Джоан Роулинг – Гарри Поттер и философский камень (страница 33)
– Я… не… хочу… – глухо отбивался Перси, пока близнецы силой пропихивали его голову в воротник, сбивая с носа очки.
– Все равно ты сегодня со старостами не сидишь, – сказал Джордж. – Рождество – праздник семейный.
И близнецы уволокли из спальни Перси, спеленутого свитером по рукам и ногам.
За всю жизнь Гарри не видал такого роскошного рождественского обеда. Сотня жирных жареных индеек, горы вареной и печеной картошки, огромные блюда сосисок; чаши зеленого горошка с маслом, флотилии серебряных соусников с густой ароматной подливкой и клюквенным соусом, а также множество колдовских хлопушек, тут и там разложенных по столу. Эти развлечения не шли ни в какое сравнение с тем, что обычно устраивали на Рождество Дурслеи, достаточно вспомнить их жалкие пластмассовые игрушки и убогие бумажные шляпы. Гарри с Фредом на двоих разломили волшебную хлопушку, и та не просто взорвалась – она бабахнула, как пушка, и окутала всех клубами голубого дыма, а изнутри выскочили контр-адмиральская фуражка и несколько живых белых мышей. Думбльдор за Высоким столом сменил остроконечную колдовскую шляпу на соломенную с цветами и весело кудахтал над анекдотом, который прочел ему профессор Флитвик.
За индейкой последовали рождественские пудинги, политые пылающим коньяком. Перси чуть не сломал зуб о серебряный сикль, оказавшийся в его ломте. Гарри наблюдал за Огридом – тот требовал еще и еще вина и все гуще багровел. Кончилось тем, что он поцеловал в щеку профессора Макгонаголл, и та, к великому изумлению Гарри, лишь покраснела и захихикала, и шляпа у нее съехала набекрень.
Наконец Гарри вывалился из-за стола, нагруженный всякой всячиной из хлопушек – например упаковкой нелопающихся и светящихся воздушных шариков, набором для самостоятельного выращивания бородавок и собственными новенькими волшебными шахматами. Белые мыши куда-то разбежались, и Гарри сильно подозревал, что они попадут на рождественский стол к миссис Норрис.
Вместе с братьями Уизли Гарри до вечера самозабвенно кидался во дворе снежками. Затем, промокшие, замерзшие и запыхавшиеся, они ввалились в гостиную «Гриффиндора» и попадали в кресла перед камином, где Гарри обновил свой шахматный набор, проигравшись Рону в пух и прах. Он, правда, не исключал, что проиграл бы не так позорно, если б Перси не лез с подсказками.
За ужином – сэндвичи с индейкой, пышки, бисквиты и рождественский пирог – все объелись так, что до самого отбоя не могли ничем толком заняться – лишь валялись по креслам и лениво наблюдали, как Перси гоняется за Фредом и Джорджем по всей башне: у близнецов хватило энергии стащить у брата значок старосты.
Лучшего Рождества у Гарри не бывало, и все же что-то подспудно грызло его весь день. Однако подумать как следует он смог, лишь забравшись вечером в постель. Итак: плащ-невидимка и кто же его прислал.
Рон, наевшийся индейки и пирога и не обремененный тайнами, заснул, едва задернув полог. А Гарри свесился с кровати и вытащил из-под нее плащ-невидимку.
Отцовский плащ… Отцовский. Материя струилась между пальцев – мягче шелка, легче воздуха. «Используй с толком», – говорилось в записке.
Надо его померить сейчас же. Гарри слез с кровати и замотался в плащ. Взглянув себе на ноги, увидел лишь тени да лунный свет. Очень странное зрелище.
Гарри вдруг совершенно проснулся. С плащом-невидимкой ему открыт весь «Хогварц». Он стоял в тишине и темноте спальни, дрожа от нетерпения. Он сможет пройти куда угодно – и никакой Филч ничего не заподозрит.
Рон забормотал во сне. Разбудить его? Что-то удержало Гарри. Отцовский плащ… Он чувствовал, что в этот раз – в первый раз – должен опробовать плащ один.
Гарри тихонько выбрался из спальни, спустился по лестнице, прошел через гостиную и вылез в дыру за портретом.
– Кто тут? – спросонок каркнула Толстая Тетя. Гарри ничего не ответил. Он быстро зашагал по коридору.
Куда же пойти? Он остановился – сердце билось как сумасшедшее – и задумался. И вдруг до него дошло – Закрытый отдел библиотеки. Можно читать сколько захочется, сколько понадобится, чтобы отыскать Николя Фламеля. И Гарри двинулся в путь, плотнее запахнувшись в плащ.
В библиотеке стояла непроглядная темень и вообще было жутко. Гарри зажег лампу: надо же видеть, куда идешь. Казалось, лампа сама плывет в воздухе, и Гарри, хоть и чувствовал ее у себя в руке, все равно поеживался от этого зрелища.
