Джоан Роулинг – Гарри Поттер и кубок огня (страница 106)

– Но Винки понятия не имела, что я стал сильнее. Я боролся с проклятием подвластия. Ненадолго выходил из-под отцовского контроля и временами становился почти самим собой. Все случилось там, в Высшей ложе. Я как будто очнулся от долгого сна. Вокруг люди, идет игра, и я вдруг вижу палочку – она высовывается из кармана у мальчика впереди. Последний раз я держал в руках палочку еще до Азкабана. И я ее украл. Винки не знала. Винки боится высоты. Она прятала лицо.

– Господин Барти, хулиган вы этакий! – прошептала Винки, и между пальцев просочились слезы.

– Значит, ты взял палочку, – сказал Думбльдор, – и что же ты с нею сделал?

– Мы возвратились в палатку, – продолжал рассказ Сгорбс. – А потом услышали их. Упивающихся Смертью. Из тех, кто никогда не был в Азкабане. Кто не страдал за моего господина. Они отвернулись от него. При этом их никто не порабощал. Они были вольны разыскать его, но не захотели. Они просто решили позабавиться с муглами. Их голоса разбудили меня. В голове прояснилось, впервые за долгие годы. Я был в ярости. У меня была палочка. Я хотел напасть на них за то, что они предали моего господина. Отца в палатке не было, он ушел спасать муглов. Увидев меня в такой ярости, Винки испугалась. Она держала меня своей, особой, магией. Утащила из палатки в лес, подальше от Упивающихся Смертью. Я сопротивлялся. Я хотел вернуться в лагерь. Хотел показать этим неверным, что означает служение Черному Лорду, и как следует их наказать. Я воспользовался украденной палочкой и запустил в небо Смертный Знак… Прибыли сотрудники министерства. Принялись бить во все стороны сногсшибателями. Один попал туда, где прятались мы с Винки. Связь между нами разорвалась. Нас обоих сшибли… Когда Винки обнаружили, отец понял, что я где-то рядом. Он обшарил кусты там, где ее нашли, и нащупал меня. Подождал, пока уйдут представители министерства. Снова наложил на меня проклятие подвластия и забрал домой. Винки он уволил. Она его подвела. Не уследила, и мне в руки попала палочка. Я чуть было не сбежал.

Винки издала вопль отчаяния.

– Мы остались в доме вдвоем, отец и я. А потом… потом… – Голова Сгорбса запрокинулась, и по лицу расползлась безумная улыбка. – Мой господин пришел за мной… Это случилось однажды ночью. Его принес слуга, Червехвост. Господин узнал, что я жив. В Албании ему удалось схватить Берту Джоркинс. Он ее пытал. Она многое рассказала. Про Тремудрый Турнир. Про то, что старый аврор Хмури будет учителем в «Хогварце». Господин пытал ее, пока не разбил заклятие забвения, наложенное моим отцом. И узнал от нее, что я сбежал из Азкабана. Что отец держит меня в заточении, не пускает на поиски моего господина. Так господин узнал, что я по-прежнему его верный слуга – может быть, самый верный из всех. Узнав все это, мой господин замыслил план. Я был ему нужен. Он прибыл к нам в дом около полуночи. Дверь открыл мой отец.

Безумная улыбка шире разлилась по лицу – младший Сгорбс вспоминал сладчайший миг своей жизни. Потрясенные глаза Винки светились между пальцев. От ужаса она онемела.

– Все произошло очень быстро. Господин наложил на моего отца проклятие подвластия. Теперь отец стал заключенным, теперь контролировали его. Господин заставлял его заниматься делами, будто ничего не произошло. А я освободился. Проснулся. Снова стал самим собой, живым, каким не был долгие годы.

– И чего же хотел от тебя Лорд Вольдеморт? – спросил Думбльдор.

– Он спросил, готов ли я ради него пожертвовать всем. Я сказал, что готов. Это была моя мечта, мое главное счастье – служить ему, доказать свою преданность. Он сказал, что должен поместить в «Хогварц» верного человека. Этот человек незаметно приведет Гарри Поттера к победе в Тремудром Турнире. Будет приглядывать за Гарри Поттером. Превратит Тремудрый Приз в портшлюс и позаботится о том, чтобы Поттер добрался до него первым, чтобы Приз отнес его к моему господину. Но сначала…

– Тебе нужен был Аластор Хмури, – промолвил Думбльдор. Его голубые глаза полыхали страшным огнем, но голос оставался спокойным.

– Мы с Червехвостом все организовали. Заранее приготовили всеэссенцию. Забрались к Хмури в дом. Он боролся. Поднял шум. Мы еле-еле успели его утихомирить. Сунули в его же собственный сундук. Взяли его волосы и добавили во всеэссенцию. Я выпил ее и стал двойником Хмури. Взял себе его глаз и ногу. Я успел до того, как Артур Уизли прибыл разбираться с муглами, которые слышали шум. Я заставил мусорные баки перемещаться по двору. Сказал Артуру Уизли, будто слышал, как кто-то забрался ко мне во двор и потревожил баки. Потом я упаковал вещи Хмури, все его детекторы зла, сложил в сундук вместе с их хозяином и отправился в «Хогварц». Хмури был жив, но я держал его под проклятием подвластия. Я хотел допрашивать его. Узнавать историю, изучать привычки, чтобы обмануть даже Думбльдора. И мне нужны были его волосы, чтобы готовить зелье. С остальными ингредиентами оказалось просто. Кожу бумсланга я украл в подземелье. А когда учитель зелье делия застал меня в своем кабинете, я сказал, что у меня есть приказ провести там обыск.

