Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 75)
– Гарри, да что происходит? – осведомился Билл. – Ты являешься с мертвым эльфом и едва живым гоблином, Гермиону, похоже, вообще пытали, и Рон наотрез отказывается рассказать…
– Мы не можем рассказать, чем занимаемся, – сухо ответил Гарри. – Ты же сам в Ордене, Билл, ты знаешь, что Думбльдор оставил нам задание. Секретное.
Флёр раздраженно фыркнула, но Билл даже не взглянул на нее; он не отрывал глаз от Гарри. Его лицо в глубоких шрамах было непроницаемо. Наконец он произнес:
– Хорошо. С кем будешь говорить первым?
Гарри замялся. Он знал: от его слова зависит все. Времени почти не осталось, пора решить: окаянты или Дары?
– С Цапкрюком, – сказал Гарри. – Сначала с Цапкрюком.
Сердце стучало так, будто он бежал спринтерскую дистанцию и только что преодолел очень сложный барьер.
– Сюда, наверх, – показал Билл.
Гарри поднялся на несколько ступенек, затем остановился и посмотрел вниз.
– Вы оба мне тоже нужны! – крикнул он Рону и Гермионе, которые выглядывали из-за двери гостиной. Они вышли на свет, словно бы с облегчением.
– Как ты? – спросил Гарри Гермиону. – Ты молодчина – сочинила такую историю, под пыткой…
Рон приобнял ее за плечи, и Гермиона слабо улыбнулась.
– Что надо делать, Гарри? – спросил Рон.
– Увидите. Пойдем.
Гарри, Рон и Гермиона проследовали за Биллом наверх, где с маленькой лестничной площадки открывалось три двери.
– Сюда. – Билл открыл дверь в их с Флёр спальню.
Окно здесь тоже выходило на море, золотившееся в рассветных лучах. Гарри прошел к окну, повернулся спиной к прекрасному виду и, сложив руки на груди, стал ждать. Шрам покалывало. Гермиона села в кресло у туалетного столика; Рон пристроился на подлокотник.
Билл появился с маленьким гоблином на руках и бережно усадил его на кровать. Цапкрюк пробормотал: «Спасибо», и Билл ушел, закрыв за собой дверь.
– Простите, что вытащил из постели, – сказал Гарри. – Как ваши ноги?
– Болят, – ответил гоблин, – но уже меньше.
Он по-прежнему сжимал в руках меч Гриффиндора и смотрел странно: воинственно и в то же время заинтересованно. Гарри отметил про себя его желтоватую кожу, длинные тонкие пальцы, черные глаза и – Флёр сняла с Цапкрюка ботинки – длинные грязные ступни. Гоблин был крупнее домового эльфа, но ненамного; куполообразная голова существенно больше человеческой.
– Вы, должно быть, не помните… – начал Гарри.
– …что я показал тебе твой сейф, когда ты в первый раз пришел в «Гринготтс»? – осведомился Цапкрюк. – Помню прекрасно, Гарри Поттер. Ты знаменит и среди гоблинов.
Гарри и гоблин оценивающе посмотрели друг на друга. Шрам саднило. Гарри хотел закончить разговор как можно скорее, но боялся допустить ошибку. Пока он решал, как лучше высказать свою просьбу, гоблин прервал молчание.
– Ты похоронил эльфа, – бросил он неожиданно враждебно. – Я видел из окна спальни.
– Да, – подтвердил Гарри.
Цапкрюк уперся в него раскосыми черными глазами:
– Ты необычный колдун, Гарри Поттер.
– В смысле? – Гарри рассеянно потер шрам.
– Ты вырыл могилу.
– И?
Цапкрюк не ответил. Видимо, гоблин насмехался, потому что Гарри действовал как мугл, но на это вообще-то наплевать. Гарри собрался с духом.
– Цапкрюк, я хочу спросить…
– А еще ты спас гоблина.
– Что?
– Взял меня сюда. Спас.
