не навещал меня уже тыщу лет.

– Да… точно… – пробормотал Гарри, сгибая колени, чтобы Миртл точно ничего не увидела, кроме его головы. – Мне же и не полагается ходить в ваш туалет, правда? Он ведь женский.

– Когда-то тебя это не смущало, – несчастным голосом упрекнула Миртл. – Ты сидел там часами.

Это была истинная правда. В свое время неработающий туалет Миртл очень пригодился Гарри, Рону и Гермионе для тайного изготовления всеэссенции – запрещенного зелья, с помощью которого Гарри с Роном на час превратились в двойников Краббе и Гойла и сумели пробраться в общую гостиную «Слизерина».

– Меня отругали за то, что я туда ходил, – объяснил Гарри. И почти не соврал; один раз на выходе оттуда его изловил Перси. – И я подумал, что мне, наверное, лучше там не появляться.

– А… понятно… – угрюмо ковыряя прыщ на подбородке, протянула Миртл. – Ладно… не важно… Я бы опустила яйцо в воду. Так Седрик Диггори делал.

– А ты и за ним шпионила? – вознегодовал Гарри. – Ты что же это, пробираешься сюда по вечерам посмотреть, как старосты моются?

– Иногда, – хитро ответила Миртл, – но раньше я ни с кем не заговаривала.

– Я польщен, – мрачно бросил Гарри. – Закрой глаза!

Он удостоверился, что Миртл как следует прикрыла очки ладошками, выскочил из ванны и, накрепко обмотавшись полотенцем, пошел за яйцом.

Когда он снова оказался в воде, Миртл раздвинула пальцы и сказала:

– Давай… открой его!

Гарри опустил яйцо под слой пены, открыл… и на этот раз оно не завыло. Из него полилась булькающая песня – будто кто-то под водой полоскал горло. Слова различить было невозможно.

– Голову тоже под воду, – распорядилась Миртл; командовала она с явным наслаждением. – Давай!

Гарри глубоко вдохнул, соскользнул вниз – и теперь, сидя в обнимку с яйцом на мраморном дне пенной ванны, он услышал хор дребезжащих, неземных голосов:

Иди на голос, но усвой: Не можем петь мы над землей. Мы взяли то, чего тебе Хватать не будет на земле. И у тебя всего лишь час, Чтоб это отобрать у нас. Пройдет часок, и все, привет, — Оно уж не увидит свет.

Гарри всплыл, и его голова вырвалась на поверхность над слоем пузырьков. Он убрал с глаз мокрые волосы.

– Слышал? – спросила Миртл.

– Да… «Иди на голос»… и пойду, куда деваться… погоди, я еще послушаю… – И он снова нырнул.

За три подводных прослушивания он запомнил стихи, а затем, глубоко задумавшись, побродил в воде. Миртл сидела и наблюдала.

– Нужно найти людей, чьи голоса не слышны над землей… – медленно проговорил он. – Э-э-э… это кто же такие?

– Ну ты и тугодум!

Он никогда не видел, чтобы Миртл была так довольна, если не считать того раза, когда у Гермионы от всеэссенции покрылось шерстью лицо и вырос хвост.

Гарри, напряженно размышляя, водил глазами по стенам… раз голоса слышны только под водой, значит, логично предположить, что поют некие подводные существа. Он поделился своей теорией с Миртл, и та в ответ ухмыльнулась.

– То же самое говорил и Диггори, – сказала она. – Лежал тут и сам с собой разговаривал лет сто. Или тыщу… почти все пузыри осели…

– Под водой… – задумчиво проговорил Гарри. – Миртл… кто кроме гигантского кальмара живет в озере?

– Кто только не живет, – ответила она. – Я иногда там бываю… иногда выбора нет, если кто-то неожиданно спускает воду…

Стараясь не воображать, как Миртл вместе с содержимым унитаза улетает по канализационным трубам в озеро, Гарри продолжил:

– Хорошо, кто-нибудь с человеческими голосами там живет? Подожди-ка…

Взгляд Гарри упал на изображение спящей русалки.

– Миртл, русалки там есть?

– О-о-о, какой ты молодец! – похвалила она, сверкнув очками. – Диггори думал гораздо дольше! Хотя она не спала. – Миртл с мрачным неодобрением кивнула на русалку. – Хохотала, выпендривалась, плавниками трясла…

– Значит, все правильно? – обрадовался Гарри. – Второе задание состоит в том, чтобы найти в озере русалок и… и…

Внезапно до него дошел смысл собственных слов, и радость стремительно вылилась из него, будто кто-то вытащил из живота затычку. Плавает-то он не очень хорошо, толком не учился. Когда они были маленькие, Дудли водили на уроки плавания, а Гарри – ни разу; видимо, Дурслеи надеялись, что в один прекрасный день он утонет. Поплавать в этой ванне – еще туда-сюда, но в озере… оно же огромное, глубокое… а русалки наверняка живут на самом дне…

– Миртл, – тихо позвал Гарри, – а как же мне там дышать?

При этих словах глаза Миртл вдруг снова наполнились слезами.

– Какая бестактность! – пробормотала она и полезла в карман за носовым платком.

– Почему бестактность? – не понял Гарри.

– Говорить со мной о дыхании! – взвилась Миртл, и ее пронзительный крик громким эхом отозвался в ванной. – Когда я сама не могу… когда я уже… много лет… – Она зарылась лицом в платок и громко захлюпала носом.

Гарри вспомнил, как чувствительна Миртл к тому, что мертва, – остальные привидения не поднимали по этому поводу столько шума и не обижались на каждое слово.

– Прости, – сказал он нетерпеливо, – я не имел в виду… я забыл…

– Конечно, очень просто забыть, что Миртл умерла, – икая, Миртл посмотрела на него опухшими глазами. – Никто про меня не помнил и при жизни! Сколько времени им понадобилось, чтобы обнаружить мое тело, – вечность! – уж я-то знаю, сколько я просидела, их дожидаясь! В туалет зашла Олив Хорнби. «Ты опять здесь, Миртл? Все дуешься? – спросила она. – А то профессор Диппет велел мне тебя найти…» И тут увидела мое тело… О-о-о, этого она не забыла до смертного часа… уж я постаралась… все ходила за ней и напоминала, даже на свадьбе ее брата…