Джоан Роулинг – Гарри Поттер и философский камень (страница 31)
– Может, Флинт с ней что-нибудь сделал, когда его блокировал? – прошептал Шеймас.
– Не мог, – коротко сказал Огрид, и голос его дрожал. – Метлу только черная магия заморочит – пацану не под силу, тем паче с «Нимбусом-2000».
Гермиона выхватила у Огрида бинокль, однако направила его не на Гарри, а на трибуны и принялась лихорадочно вглядываться в толпу.
– Что ты делаешь? – простонал Рон, от волнения посерев.
– Так и знала, – выдохнула Гермиона. – Злей! Смотри.
Рон схватил бинокль. Злей сидел посреди трибуны напротив. Он не отрываясь смотрел на Гарри и безостановочно бормотал, едва шевеля губами.
– Он колдует – проклинает метлу, – сказала Гермиона.
– Что делать-то?!
– Я сейчас.
И, не успел Рон ответить, Гермиона исчезла. Рон снова навел бинокль на Гарри. Метла ходила ходуном: долго он не продержится. Зрители в ужасе повскакали с мест и смотрели, как двойняшки Уизли пытаются перетащить Гарри на одну из своих метел; у них, впрочем, ничего не получалось: стоило приблизиться, метла Гарри взмывала резким скачком. Тогда близнецы спустились ниже и закружили под Гарри – очевидно, чтобы поймать, если тот упадет. Маркус Флинт завладел Кваффлом и забил пять голов подряд, но никто этого не заметил.
– Ну же, Гермиона, – в отчаянии бормотал Рон.
Расталкивая публику, Гермиона пробралась туда, где сидел Злей, и трусцой побежала по ряду у него за спиной. Она даже не извинилась, толкнув профессора Страунса так, что бедняга ткнулся носом в переднюю скамью. Позади Злея Гермиона присела, вытащила волшебную палочку и прошептала несколько нужных слов. Из палочки вылетел сноп ярко-синего пламени – прямо на подол длинного плаща Злея.
Лишь секунд через тридцать тот заметил, что горит. Он взвизгнул, и Гермиона поняла, что добилась своего. Собрав огонь с профессора в баночку и сунув ее в карман, она помчалась обратно; Злей никогда не догадается, что произошло.
Этого хватило. Гарри сумел оседлать метлу.
– Невилл, можно смотреть, – сказал Рон. Уже пять минут Невилл ревел, уткнувшись в куртку Огрида.
Гарри несся к земле и вдруг судорожно прижал руку ко рту, будто его вот-вот стошнит. Он приземлился на четвереньки, кашлянул, и что-то золотое упало ему в ладонь.
– Я поймал Проныру! – закричал он, размахивая мячиком. Игра закончилась в полнейшей неразберихе.
– Он его не
Гарри, впрочем, этого не слышал. Его, а также Рона и Гермиону поили крепким чаем в хижине Огрида.
– Это Злей, – объяснял Рон. – Мы с Гермионой все видели. Он наложил проклятие на твою метлу, бормотал и не сводил с тебя глаз.
– Чепуха, – возразил Огрид, который на стадионе умудрился не заметить того, что происходило у него под носом. – С чего бы Злею этак чудить?
Гарри, Рон и Гермиона переглянулись, взвешивая, посвящать ли Огрида. Гарри решил сказать правду.
– Я кое-что знаю, – объяснил он. – В Хэллоуин Злей хотел пробраться мимо трехглавого пса. Тот его укусил. Нам кажется, Злей хочет украсть то, что пес охраняет.
Огрид выронил чайник.
– Как вы узнали про Пушка?
–
– Ну да… Это мой пес… Прикупил у одного грека, в пабе познакомились в том году… А сейчас одолжил Думбльдору сторожить…
– Что сторожить? – нетерпеливо спросил Гарри.
– И не спрашивай, – сурово замотал головой Огрид. – Сверхсекретно. Вот оно как.
– Но Злей же хочет это
– Чепуха, – повторил Огрид. – Еще не хватало. Злей тут учитель.
– А зачем тогда он пытался убить Гарри! – воскликнула Гермиона.
Сегодняшнее происшествие явно изменило ее мнение о профессоре Злее.
– Я в состоянии распознать проклятие, Огрид, я про это
– Да говорю вам, чепуха! – разгорячился Огрид. – Знать не знаю, чего там у Гарри стряслось с метлой, только Злей ученика гробить не станет! Вот что, вы… горе-троица… не суйте носы куда не надо! Опасно это! Забудьте про пса и про чего он там сторожит – это все дела профессора Думбльдора и Николя Фламеля…
– Ага! – сказал Гарри. – Значит, тут еще какой-то Николя Фламель замешан?
Кажется, Огрид ужасно на себя разозлился.