– Вы, надеюсь, не жалеете? – чуть нетерпеливо спросил Гарри.
– Нет, Гарри Поттер. – Цапкрюк намотал на палец узкую черную бородку. – Но ты очень странный колдун.
– Как скажете, – ответил Гарри. – Мне нужна помощь, а вы, Цапкрюк, можете мне помочь.
Гоблин не выказал ни тени энтузиазма и продолжал хмуро рассматривать Гарри, словно какую-то диковину.
– Мне нужно попасть в хранилище «Гринготтса».
Гарри не собирался рубить с плеча: слова выскочили сами, из-за боли. Шрам ожгло, и перед глазами опять промелькнули очертания «Хогварца». Гарри наглухо закрыл сознание. Сначала Цапкрюк. Рон и Гермиона таращились на Гарри, будто он спятил.
– Гарри… – начала Гермиона, но Цапкрюк ее перебил.
– В хранилище «Гринготтса»? – повторил он и, морщась, поерзал на кровати. – Невозможно!
– Нет, возможно, – возразил Рон. – И кое-кому удавалось.
– Да, – сказал Гарри. – В день нашего знакомства, Цапкрюк. В мой день рождения семь лет назад.
– Сейф, о котором идет речь, тогда был пуст, – отрезал гоблин. Гарри понял, что, хоть Цапкрюк и покинул «Гринготтс», самая мысль о взломе банка его оскорбляет. – Его и не охраняли толком.
– А тот, что нужен нам, – далеко не пуст, и охраняют его, я думаю, будь здоров как, – ответил Гарри. – Он принадлежит Лестранжам.
Рон и Гермиона изумленно переглянулись, но Гарри решил, что объяснить можно и потом, а пока пусть Цапкрюк ответит.
– Нереально, – категорически объявил тот. – Ни единого шанса.
–
Гоблин покосился на Гарри. Шрам запульсировал, но Гарри не обратил внимания: он отказывался замечать эту боль, этот зов.
– Если есть на свете колдун, кого трудно заподозрить в стяжательстве, – помолчав, ответил Цапкрюк, – так это ты, Гарри Поттер. Носители волшебных палочек редко выказывают гоблинам и эльфам уважение, подобное тому, какое ты проявил сегодня.
– Носители волшебных палочек, – повторил Гарри. Выражение показалось ему очень странным, но шрам болел, Вольдеморт устремлялся мыслью к северу, а Гарри не терпелось поговорить с Олливандером.
– Колдуны и гоблины долго спорили о праве носить волшебную палочку, – тихо сказал гоблин.
– Но гоблины умеют колдовать и без палочек, – вмешался Рон.
– Не важно! Колдуны не пожелали делиться секретами владения волшебной палочкой, они отказали в этом другим колдовским народам, ограничили нас в развитии магических способностей!..
– Положим, гоблины тоже ни с кем не делятся секретами, – парировал Рон. – Вы же не рассказываете, как куете мечи и доспехи. Гоблины творят с металлом такое, что никакому колдуну и не…
– Не в том суть, – поспешно перебил Гарри, заметив, как вспыхнуло лицо Цапкрюка. – Речь вовсе не о том, что колдуны против гоблинов или еще кого…
Цапкрюк неприятно хмыкнул.
– Очень даже о том! Если Черный Лорд вновь обретет могущество, ваша раса еще выше вознесется над моей. «Гринготтс» подчинят колдунам, домовых эльфов истребят – но кто из носителей палочек выступит против?
– Мы! – пылко воскликнула Гермиона. Она села прямо, глаза ее заблистали. – Мы выступим! И меня преследуют, как гоблина или эльфа, Цапкрюк! Я мугродье.
– Не называй себя так, – пробормотал Рон.
– А почему нет? – с вызовом спросила она. – Я мугродье, чем и горжусь. При новом порядке у меня не больше прав, чем у вас, Цапкрюк. И у Малфоев пытали меня.
Гермиона отвернула воротник и показала тонкий алый порез на горле.