Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 106)
– …намного меньше с тех пор, как его отец впал в немилость. Драко винит меня, думает, я подсидел Люциуса.
– Все равно, попробуй. Я беспокоюсь не столько за себя, сколько за его случайных жертв. Мало ли что он натворит со страху. Само собой, спасти его от гнева лорда Вольдеморта мы в итоге можем только одним способом.
Злей приподнял брови и язвительно поинтересовался:
– Вы дадите ему вас убить?
– Конечно нет. Убьешь меня
Последовало долгое молчание. В тишине было слышно, как феникс Янгус щелкает клювом, разгрызая каракатицу.
– Желаете прямо сейчас? – Голос Злея сочился иронией. – Или дать вам пару минут сочинить эпитафию?
– К чему такая спешка? – улыбнулся Думбльдор. – Удобный момент рано или поздно представится. Учитывая, что произошло сегодня, – он приподнял сморщенную руку, – мы можем с уверенностью сказать:
– Если вы не против умереть, – бросил Злей, – почему не позволить Драко убить вас?
– Душа мальчика еще не настолько изуродована, – ответил Думбльдор. – И я бы не хотел стать причиной ее распада.
– А моя душа, Думбльдор? Моя?
– Только ты один знаешь, сколь пагубно для души избавить старика от боли и унижения, – сказал Думбльдор. – Я прошу тебя оказать мне эту большую услугу, Злотеус, потому что моя смерть так же неизбежна, как и то, что «Пуляющие пушки» закончат сезон на последнем месте. И признаюсь, я хотел бы смерти быстрой и безболезненной, а не медленной и мучительной, какой она станет, если, например, ей поспособствует Уолк – я слышал, Вольдеморт принял его в свои ряды? Или очаровательная Беллатрикс. Эта кошечка любит поиграть с мышкой, прежде чем ее прикончить.
Говорил Думбльдор беззаботно, но его голубые глаза пронзали Злея, как всегда пронзали Гарри, – будто Думбльдор видел эту самую душу насквозь. В конце концов Злей коротко кивнул.
Думбльдор удовлетворенно улыбнулся:
– Спасибо, Злотеус…
Кабинет исчез, и теперь Злей и Думбльдор в сумерках прогуливались по пустынным окрестностям замка.
– Чем вы занимаетесь с Поттером по вечерам? – выпалил Злей.
Думбльдор выглядел уставшим.
– А что? Хочешь
– Он совсем как его папаша…
– Внешне – возможно, но по сути он больше похож на мать. Я обсуждаю с Гарри кое-какие вопросы, сообщаю ему некие сведения… пока не поздно.
– Сведения, – повторил Злей. – Вы доверяете ему… но не мне.
– Дело не в доверии. Мое время, как мы оба знаем, ограниченно. Естественно, я стараюсь передать ему то необходимое, без чего он не сможет сделать что нужно.
– А почему это нельзя передать мне?
– Я предпочитаю не хранить все яйца в одной корзине. Особенно в корзине, которая регулярно болтается на локте лорда Вольдеморта.
– По вашему приказу, между прочим!
– Да, и ты превосходно справляешься. Не думай, что я недооцениваю твой постоянный риск, Злотеус. Снабжать Вольдеморта так называемой ценной информацией, при этом утаивая главное, я не доверил бы никому, кроме тебя.
– И тем не менее вы больше доверяетесь мальчишке с весьма заурядными магическими способностями, который ничего не смыслит в окклуменции и при этом напрямую связан с разумом Черного Лорда!
– Вольдеморт боится этой связи, – сказал Думбльдор. – Недавно он на своей шкуре испытал, что значит взаправду проникнуть в разум Гарри. Ему никогда в жизни не выпадало такой боли. Больше он в сознание Гарри не сунется, я уверен. По крайней мере таким способом.
– Не понимаю.
– Изувеченная душа лорда Вольдеморта не способна вынести тесного контакта с такой душой, как у Гарри. Это все равно что лизать языком ледяную сталь или сунуть руку в огонь…
– Душа? Мы же о разуме говорим!
