Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 113)

– Да, мы тоже так решили. Сначала. Думали, напишем ему, он узнает, что ошибся, и выложит деньги. Но нет, фигушки. Даже не ответил на письмо. Потом, когда он бывал в «Хогварце», мы всё хотели с ним поговорить, но он каждый раз исхитрялся улизнуть.

– Кончилось тем, что он вообще на нас наехал, – добавил Фред. – Заявил, что мы не доросли еще играть на деньги и он нам ничего не отдаст.

– Тогда мы попросили вернуть нашу ставку, – продолжал Джордж, с каждой секундой мрачнея.

– Отказал? Не может быть! – ахнула Гермиона.

– А вот и может, – ответил Фред.

– Но это же были все ваши сбережения! – воскликнул Рон.

– Это ты нам говоришь? – отозвался Джордж. – Мы в конце концов выяснили, в чем дело. С папой Ли Джордана приключилась такая же история, он тоже не мог получить денег с Шульмана. Ну и выяснилось, что Шульман попал в жуткую историю с гоблинами. Назанимал у них выше крыши. После финального матча они его прижали целой толпой в лесу, забрали все, что у него с собой было, но даже это не покрывало долгов. Гоблины проследили за ним до «Хогварца», хвостом за ним ходили. Он проиграл все до последнего кнуда. И знаете, как этот идиот собирался расплатиться с гоблинами?

– Как? – спросил Гарри.

– Он поставил на тебя, дружок, – объяснил Фред. – Поставил крупную сумму, что ты выиграешь Турнир. Держал пари с гоблинами.

– Так вот почему он все предлагал мне помощь! – догадался Гарри. – Ну так… я и выиграл. Теперь он отдаст вам, что должен!

– Как же, – покачал головой Джордж. – Гоблины тоже играют грязно. Сказали, что ты выиграл пополам с Диггори, а Шульман ставил, что ты выиграешь один. Ну и Шульман драпанул. Сразу после третьего испытания.

Джордж глубоко вздохнул и начал снова сдавать карты.

Остаток пути ребята провели весьма приятно; Гарри хотелось, чтобы это длилось вечно и они никогда не приезжали на Кингз-Кросс… только, как он уже выяснил в этом году, время никогда не замедляет свой бег, если впереди тебя ждет что-то неприятное, и поэтому скоро, ох как скоро, поезд начал притормаживать у платформы девять и три четверти. В коридорах образовалась обычная шумная кутерьма, школьники выходили из вагона. Рон и Гермиона кое-как перетащили сундуки через Малфоя, Краббе и Гойла.

Но Гарри остался в купе.

– Фред… Джордж… подождите минутку.

Близнецы обернулись. Гарри открыл сундук и достал оттуда свой выигрыш.

– Возьмите. – И он сунул кошель в руки Джорджу.

– Что?! – оторопел Фред.

– Возьмите, – твердо повторил Гарри. – Я их не хочу.

– Сбрендил? – Джордж попытался отпихнуть кошель.

– Нет, не сбрендил, – сказал Гарри. – Возьмите. Это на ваши изобретения. На хохмазин.

– И впрямь псих, – проговорил Фред чуть ли не благоговейно.

– Послушайте, – твердо сказал Гарри. – Если вы не возьмете эти деньги, я спущу их в унитаз. Я их не хочу, они мне не нужны. А вот повеселиться мне не повредило бы. Как и всем остальным. У меня такое чувство, что в ближайшем будущем нам это ой как понадобится.

– Гарри, – пролепетал Джордж, взвешивая в руках кошель, – это же тысяча галлеонов.

– Совершенно верно, – усмехнулся Гарри. – Только подумай, сколько тут «Канареек с кремом».

Близнецы молча смотрели на него.

– Только маме не говорите, где вы их взяли… хотя, если подумать, она, может, теперь не будет так настаивать, чтобы вы шли работать в министерство…

– Гарри, – начал было Фред, но Гарри уже достал волшебную палочку.

– Знаете что, – сухо сказал он, – берите, а то я вас прокляну. Я тут кое-чему научился. И еще, сделайте мне одолжение, ладно? Купите Рону новую парадную мантию и скажите, что это от вас.

Он вышел из купе, не успели близнецы возразить, и перешагнул через Малфоя, Краббе и Гойла – те по-прежнему валялись на полу, все в отметинах от заклятий.

Дядя Вернон ждал за барьером. Миссис Уизли стояла неподалеку. Она крепко обняла Гарри и прошептала ему в ухо:

– Думбльдор, наверное, позволит тебе приехать к нам попозже. Пиши, Гарри.

– До встречи, Гарри! – Рон хлопнул его по спине.

– Пока, Гарри! – сказала Гермиона и сделала такое, чего никогда раньше не делала, – поцеловала Гарри в щеку.

– Гарри… спасибо, – тихонько пробормотал Джордж, а Фред яростно закивал.

Гарри подмигнул им, повернулся к дяде Вернону и молча пошел вслед за ним к выходу. Сейчас-то о чем беспокоиться? Пока еще не о чем, решил он, забираясь на заднее сиденье Дурслеевой машины.

Как сказал Огрид, чему быть, того не миновать… а уж чести не терять Гарри постарается.

