Джоан Роулинг – Гарри Поттер и философский камень (страница 45)
– Не шевелитесь! – приказала Гермиона. – Я знаю, что это такое, – это Силки Дьявола!
– Вот радость-то – мы и познакомились. Можно умереть спокойно, – огрызнулся Рон, отшатываясь от лиан, нацелившихся на его горло.
– Тихо! Я пытаюсь вспомнить, как его убить, – сказала Гермиона.
– Тогда скорей, дышать уже нечем! – просипел Гарри, отдирая лианы от груди.
– Силки Дьявола, Силки Дьявола… Что говорила профессор Спарж? Любит темноту и влагу…
– Значит, зажги огонь! – еле выговорил Гарри.
– Да, конечно, но тут нет дров! – Гермиона ломала руки.
– ТЫ ЧЕГО, СОВСЕМ? – возопил Рон. – ВЕДЬМА ТЫ ИЛИ КТО?
– Ой, и точно! – обрадовалась Гермиона, стегнула палочкой, помахала, пробормотала что-то – и направила на растение струю того же ярко-синего пламени, каким подожгла Злея.
Лианы тотчас ослабили хватку и поползли прочь от огня и света. Корчась, извиваясь, Силки Дьявола постепенно отпускали Гарри и Рона, и те вскоре вздохнули свободно.
– Счастье, что ты внимательна на гербологии. – Вытирая пот со лба, Гарри привалился к стене рядом с Гермионой.
– Ага, – сказал Рон, – и счастье, что Гарри быстро соображает. А то «тут нет дров»! Ну, честное слово!
– Нам сюда. – Гарри показал на каменный тоннель. Другой дороги дальше и не было.
Кроме собственных шагов они слышали только, как на пол тихо сочится вода со стен. Тоннель уводил вниз, и Гарри вспомнился «Гринготтс». Колдовской банк охраняют драконы… Гарри похолодел: если им встретится дракон, при этом взрослый… Им и Норберта хватило выше крыши…
– Слышишь? – шепнул Рон.
Гарри прислушался. Откуда-то спереди неслись шелест и клацанье.
– Думаешь, призрак?
– Не знаю… Больше смахивает на шорох крыльев.
– Впереди светлей… и что-то движется.
За тоннелем открылся ярко освещенный зал. Под высоким сводчатым потолком порхали и мельтешили туда-сюда алмазно сверкающие птички. А в стене напротив была тяжелая дубовая дверь.
– Нападут, если пойдем через зал? – спросил Рон.
– Наверное, – ответил Гарри. – На вид не слишком опасные, но если стаей… Что ж, выбора нет… Я побежал.
Поглубже вдохнув и закрыв лицо руками, Гарри ринулся через зал. Он ждал, что в него вот-вот вонзятся острые клювики и стальные коготки, но ничего такого не случилось. Он благополучно достиг двери, потянул за ручку, но дверь оказалась заперта.
Подбежали Рон и Гермиона. Они тянули и толкали дверь, но та не поддалась, даже когда Гермиона испробовала «Алохомору».
– Чего теперь? – поинтересовался Рон.
– Эти птички… они же здесь не для красоты… – сказала Гермиона.
Они стояли и смотрели, как птицы носятся у них над головой, сверкая…
– Это не птицы! – крикнул Гарри. – Это
– Но их же тут
Рон осмотрел замок.
– Нужен большой и старый, скорее всего – серебряный, как эта ручка.
Они схватили по метле, взмыли в воздух и с разгону врезались в самую сердцевину стаи. Но, сколько ни охотились, заколдованные ключи шныряли слишком быстро – не догонишь.
Но Гарри недаром стал самым молодым Ловчим столетия. Его взгляд выхватывал то, чего другие не замечали. С минуту покружив в вихре радужных перьев, он углядел массивный серебряный ключ с помятым крылом – помятым, будто недавно его уже ловили и совали в замочную скважину.
– Вот он! – крикнул Гарри остальным. – Вон тот, большой! Там… нет, там – с синими крыльями – на одном перья мятые.
Рон понесся за ключом, врезался в потолок и чуть не свалился с метлы.
– Окружайте его! – велел Гарри, не сводя глаз с помятого ключа. – Рон, заходи сверху! Гермиона, не пускай его вниз! А я ловлю. Ну – РАЗОМ!
Рон спикировал, Гермиона взмыла, ключ увернулся от обоих; Гарри кинулся за ним; ключ устремился к стене, Гарри подался вперед и с неприятным хрустом пригвоздил жертву. Рон и Гермиона радостно завопили на весь зал.
Они поспешно приземлились, Гарри побежал к двери, а ключ рвался у него из рук. Замок щелкнул, дверь открылась, и ключ тотчас упорхнул, невероятно растрепанный: беднягу помяли уже дважды.
– Готовы? – спросил Гарри, положив ладонь на ручку двери.
Друзья кивнули. Гарри открыл дверь.
В следующем зале стояла кромешная темнота. Но, когда они ступили внутрь, вспыхнул свет и им открылось поразительное зрелище.
Они стояли на краю огромной шахматной доски позади черных фигур – выше их ростом и вырезанных из черного камня. Напротив, на другом краю доски, башнями высились белые фигуры. Гарри, Рона и Гермиону передернуло: у белых фигур не было лиц.
– И что теперь? – прошептал Гарри.
– Ясно же, – ответил Рон. – Сыграть и перейти доску.
За белыми фигурами виднелась следующая дверь.
– Как? – растерянно пробормотала Гермиона.
– По-моему, – сказал Рон, – мы должны сами стать фигурами.
Он подошел и погладил черного коня. Тот мгновенно ожил, забил копытом. Рыцарь на коне склонил голову в шлеме и посмотрел на Рона.
– Чтобы перейти на ту сторону, мы должны… э-э… играть за вас?
Черный рыцарь кивнул. Рон обернулся к друзьям.
– Тут надо поразмыслить… – проговорил он. – Мы, наверное, заменяем три черные фигуры…
Пока Рон размышлял, Гарри с Гермионой молча ждали. Наконец Рон сказал:
– Только не обижайтесь, но вы оба в шахматах не очень…
– Мы не обижаемся, – поспешно ответил Гарри. – Ты, главное, скажи, что делать.
– Гарри, ты – вместо слона, Гермиона – рядом, на место ладьи.
– А ты?
– А я буду конем, – решил Рон.
Шахматные фигуры, судя по всему, их слышали: черные конь, ладья и слон тотчас развернулись и покинули доску, оставив три пустых поля. Гарри, Рон и Гермиона встали вместо них.
– Начинают белые. – Рон вгляделся в ряды противника. – Точно… смотрите…
Белая пешка шагнула на две клетки ближе.
Рон начал командовать черными. Все молча повиновались. У Гарри дрожали колени. Что, если они проиграют?
– Гарри, на четыре клетки вправо по диагонали.
Когда первый раз съели их коня, это было ужасно. Белый ферзь шмякнул черного рыцаря об доску и отволок прочь. Бедняга остался валяться там ничком.
– А куда деваться? – оправдывался Рон; потеря и его потрясла. – Зато теперь ты, Гермиона, можешь свободно брать вон того слона, давай.
Белые мстили беспощадно. Вскоре у стены выросла груда бездыханных черных фигур. Дважды Рон чуть не пропустил момент, когда в опасности оказывались Гарри и Гермиона. Сам он метался по доске с быстротой молнии и брал при этом почти столько же белых фигур, сколько те взяли черных.