Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 58)

– Я видел твое сердце, и оно принадлежит мне…

– Не слушай! – закричал Гарри. – Бей!

– Я знаю твои мечты, Рональд Уизли, и твои страхи. Все, чего ты желаешь, – возможно! Но возможно и то, чего ты боишься…

– Бей! – завопил Гарри, и его голос эхом разнесся по лесу. Острие меча дрогнуло. Рон уставился в глаза Реддля.

– Твоя мать хотела дочку и тебя любила меньше всех… Твоя девушка предпочла твоего друга… Ты всегда второй, всегда в тени…

– Рон, бей! – взревел Гарри. Он чувствовал, как дрожит медальон, и боялся того, что сейчас произойдет. Рон поднял меч выше, и глаза Реддля вспыхнули красным.

Из окошек медальона, из глаз, двумя уродливыми пузырями выплыли причудливо искаженные головы Гарри и Гермионы.

Рон потрясенно вскрикнул и отшатнулся. Две фигуры выросли над окаянтом; сначала плечи, затем тела, ноги – два человека в полный рост встали плечом к плечу, словно деревья с одним корнем, закачались над Роном и настоящим Гарри, который отдернул руки от медальона, внезапно раскалившегося добела.

– Рон! – крикнул он, но Реддль-Гарри заговорил голосом Вольдеморта, и Рон как завороженный смотрел ему в лицо.

– Зачем ты вернулся? Нам было лучше без тебя, мы были счастливы без тебя, мы радовались, что тебя нет… Мы смеялись над твоей глупостью, твоей трусостью, твоей самонадеянностью…

– Самонадеянность! – эхом повторила Гермиона-Реддль, намного красивее и ужаснее настоящей. Хихикая, она закачалась перед Роном, который потрясенно застыл, беспомощно опустив меч: – Да кто на тебя посмотрит, кто обратит внимание, когда рядом сам Гарри Поттер? Что ты вообще такое по сравнению с Избранным? Кто ты рядом с мальчиком, который остался жив?

– Рон! Бей! БЕЙ!!! – Гарри орал во весь голос, но Рон не шевелился. В широко раскрытых глазах отражались Реддль-Гарри и Реддль-Гермиона – их волосы развевались языками пламени, глаза светились красным, а голоса разрастались страшным дуэтом.

– Твоя мать призналась, – засмеялся Реддль-Гарри, а Реддль-Гермиона ухмыльнулась, – что в сыновья предпочла бы меня, с радостью поменяла бы…

– И кто же не предпочтет его? Какой женщине нужен ты? Ты ничто, ничто, ничтожество рядом с ним! – пропела Реддль-Гермиона и, вытянувшись змеей, обвилась вокруг Реддля-Гарри, сжав его в тесном объятии. Их губы встретились.

Лицо Рона переполнилось страданием. Дрожащими руками он высоко поднял меч.

– Давай, Рон! – закричал Гарри.

Рон глянул на него, и Гарри померещилось, что в глазах друга блеснул красный отблеск.

– Рон?..

Меч сверкнул и опустился. Гарри отскочил, лязгнул металл, раздался долгий, протяжный вой. Гарри круто развернулся, поскользнувшись на снегу, с палочкой наготове, но сражаться было не с кем.

Чудовищные фантомы исчезли. Рон стоял, бессильно опустив меч, взглядом упершись в останки медальона на плоском камне.

Гарри медленно подошел, не зная, что сказать, что сделать. Рон тяжело дышал. Его глаза были уже не красными, а обычными, голубыми – и влажными.

Гарри, притворившись, будто не заметил, нагнулся и подобрал уничтоженный окаянт. Рон разбил стекла в обеих половинках. Глаза Реддля пропали; запятнанный шелк подкладки чуть-чуть дымился. Напоследок подвергнув Рона тяжелой пытке, то, что жило внутри, умерло.

Меч выскользнул из руки Рона и с клацаньем упал. Рон рухнул на колени, обхватив голову руками. Он мелко дрожал, и вовсе не от холода. Гарри сунул разбитый медальон в карман, присел рядом и осторожно положил руку Рону на плечо. Тот ее не сбросил – хороший знак.

– Когда ты ушел, – тихо начал Гарри, радуясь, что не видит лица Рона, – она проплакала неделю. Может, и больше, только от меня скрывала. А по вечерам мы вообще почти не разговаривали. Без тебя…

У него перехватило горло – лишь теперь, когда Рон снова был рядом, Гарри осознал, чего им стоил его уход.