Дж. К. Роулинг

Гарри Поттер и орден феникса

Глава первая

ДЕменция Дудли

Рекордно жаркий день этого лета подходил к концу, и большие квадратные дома Бирючинной улицы окутывало дремотное молчание. Автомобили во дворах, обыкновенно сверкающие чистотой, потускнели от пыли, а газоны, некогда изумрудно-зеленые, высохли и пожелтели – в связи с засухой пользоваться шлангами запрещалось. Местные жители, вынужденные отказаться от привычных занятий – мытья машин и ухода за лужайками, – прятались по прохладным домам, широко распахнув окна в надежде заманить несуществующий ветерок. На улице оставался один лишь мальчик-подросток, лежавший навзничь на клумбе возле дома № 4.

Этот тощий черноволосый мальчик в очках, видимо, сильно прибавил в росте за очень короткое время и потому выглядел слегка нездорово. На нем были грязные рваные джинсы, мешковатая линялая футболка и старые спортивные тапочки, которые просили каши. Такая наружность, конечно, не прибавляла Гарри Поттеру очарования в глазах других обитателей улицы, свято веривших, что неопрятность следует причислить к уголовно наказуемым деяниям. К счастью, нынче вечером от соседских глаз его скрывал большой куст гортензии. Собственно, сейчас Гарри вообще могли бы заметить только его дядя и тетя, да и то если бы высунулись в окно и посмотрели прямо вниз, на клумбу.

В целом Гарри считал, что идея спрятаться здесь очень удачна. Конечно, лежать на раскаленной каменной земле не слишком удобно, зато никто не смотрит на него волком, не заглушает голос диктора зубовным скрежетом и не задает гнусных вопросов, как бывает всякий раз, когда он пытается смотреть телевизор в гостиной вместе с родственниками.

И, словно эта мысль случайно влетела через окно в комнату, оттуда неожиданно послышался голос Вернона Дурслея, приходившегося Гарри дядей:

– Хорошо хоть мальчишка больше сюда не лезет. Кстати, куда он подевался?

– Понятия не имею, – равнодушно ответила тетя Петуния. – В доме его нет.

Дядя Вернон невнятно рыкнул и язвительно прибавил:

– Он теперь, видите ли, интересуется новостями. Хотел бы я знать, что он на самом деле затевает. Чтобы нормального парня волновали события в мире!.. Так я и поверил! Дудли вот понятия ни о чем не имеет. Сомневаюсь, что он в курсе, как зовут премьер-министра… И вообще, не станут же про их кодлу рассказывать в наших новостях…

– Вернон, ш-ш-ш! – испуганно перебила его тетя Петуния. – Окно ведь открыто!

– Ах да… прости, дорогая.

Дурслеи затихли, и Гарри выслушал стишок про мюсли с фруктами и отрубями. Одновременно он наблюдал, как по улице бредет миссис Фигг, чокнутая престарелая кошатница, которая жила неподалеку в Глициниевом переулке. Миссис Фигг хмурилась и что-то бормотала себе под нос. Гарри еще раз порадовался, что догадался спрятаться за кустом: в последнее время миссис Фигг взяла моду при каждой встрече зазывать его на чай. Она уже завернула за угол и скрылась из виду, когда из окна опять поплыл голос дяди Вернона:

– Значит, Дудлика пригласили в гости?

– Да, к Полкиссам, – с нежностью ответила тетя Петуния. – У него столько друзей, ребята его так любят…

Гарри с трудом удержался, чтобы не фыркнуть. Просто поразительно, до чего слепо Дурслеи обожают сына. Все каникулы тот умудрялся кормить родителей весьма неизобретательной ложью про ежевечерние чаепития у приятелей, но Гарри-то прекрасно знал, что никаких чаев Дудли не пьет. Вместо этого каждый вечер Дудли и его банда отправляются в детский парк и крушат что под руку попадется, либо слоняются по улицам, курят и кидаются камнями в проезжающие машины и гуляющих детей. Гарри не однажды видел, как они этим занимаются, когда сам бродил по Литтл Уинджингу, – почти все каникулы он блуждал по улицам, заодно таская газеты из урн.

Тут до ушей Гарри донеслись первые ноты музыкальной заставки, предварявшей семичасовые новости, и в животе у него что-то судорожно сжалось. Может быть, сегодня… после целого месяца ожидания… может быть, сегодня.

– Число туристов, застрявших в аэропортах Испании, достигло рекордной отметки. Идет вторая неделя забастовки носильщиков…

– Вот я бы им устроил пожизненную сиесту, – заглушило конец фразы ворчание дяди Вернона, но это было не важно: под окном на клумбе Гарри уже чувствовал, что узел в животе потихоньку развязывается. Случись что-нибудь, об этом, без сомнения, сказали бы в первую очередь; смерть и катастрофы всегда идут раньше застрявших туристов.

Гарри медленно выдохнул и стал смотреть в ослепительно-синее небо. Этим летом каждый день одно и то же: мучительное напряжение, ожидание, потом временное облегчение, потом снова нарастающее беспокойство… и недоумение, всякий раз все острее: почему ничего не происходит?

Он продолжал слушать новости – так, на всякий случай, в надежде уловить хоть малейший намек, непонятный для муглов… какое-нибудь необъяснимое исчезновение или загадочный инцидент… но за сообщением о туристах последовал сюжет о засухе в юго-восточном районе («Надеюсь, сосед это смотрит! – заревел дядя Вернон. – Думает, мы не знаем, что он в три утра включает свои поливал-ки!»); потом о вертолете, чуть не потерпевшем крушение в Суррее; потом о разводе одной знаменитой актрисы с ее не менее знаменитым мужем («Очень нам интересно нюхать их грязное белье», – дернула носом тетя Петуния, которая с упорством маньяка выуживала подробности этой истории из всех журналов, какие только попадали в ее костлявые руки).