Зеркало Джедан
Близилось Рождество. В середине декабря «Хогварц» проснулся поутру под глубоким пушистым снегом. Озеро замерзло, а близнецов Уизли наказали за то, что заговорили снежки повсюду летать за Страунсом и бить его по тюрбану. С редкими совами, сумевшими одолеть вьюгу и доставить почту, Огриду пришлось изрядно понянчиться, прежде чем они снова встали на крыло.
Народ с нетерпением ждал каникул. В гриффиндорской гостиной и Большом зале жарко пылали камины, зато в коридорах стены покрылись изморозью и ледяной ветер дребезжал стеклами. Невыносимее всего были занятия с профессором Злеем в подземелье: пар вырывался изо рта клубами, и все жались ближе к горячим котлам.
– Как же я сочувствую, – сказал однажды на зельеделии Драко Малфой, – тем, кто останется на каникулы в «Хогварце», потому что дома они никому не нужны…
И он покосился на Гарри. Краббе и Гойл гаденько захихикали. Гарри, отмерявший толченые позвонки скорпены-ерша, не обратил на них внимания. После квидишного матча Малфой сделался попросту невыносим. Возмущенный поражением «Слизерина», он шутил, что в следующий раз Ловчим возьмут не Гарри, а древесную лягушку – у той рот шире. Но в конце концов даже он понял, что никому не смешно – до того все восхищались Гарри: как он удержался на взбесившейся метле! Злясь и завидуя, Малфой успокоиться не мог и вернулся к проверенным издевкам – про сиротство Гарри.
Гарри и правда не собирался домой на Рождество. На минувшей неделе профессор Макгонаголл составляла список тех, кто остается на каникулы в школе, и Гарри записался первым. Он ничуть себя не жалел – напротив, предвкушал лучшее Рождество в жизни. Тем более что Рон с братьями тоже оставались: мистер и миссис Уизли уезжали в Румынию навестить Чарли.
Выходя из подземелья после урока зельеделия, Гарри и Рон обнаружили, что по коридору не пройти – его перегораживала огромная елка. Она громко пыхтела, и из-под нее торчали громадные ноги – нетрудно было догадаться, что ее тащит Огрид.
– Привет, Огрид. Помочь? – спросил Рон, сунув голову в ветви.
– Не-а, все путем, спасибочки, Рон.
– А нельзя ли слегка подвинуться? Пройти невозможно, – раздался сзади холодный, с растяжечкой голос Малфоя. – Что, Уизли, решил подзаработать? Собираешься после школы в дворники? Что ж, Огридова лачуга – дворец по сравнению с конурой твоей семейки.
Рон ринулся на Малфоя, и тут на лестнице появился Злей.
– УИЗЛИ!
Рон отпустил Малфоя, которого успел схватить за грудки.
– Уизли не виноват, профессор Злей. – Огрид высунул между еловых лап косматую физиономию. – Малфой его родню оскорблял.
– Это как угодно, но драки в «Хогварце» запрещены, Огрид, – елейно ответствовал Злей. – Минус пять баллов с «Гриффиндора», Уизли, и скажите спасибо, что не больше. Ну же, проходите, что встали?
Малфой, Краббе и Гойл, самодовольно ухмыляясь, протиснулись мимо елки, засыпав пол хвоей.
– Я ему покажу, – сказал Рон, скрипнув зубами и глядя вслед Малфою. – Скоро он у меня дождется.
– Обоих ненавижу, – произнес Гарри, – и Малфоя, и Злея.
– Да ладно, бросьте вы! А ну гляди веселей! Рождество на носу! – приободрил их Огрид. – Слышьте чего, пошлите-ка Большой зал глянем – там, скажу я вам, картинка!
И вместе с Огридом и елкой они вошли в Большой зал, где профессор Макгонаголл и профессор Флитвик занимались украшениями.
– А, Огрид! Последняя елочка – в дальний угол поставь, хорошо?
Это было великолепно. По стенам висели гирлянды из омелы и остролиста, по всему залу стояло с дюжину елок: одни блистали серебристыми сосульками, другие мерцали огоньками сотен свечей.
– Сколько у вас деньков-то до каникул? – полюбопытствовал Огрид.
– Всего один, – ответила Гермиона. – И кстати, Гарри, Рон: до обеда еще полчаса, мы успеваем в библиотеку.
– Да, точно, – сказал Рон, неохотно отводя взгляд от профессора Флитвика – у того на кончике волшебной палочки надувались золотые шары и он по воздуху отправлял их на ветви новой елки.
– В библиотеку? – удивился Огрид, вслед за ними выходя из Большого зала. – Перед каникулами? Заучились вы чего-то.
– Да это не по учебе, – бодро объяснил Гарри. – Просто с тех пор, как ты упомянул Николя Фламеля, мы хотим знать, кто он такой.
–