Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 45)
– Эй!
– САМ! ЗНАЕШЬ! КОГО! – заорал Гарри, потеряв терпение. – Если есть место, по-настоящему важное для Сами-Знаете-Кого, то это «Хогварц»!
– Да брось, – фыркнул Рон. –
– Да, школа. Его первый настоящий дом, где он осознал свою исключительность. «Хогварц» для него – все, и даже когда он доучился…
– Мы говорим о Сами-Знаете-Ком, я ничего не путаю? Или уже о тебе? – поинтересовался Рон, дергая на шее цепочку медальона. Гарри смертельно захотелось придушить его этой цепочкой.
– Ты говорил, Сам-Знаешь-Кто просил Думбльдора взять его преподавателем, – сказала Гермиона.
– Точно, – кивнул Гарри.
– И Думбльдор считал, что он хочет вернуться ради какой-то вещи, возможно, принадлежавшей основателям, чтобы создать еще один окаянт?
– Ну да.
– Но ведь работы в «Хогварце» он не получил? – продолжала Гермиона. – А значит, шанса создать и спрятать в школе окаянт у него не было!
– Хорошо, – сдался Гарри. – Забудем про «Хогварц».
Отчаявшись что-то придумать, они под плащом-невидимкой отправились в Лондон искать сиротский приют, где Вольдеморт провел детство. Гермиона прокралась в городскую библиотеку и выяснила, что дом снесли много лет назад. Они пришли по указанному адресу и обнаружили там офисное здание.
– Попробовать добраться до фундамента? – без энтузиазма предложила Гермиона.
– Тут он окаянты прятать не стал бы, – решительно отрезал Гарри. Он был уверен на сто процентов. Прятать осколок души там, откуда всегда стремился сбежать? Нет. Думбльдор показал Гарри, что для тайников Вольдеморт всегда выбирал места грандиозные и таинственные, вроде «Хогварца», министерства или колдовского банка «Гринготтc» с его золотыми воротами и мраморными полами. Куда до них этому серому, убогому лондонскому уголку?
Они безыдейно блуждали по стране, каждый вечер разбивая стоянку на новом месте. По утрам тщательно уничтожали следы своего пребывания и отправлялись на поиски другого уединенного места, аппарируя то в лес, то в тенистую расщелину меж скал, то на молиниевый луг или склон горы, поросший утесником, а однажды заночевали в прибрежной пещере на гальке. Каждые двенадцать часов они передавали друг другу окаянт, и это напоминало детскую игру «передай посылку» в пугающе замедленном темпе, где каждый в страхе ждет мгновения, когда стихнет музыка и в награду ему достанутся полдня мучительной тревоги.
Шрам по-прежнему не давал Гарри покоя. Особенно часто это случалось, если на шее висел окаянт. Иногда Гарри не мог сдержаться и морщился от боли.
– Что? Что ты видел? – сразу спрашивал Рон.
– Лицо, – бормотал Гарри, – все то же лицо. Парня, который ограбил Грегоровича.
Рон отворачивался, даже не пытаясь скрыть разочарование. Он надеялся узнать что-нибудь о семье или Ордене Феникса, Гарри это понимал, но не мог, как телевизор, транслировать передачи по заказу; он видел только то, о чем в данную минуту думал Вольдеморт. А тот неотступно думал о смешливом воришке, ни имени, ни местонахождения которого тоже не знал. Белокурый весельчак то и дело, словно дразня, проникал в сознание, шрам саднил, но Гарри научился скрывать боль – малейшее упоминание о воре страшно злило Рона и Гермиону. Гарри на них почти не обижался – просто они очень надеялись получить подсказку, где искать окаянты.
Дни шли за днями, сливаясь в недели, и Гарри начал подозревать, что Рон и Гермиона секретничают за его спиной, причем по его поводу. Они замолкали, стоило Гарри зайти в палатку; дважды он случайно натыкался на них, когда они о чем-то шептались, и оба раза они поспешно прекратили разговор и сделали вид, будто собирают хворост или идут за водой.
Может, оба отправились с ним, предполагая, что его путешествие – все сильней напоминавшее бродяжничество – идет согласно тайному плану, о котором они узнают со временем? Рон даже не пытался скрыть недовольство, и Гарри боялся, что и Гермиона разочаровалась в нем как в лидере. Он отчаянно гадал, где спрятаны другие окаянты, и по-прежнему видел только один ответ: «В “Хогварце”», но, поскольку с ним никто не соглашался, перестал об этом говорить.
Осень захватывала поля и леса; палатку устанавливали на ковре из опавших листьев. Сезонные туманы сгустились из-за дементоров, ветер и дождь тоже не облегчали жизнь. Гермиона теперь лучше разбиралась в съедобных грибах, но что толку – их главной бедой была полная изоляция и отсутствие сведений о войне с Вольдемортом.
– Моя мама, – сказал однажды Рон на стоянке в Уэльсе, у реки, – может сотворить что-нибудь вкусненькое из воздуха.
