Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 55)

– Это было потрясающе, Поттер! – закричала профессор Макгонаголл, едва он слез с метлы, – что с ее стороны было непомерной похвалой. Она показала на его плечо (и Гарри заметил, что у нее трясутся руки): – Срочно идите к мадам Помфри, потом судьи объявят результат… сюда… она уже, наверное, закончила с Диггори…

– Молодчина, Гарри! – прохрипел Огрид. – Просто молодчина! Против хвосторога, это ж надо, ты ж знаешь, Чарли сказал, это самый страш…

– Спасибо, Огрид, – громко перебил Гарри, чтобы Огрид не проговорился.

Профессор Хмури тоже был очень доволен, его волшебный глаз танцевал в глазнице.

– Быстро и чисто, Поттер, – пророкотал он.

– Все, Поттер, в медпункт, пожалуйста, – велела профессор Макгонаголл.

Гарри вышел из загона, все еще не в силах отдышаться, и в дверях соседней палатки увидел озабоченную мадам Помфри.

– Драконы! – с отвращением воскликнула она, затаскивая Гарри внутрь.

Палатка была поделена на отсеки; сквозь полотно Гарри различил силуэт Седрика, но тот вроде бы не сильно пострадал – во всяком случае, он сидел. Мадам Помфри осмотрела рану на плече у Гарри, безостановочно ворча:

– В том году дементоры, теперь драконы, что еще они в школу притащат? Ну, тебе очень повезло… рана неглубокая… только сначала продезинфицируем…

Она смазала порез пурпурной жидкостью, которая щипала и дымилась, но потом ткнула в плечо палочкой, и рана мигом затянулась.

– А сейчас посиди минутку спокойно – посиди, я сказала. Успеешь еще узнать оценки.

Мадам Помфри стремительно вышла, и Гарри услышал, как в соседнем отсеке она спрашивает:

– А теперь как себя чувствуешь, Диггори?

Гарри не сиделось; его переполнял адреналин. Он встал и собрался посмотреть, что происходит снаружи, но выйти не успел – внутрь ворвались двое: Гермиона, а следом за ней Рон.

– Гарри, ты был великолепен! – надтреснутым голосом произнесла Гермиона. На щеках у нее отпечатались следы ногтей – видимо, от страха она хваталась за лицо. – Это было просто потрясающе! Правда!

Но Гарри смотрел на смертельно бледного Рона. А тот глядел на Гарри как на привидение.

– Гарри, – очень серьезно сказал Рон, – не знаю, кто положил твою заявку в Кубок, но я… я думаю, они хотят тебя укокошить!

И вдруг все стало так, будто последних недель и не было – будто они встретились впервые с тех пор, как Гарри объявили чемпионом.

– Дошло наконец? – ледяным тоном произнес Гарри. – Ну ты и тупица.

Гермиона испуганно стояла между ними, переводя взгляд с одного на другого. Рон неуверенно открыл рот. Гарри догадался, что Рон собирается извиниться, но вдруг понял, что не хочет этого слышать.

– Да все нормально, – отмахнулся он, прежде чем Рон успел произнести хоть слово, – забудем.

– Нет, – возразил Рон, – зря я…

– Забудем, – повторил Гарри.

Рон нервно улыбнулся, и Гарри улыбнулся в ответ.

Гермиона расплакалась.

– Вот уж не о чем плакать! – сказал ей пораженный Гарри.

– Вы оба такие дураки! – закричала она и топнула ногой. Слезы брызнули на мантию. Потом – они не успели воспрепятствовать – Гермиона обняла их обоих и убежала, теперь уже откровенно, в голос, рыдая.

– Дурдом, – покачал головой Рон. – Гарри, пошли, сейчас твои оценки объявят…

Подхватив золотое яйцо и «Всполох», ощущая небывалый подъем – кто бы мог подумать час назад, что такое возможно, – Гарри, пригнувшись, вышел из палатки. Рон шагал рядом и тараторил:

– Ты был лучше всех, честно, просто никакого сравнения. Седрик сделал что-то странное, превратил камень на земле в собаку… хотел, чтобы дракон нападал на собаку, а не на него. Крутое, конечно, было превращение, ну и вроде как сработало, он же все-таки добыл яйцо, но его обожгло – дракон на полдороге передумал и решил все-таки напасть на него, а не на лабрадора, Седрик еле увернулся. А эта Флёр, у нее было такое заклинание, она ввела дракона в транс – тоже вроде как сработало, он заснул, но потом захрапел, из ноздри огонь, у Флёр подол загорелся, пришлось тушить водой из палочки. А Крум – ты не поверишь, он даже не подумал взлететь! Но после тебя он, наверно, был лучше всех. Вмазал дракону каким-то заклинанием прямо в глаз! Правда, дракон давай топтаться и реветь, половину яиц передавил, а за это снимаются баллы, их нельзя было портить.

Они подошли к загону, и Рон перевел дыхание. Теперь, когда хвосторога забрали, Гарри понял, где сидят пятеро судей – прямо напротив, на возвышении, в креслах, задрапированных золотой тканью.

– Оценки от одного до десяти, каждый ставит свою, – поведал Рон, и Гарри, прищурившись, увидел, как первый судья – мадам Максим – поднимает палочку. Из палочки вылетела длинная серебряная лента, свернувшаяся в цифру «8».