– А куда делся Червехвост, после того как вы напали на Хмури? – спросил Думбльдор.

– Червехвост вернулся в дом моего отца, заботиться о моем господине и следить за моим отцом.

– Но твой отец сбежал, – сказал Думбльдор.

– Да. Позже он, как и я, научился бороться с проклятием подвластия. Временами он понимал, что происходит. Господин решил, что отца больше нельзя выпускать из дома. Заставлял его посылать в министерство письма. Вынудил сказаться больным. Но Червехвост пренебрег своими обязанностями. Он плохо следил, и отец сбежал. Господин догадался, что он направился в «Хогварц». Мой отец хотел во всем признаться Думбльдору. Хотел сознаться, что выкрал меня из Азкабана… Господин сообщил, что мой отец сбежал. Велел остановить его любой ценой. Я выжидал, следил. Пользовался картой, которую взял у Гарри Поттера. Картой, которая чуть было все не погубила.

– Картой? – живо переспросил Думбльдор. – Что за карта?

– Карта «Хогварца». Она принадлежит Поттеру. Он увидел меня на ней. Увидел, как я краду компоненты для зелья из кабинета Злея. Он принял меня за моего отца, потому что у нас одинаковое имя. В ту ночь я забрал у Поттера карту. Сказал, что мой отец ненавидит черных магов. Поттер поверил, что мой отец выслеживал Злея… Примерно неделю я ждал прибытия отца в «Хогварц». Наконец как-то вечером я увидел его на карте. Я надел плащ-невидимку и спустился во двор ему навстречу. Он шел по опушке леса. И вдруг появились Поттер и Крум. Я затаился. Поттера нельзя было трогать, он требовался моему господину. Поттер побежал за Думбльдором. Я сшиб Крума. И убил отца.

– Не-е-е-е-ет! – взвыла Винки. – Господин Барти, господин Барти, что же вы такое говорите?!

– Ты убил своего отца, – мягко повторил Думбльдор. – Что ты сделал с телом?

– Отнес в лес. Накрыл плащом-невидимкой. Карта была у меня с собой. Я видел, как Поттер прибежал в замок. Он встретил Злея. Потом к ним пришел Думбльдор. Я видел, как Поттер ведет Думбльдора из замка. Я вышел из леса, обогнул их с тыла, подошел. Сказал Думбльдору, что это Злей объяснил мне, куда идти… Думбльдор велел найти моего отца. Я вернулся к телу. Следил по карте. Когда все ушли, я превратил моего отца в кость… и, надев плащ-невидимку, зарыл на свежевскопанном участке перед хижиной Огрида.

Воцарилось молчание, прерываемое лишь плачем Винки.

Затем Думбльдор произнес:

– А сегодня…

– Сегодня перед ужином я вызвался отнести Тремудрый Приз в лабиринт, – прошептал Барти Сгорбс. – Превратил его в портшлюс. План моего господина удался. Он вернул себе власть и теперь вознаградит меня превыше всех мечтаний.

Безумная улыбка вновь озарила его черты, а потом его голова упала на плечо. Рядом рыдала безутешная Винки.

Глава тридцать шестая

Пути расходятся

Думбльдор встал и сверху вниз с отвращением посмотрел на Барти Сгорбса. Затем взмахнул палочкой, и из нее вылетели веревки, туго связавшие пленника.

Думбльдор повернулся к профессору Макгонаголл:

– Минерва, можно попросить вас посторожить его, пока я отведу Гарри наверх?

– Конечно, – отозвалась профессор Макгонаголл. Лицо у нее было слегка брезгливое, словно при ней только что кого-то стошнило. Тем не менее она достала волшебную палочку и направила ее на Барти Сгорбса твердой рукой.

– Злотеус, – Думбльдор повернулся к Злею, – попросите, пожалуйста, мадам Помфри спуститься сюда. Аластора Хмури нужно отправить в лазарет. Затем пойдите во двор, разыщите Корнелиуса Фуджа и приведите его в этот кабинет. Он, без сомнения, захочет сам допросить Сгорбса. А если ему понадобится видеть меня, скажите, что через полчаса я буду в лазарете.

Злей молча кивнул и отбыл.

– Гарри, – ласково позвал Думбльдор.

Гарри встал и снова покачнулся – боль в ноге, о которой он на время позабыл, слушая Сгорбса, вернулась с новой силой. Кроме того, он вдруг заметил, что его колотит. Думбльдор подхватил его под руку и, поддерживая, вывел в темный коридор.

– Сначала мы зайдем ко мне в кабинет, Гарри, – тихо сказал Думбльдор, когда они двинулись по коридору. – Нас ждет Сириус.

Гарри кивнул. На него навалилось оцепенение, ощущение полнейшей нереальности, но ему было безразлично, он даже был рад. Он не желал думать обо всем, что случилось после прикосновения к Тремудрому Призу. Не хотел углубляться в эти воспоминания, свежие и яркие, как фотографии, хотя они мелькали в голове и помимо его воли. Шизоглаз Хмури в сундуке. Червехвост на земле баюкает культю. Вольдеморт восстает из дымящегося котла. Седрик… мертв… Седрик просит отнести его к родителям…