Он мрачно ткнул вилкой в обугленный кусок серой рыбы на тарелке. Гарри машинально взглянул на шею Рона и, как ожидал, увидел поблескивающую золотую цепь. Он поборол желание выругаться – знал, что настроение Рона слегка исправится, когда придет время снять медальон.
– Еду из воздуха сотворить нельзя, – возразила Гермиона. – Вообще никак. Еда – первое из пяти исключений из закона Гампа об основных принципах элементарных превраще…
– А можно все то же самое по-английски? – перебил Рон, ковыряя в зубах.
– Нельзя сделать еду из ничего! Ее можно призвать заклятием, если знаешь откуда, превратить, умножить…
– Только эту рыбу не множь – гадость редкая, – сказал Рон.
– Что Гарри поймал, то я и приготовила, как могла! Между прочим, готовка всегда на мне. Потому что я
– Нет, потому что ты вроде как лучше всех колдуешь, – буркнул Рон.
Гермиона вскочила. Остатки жареной щуки с ее тарелки упали на пол.
– Прекрасно, завтра готовишь
– Тихо! – крикнул Гарри, вскочив и замахав руками. – Замолчите!
Гермиона возмутилась:
– Как ты можешь принимать его сторону, он вообще никогда не гото…
– Гермиона, тихо! Я что-то слышал!
Он не опустил рук, призывая друзей молчать, и напряженно прислушался. Сквозь речной шум и грохот доносились чьи-то голоса. Гарри посмотрел на горескоп. Тот не вращался.
– Ты ведь не забыла
– Я все сделала, – прошептала она в ответ. – И
Громкое шуршание шагов, шорох листьев, рокот катящихся камней, треск веток – было ясно, что по крутому лесистому склону спускаются несколько человек. Гарри, Рон и Гермиона выхватили волшебные палочки. В кромешной тьме и под магической охраной ни муглы, ни простые ведьмы и колдуны не заметят их лагерь. Но Упивающиеся Смертью… Что же – хорошая возможность проверить, насколько они защищены от сил зла.
Голоса становились все громче, но оставались неразборчивыми. Группа мужчин спустилась к реке. Гарри прикинул, что они шагах в двадцати от палатки, даже меньше, но из-за шума реки не был уверен. Гермиона схватила сумочку, извлекла три пары подслуш и дала по одной Рону и Гарри. Те торопливо вставили телесного цвета веревки одним концом себе в уши, а другой высунули из палатки.
Через пару секунд Гарри услышал усталый мужской голос:
– Должны же здесь водиться лососи, как думаете? Или еще не сезон? Акцио лосось!
В отдалении плеснула вода, затем раздался шлепок рыбины о ладонь. Кто-то довольно забормотал. Гарри поглубже всунул подслуши в ухо. Сквозь журчание реки он неясно различал еще несколько голосов, но разговор шел не на английском и вообще, похоже, не на человеческом языке. Какие-то грубые, немелодичные, резкие и гортанные звуки. Общались, похоже, двое, причем один говорил ниже и медленнее другого.
Вскоре по ту сторону брезента заплясал огонь, между палаткой и костром замелькали тени. Аппетитный запах печеного лосося защекотал ноздри. По тарелкам застучали ножи и вилки. Первый мужчина сказал:
– Цапкрюк, Горнук – возьмите.
–
– Спасибо, – ответили гоблины хором по-английски.
– Стало быть, вы трое в бегах. Давно? – спросил новый голос, приятный и мягкий. Гарри показалось, что он его уже слышал; воображение нарисовало пузатого человека с приветливым лицом.
– Шесть недель… Или семь… забыл, – ответил усталый голос. – В первые дни повстречал Цапкрюка, потом объединились с Горнуком. В компании все же легче. – Все замолчали, только ножи царапали по тарелкам. – А ты почему сбежал, Тед? – снова заговорил усталый.
– Знал, что за мной придут, – ответил Тед, и Гарри вдруг понял, кто это: отец Бомс. – На той неделе прослышал, что в округе шастают Упивающиеся Смертью, и решил уносить ноги. Я принципиально отказался регистрироваться как муглорожденный, но они все равно бы меня вычислили рано или поздно, ну, я и рванул. С женой, надеюсь, обойдется, она чистокровная… Потом вот встретил Дина… когда? Пару дней назад, да, сынок?
– Да, – подтвердил еще один голос, и Гарри, Гермиона и Рон взволнованно переглянулись. Дин Томас, их товарищ по «Гриффиндору»!
– Тоже муглорожденный? – поинтересовался первый мужчина.
– Не уверен, – ответил Дин. – Отец бросил маму, когда я был совсем маленький. И доказательств, что он колдун, у меня нет.
Снова пауза, пока все жевали, затем опять заговорил Тед:
– Знаешь, Дирк, я удивлен, что тебя встретил. Рад, но… удивлен. По слухам, тебя сцапали.