– Неплохо! – воскликнул Рон под аплодисменты с трибун. – Наверное, вычла два балла за плечо…

Следующим был мистер Сгорбс. Он выпустил в воздух цифру «9».

– Обнадеживает! – обрадовался Рон, заехав Гарри по спине.

Затем Думбльдор. Он тоже поставил «9». Трибуны бесновались.

Людо Шульман – «10».

– Десять? – не поверил своим глазам Гарри. – Но… меня же поранили… что это он?

– Гарри, не жалуйся! – в восторге вскричал Рон.

Наконец палочку поднял Каркаров. Он выждал мгновение, а затем в воздух выстрелила цифра «4».

– Чего? – гневно заорал Рон. – Четыре? Ах ты мешок с дерьмом, это нечестно, ты же Круму десять поставил!

Но Гарри было безразлично, пусть Каркаров ставит ему хоть ноль. То, что Рон возмущался за него, стоило все сто баллов. Гарри, разумеется, Рону об этом не сказал, но когда он шагал из загона, сердце его танцевало от счастья. И за него радовался не только Рон… не только гриффиндорцы. На трибунах ликовала почти вся школа. Увидев, через что ему пришлось пройти, они встали на его сторону, болели за него так же, как и за Седрика… а на слизеринцев наплевать, пусть теперь говорят, что хотят.

– Вы вдвоем на первом месте! Ты и Крум! – Чарли Уизли выбежал им навстречу – Гарри с Роном уже направились было к школе. – Слушай, мне надо мчаться, послать маме сову, я ей обещал обо всем рассказать – но это было невероятно! Ах да – велено передать, чтоб ты задержался… Шульман хочет вам что-то сказать в чемпионской палатке.

Рон обещал подождать, и Гарри вернулся в палатку, которая почему-то выглядела совершенно иначе, гостеприимной и уютной. Гарри сравнил свои ощущения, когда уворачивался от хвосторога и когда ждал в палатке… ожидание несравнимо хуже, без вопросов.

Флёр, Седрик и Крум вошли вместе.

Половину лица Седрика покрывал толстый слой оранжевой мази – очевидно, лекарство от ожога. Увидев Гарри, он заулыбался:

– Молодец, Гарри.

– Ты тоже, – улыбнулся в ответ Гарри.

– Вы все молодцы, все! – В палатку ворвался Людо Шульман, довольный, будто сам только что победил дракона. – А сейчас слушайте сюда. Перед вторым испытанием у вас большой перерыв, оно состоится в половине десятого утра двадцать четвертого февраля – но до тех пор вам будет о чем подумать! Посмотрите внимательно на золотые яйца – как видите, они открываются… у них петли, заметили? Вы должны разгадать загадку, скрытую внутри, – тогда узнаете, в чем состоит следующее испытание, и сможете подготовиться! Все ясно? Точно? Что ж, тогда можете идти!

Гарри вышел из палатки, и они с Роном зашагали по опушке Запретного леса назад к замку, оживленно болтая. Гарри хотел услышать подробности о выступлении других чемпионов. Вскоре они обогнули рощицу, откуда Гарри в первый раз услышал драконий рев, и из-за деревьев выпрыгнула какая-то ведьма.

Оказалось, Рита Вритер. Сегодня на ней была ядовито-зеленая мантия – принципиарное перо замечательно к ней подходило.

– Поздравляю, Гарри! – вскричала Рита Вритер, сияя. – Можно тебя буквально на одно слово? Как ты себя чувствовал, оказавшись лицом к лицу с драконом? И что ты думаешь теперь о справедливости судей?

– На одно слово? – переспросил Гарри. – Да хоть на два: пока-пока!

И они с Роном направились к замку.

Глава двадцать первая

«Купи Адежду Колдовским Народам-Изгоям»

Вечером Гарри, Рон и Гермиона отправились в совяльню за Свинринстелем – Гарри хотел сообщить Сириусу, что справился с драконом и даже не пострадал. По дороге Гарри поведал Рону обо всем, что узнал от Сириуса о Каркарове. Узнав, что Каркаров был Упивающимся Смертью, Рон был просто шокирован, но, когда они дошли до совяльни, уже говорил, что им надо было догадаться с самого начала.

– Все сходится! – сказал он. – Помнишь, в поезде Малфой говорил, что Каркаров – друг его папаши? Теперь-то мы знаем, где они подружились! Небось и на финале кубка вместе бегали в масках… Только я вот что тебе скажу, Гарри: если это Каркаров сунул в Кубок твою заявку, он сейчас, наверно, уже оторвал себе бороденку! Не вышло ведь! Тебя всего лишь слегка поцарапало! Подожди-ка… я сам…

Поняв, что ему собираются поручить доставку, Свинринстель так перевозбудился, что начал носиться вокруг головы Гарри, ухая как полоумный. Рон сцапал совенка и держал, пока Гарри привязывал к лапке послание.

– Не может же быть, чтобы следующие испытания оказались еще опасней, – продолжал Рон и понес Свинринстеля к окну. – Знаешь что? Я думаю, у тебя есть шанс выиграть Турнир. Я серьезно.

Гарри, конечно, понимал, что Рон говорит это лишь затем, чтобы как-то извиниться за свое поведение в последние недели, но ему все равно было приятно. А вот Гермиона скрестила на груди руки, прислонилась к стене совяльни и, нахмурившись, поглядела на Рона.