Закрытый отдел находился в самой глубине библиотеки. Аккуратно переступив канат, отделявший запретные книги, Гарри поднял лампу повыше и начал читать названия.
Те сообщили не много. На корешках облупившиеся, потускневшие золотые буквы неизвестных языков. У некоторых книг названий не было вовсе. На обложке одной темнело пятно, подозрительно похожее на кровь. У Гарри волосы стали дыбом. Может, ему и мерещилось, но он различал шепоток на стеллажах, словно книги знали, что рядом чужой.
Однако надо с чего-то начинать. Гарри осторожно поставил лампу на пол и оглядел нижнюю полку: нет ли тут книги с интересным корешком? Заметил большой черный с серебром фолиант. Не без труда – невероятно тяжелый том – Гарри стащил книгу с полки и, кое-как приспособив на коленке, распахнул.
Кошмарный вопль прорезал торжественную тишину библиотеки – книга закричала! Гарри поспешно захлопнул ее, но вопль не умолкал – одна непрерывная, высокая, ушераздирающая нота. Гарри неловко попятился и опрокинул лампу, которая тотчас погасла. Его охватила паника – и тут в довершение всех бед из коридора донеслись шаги. Гарри поскорей запихнул орущую книгу на место и помчался к выходу. Филча он миновал в дверях; бесцветные, безумные глаза посмотрели прямо сквозь него. Гарри прошмыгнул у Филча под рукой и бесшумно помчался по коридору. В ушах звенели крики потревоженного фолианта.
Внезапно он чуть не врезался в рыцарские латы. Он так хотел убраться подальше от библиотеки, что не обратил внимания, куда бежит. И сейчас – вероятно, из-за темноты – никак не мог понять, где же он. Гарри знал, что рыцарские доспехи есть где-то возле кухни, но он вроде бы пятью этажами выше?
– Вы просили докладывать непосредственно вам, профессор, если кто-то будет бродить по ночам. Так вот, кто-то проник в библиотеку – в Закрытый отдел.
Гарри физически ощутил, как кровь стынет в жилах. Где бы он ни был, Филч, похоже, знал потайной ход сюда: его вкрадчивый, липкий голос слышался все явственней – и, к ужасу Гарри, ответил Филчу не кто иной, как Злей:
– Закрытый отдел? Что ж, далеко они уйти не могли, мы их поймаем.
Гарри будто прирос к полу – Злей и Филч вышли из-за ближайшего угла. Конечно, они не видели Гарри, но коридор узок, они непременно его заденут – хоть и невидимый, Гарри оставался твердым телом.
Гарри отступил как можно тише. Слева оказалась приоткрытая дверь – единственная надежда на спасение. Затаив дыхание, он протиснулся в щель, стараясь не потревожить дверь, – и, к величайшему счастью, его не услышали. Филч со Злеем прошли мимо, а Гарри обессиленно привалился к стене, тяжело дыша и прислушиваясь к затихающим шагам. Проклятье, он чуть не влип! Лишь несколько секунд спустя он заметил, что его окружало.
Заброшенная классная комната? У стены чернели наваленные друг на друга парты и стулья, перевернутая мусорная корзина, но у дальней стены высилось нечто совершенно здесь неуместное, как будто его оставили лишь затем, чтобы спрятать от посторонних глаз.
Великолепное зеркало – до потолка, в резной золоченой раме, на двух когтистых лапах. Поверху резная надпись: «Иов тяин евор косон килен».
Шаги Злея и Филча совсем стихли, и страх мало-помалу отступил. Гарри приблизился, рассчитывая не увидеть отражения. И смело встал прямо перед зеркалом.
Ему пришлось зажать рот обеими руками, чтобы не закричать. Он стремительно обернулся. Сердце колотилось гораздо сильней, чем от вопля книги, – в зеркале он увидел не только себя, но и целую толпу народу за спиной.
Однако комната была пуста. Часто дыша, Гарри вновь медленно повернулся к зеркалу.
Вот он, бледный и перепуганный, и вот за его спиной еще человек десять. Гарри оглянулся – никого. Или они тоже все невидимки? Что, в комнате полно невидимых людей, а зеркало все равно их отражает?
Гарри опять посмотрел в зеркало. Женщина, стоявшая прямо за спиной у его отражения, улыбалась и махала. Гарри пошарил рукой позади себя. Если б она и вправду стояла там, он бы ее нащупал, слишком уж близко друг к другу их отражения, но рука хватала воздух – женщина и остальные существовали только в зеркале.
Женщина была очень хороша собой. У нее были темно-рыжие волосы, а глаза…
Гарри подошел к зеркалу так близко, что чуть не носом уперся в собственное отражение.
– Мама? – прошептал он. – Папа?
Они смотрели и улыбались. Постепенно Гарри вгляделся в лица других людей в зеркале и увидел еще несколько пар зеленых глаз, как у него, несколько похожих носов, а у одного старичка такие же мосластые коленки… Впервые в жизни Гарри видел свою семью.