– Она мне как сестра, – продолжил он, справившись с волнением. – Я люблю ее как сестру и знаю, что она ко мне чувствует то же самое. Так было всегда. Я думал, ты знаешь.

Рон не ответил, но отвернулся, хлюпнул носом и вытерся рукавом. Гарри вновь поднялся и направился к огромному рюкзаку Рона, который тот бросил, когда бежал спасать Гарри. Вскинул рюкзак на плечи, возвратился к Рону. Тот встал с земли. Глаза его были красноваты, но в целом он взял себя в руки.

– Прости… – выдавил он. – Я был дурак, что ушел. И не дурак, а…

Он обвел взглядом окружающую тьму, будто надеясь, что оттуда выскочит и приклеится к нему достаточно яркое определение.

– Ну, за это ты сегодня вроде как расплатился, – ответил Гарри. – Добыл меч. Уничтожил окаянт. Спас мне жизнь.

– Звучит круче, чем было на самом деле, – пробормотал Рон.

– А это всегда так, – сказал Гарри. – Сто лет пытаюсь тебе объяснить.

Они одновременно шагнули навстречу друг другу и обнялись. Гарри сжал руками еще мокрую куртку Рона.

– А теперь, – произнес Гарри, отстраняясь, – осталось только найти палатку.

Это оказалось не сложно. Путь, показавшийся длинным, когда Гарри один шел через темный лес за ланью, в компании Рона занял на удивление мало времени. Гарри не терпелось разбудить Гермиону, и в палатку он вошел в радостном возбуждении; Рон держался чуть позади.

После озера и леса здесь было восхитительно тепло; в чашке на полу тихо мерцал синий огонь. Гермиона спала, свернувшись под одеялами, и на оклики Гарри отозвалась не сразу.

– Гермиона!

Она вздрогнула и вскочила, отбросив с лица волосы:

– Что? Что случилось? Гарри? Все нормально?

– Да-да, все хорошо. Даже великолепно! И со мной еще кое-кто.

– То есть? Кто?..

Она увидела Рона. Тот с мечом в руке стоял на протертом ковре, и с него капала вода. Гарри ретировался в темный угол, снял рюкзак и, насколько мог, слился с брезентовой стенкой.

Гермиона соскользнула с кровати и, как лунатик, пошла к Рону, приоткрыв рот и не сводя распахнутых глаз с его бледного лица. Остановилась перед ним. Он робко, с надеждой улыбнулся и слегка развел руками.

Гермиона бросилась на него и заколотила всюду, куда могла дотянуться.

– Ой! Ай! Отстань!.. Ты чего?.. Гермиона! Ай!

– Какая! Же! Ты! Задница! Рональд! Уизли!

Каждое слово она подтверждала ударом. Рон отступал, прикрывая голову, но Гермиона не унималась:

– Приполз! Обратно! Столько! Времени! Прошло! О-о, где моя палочка?!

Она посмотрела так, будто хотела вырвать ее из рук Гарри, и тот среагировал инстинктивно:

– Протего!

Между Роном и Гермионой встал невидимый щит. Гермиону отбросило назад, и она упала на пол. Выплевывая волосы изо рта, тут же вскочила.

– Гермиона, – сказал Гарри. – Успоко…

– Не успокоюсь! – заорала она. Никогда еще он не видел, чтоб она настолько выходила из себя; она как будто совсем обезумела. – Верни мою палочку! Сейчас же!

– Гермиона, пожалуйста…

– Не учи меня, Гарри Поттер! – завизжала она. – Нечего! Давай сюда сию минуту! А ты!!!

Она ожгла Рона взглядом – страшным, страшнее проклятия. Неудивительно, что бедняга попятился.

– Я бежала за тобой! Звала! Умоляла вернуться!

– Знаю, – покаянно сказал Рон. – Гермиона, прости, мне правда…

– Ах, прости!

Она пронзительно, истерически расхохоталась. Рон посмотрел на Гарри, прося о помощи, но тот лишь бессильно скривился.

– Столько недель прошло! Недель! И ты полагаешь, что достаточно сказать «прости» – и все наладится?

– А что еще мне сказать? – завопил Рон. Гарри порадовало, что друг не сдается.

– Не знаю! – с жутким сарказмом выкрикнула Гермиона. – Покопайся в мозгах, Рональд! Благо тебе это недолго, не больше пары секунд!

– Гермиона! – вмешался Гарри, посчитав это ударом ниже пояса. – Рон только что спас…

– Мне все равно! – рявкнула она. – Мне плевать на его заслуги! Столько времени! Мы давно могли сдохнуть, а он бы и не узнал!