– В случае с Гарри и лордом Вольдемортом это одно и то же.
Думбльдор огляделся, удостоверился, что они одни. Они приблизились к Запретному лесу, и вокруг не было ни души.
– Когда ты меня убьешь, Злотеус…
– Вы отказываетесь посвящать меня в свои планы, но рассчитываете, что я выполню эту вашу пустяковую просьбу! – Худое лицо Злея гневно вспыхнуло. – Вы слишком многое принимаете как должное, Думбльдор! Может, я больше не хочу это делать!
– Ты дал мне слово, Злотеус. И раз уж мы заговорили о просьбах и долгах: ты же вроде бы обещал присматривать за нашим юным другом-слизеринцем?
Злей по-прежнему негодовал. Думбльдор вздохнул:
– Приходи сегодня ко мне в кабинет в одиннадцать, и ты перестанешь жаловаться, что я тебе не доверяю…
Они вернулись в кабинет Думбльдора; за окнами – тьма. Янгус сидел тихо, Злей – неподвижно, а Думбльдор расхаживал взад-вперед и говорил:
– Гарри не должен знать до последнего момента. Пока не придет время. Иначе как он найдет силы сделать то, что должен?
– Но что он должен сделать?
– Это касается только нас с ним. А сейчас слушай внимательно, Злотеус. Придет время… уже после моей смерти… не спорь и не перебивай! Придет время, когда лорд Вольдеморт испугается за жизнь своей змеи.
– Нагини? – изумился Злей.
– Да. Он перестанет отправлять змею с поручениями, будет держать ее при себе под магической защитой, и вот тогда, я думаю, можно сказать Гарри…
– Что сказать?
Думбльдор сделал глубокий вдох и закрыл глаза:
– Что в ночь, когда лорд Вольдеморт пытался его убить, когда Лили заслонила Гарри собой, убийственное проклятие отрикошетило в лорда Вольдеморта, и отколовшийся фрагмент его души вселился в единственное живое существо, что еще оставалось в разрушенном доме. Часть лорда Вольдеморта живет внутри Гарри. Поэтому Гарри умеет говорить со змеями, отсюда непонятная ему связь с разумом лорда Вольдеморта. И пока этот осколок души, отсутствия которого сам Вольдеморт не заметил, остается внутри Гарри и под его защитой, лорд Вольдеморт умереть не может.
Казалось, Гарри смотрит на них двоих в очень длинный тоннель. Они были ужасно далеко, и голоса их странным эхом отдавались у него в ушах.
– То есть мальчик… должен умереть? – бесстрастно спросил Злей.
– Да. От руки Вольдеморта, Злотеус. Это очень важно.
Последовала долгая пауза. Затем Злей сказал:
– Я думал… что все эти годы… мы защищали его ради нее. Ради Лили.
– Мы защищали его, потому что было важно обучить его, воспитать, дать почувствовать свою силу. – Глаза Думбльдора оставались зажмурены. – Но связь между ними укрепляется, разрастается как вирус. Порой мне казалось, что Гарри и сам догадывается. И если я его знаю, он примет свою судьбу и все устроит так, чтобы его смерть означала и конец Вольдеморту.
Думбльдор посмотрел на Злея. Тот взирал на него в ужасе:
– Вы сохраняли ему жизнь, чтобы он умер в нужный момент?
– Не возмущайся так, Злотеус. Сколько мужчин и женщин погибло у тебя на глазах?
– В последнее время – только те, кого я не смог спасти, – сказал Злей и встал. – Вы меня использовали.
– То есть?
– Я шпионил для вас, лгал ради вас, подвергался смертельной опасности. Делал все, чтобы защитить сына Лили Поттер. А теперь вы говорите, что растили его как свинью на убой…
– Очень трогательно, Злотеус, – серьезно произнес Думбльдор. – Неужели ты все-таки привязался к мальчику?
– К
Из кончика его волшебной палочки вырвалась серебристая лань, сделала круг по кабинету и выпрыгнула в окно. Думбльдор посмотрел ей вслед, а когда ее серебристое сияние рассеялось, повернулся к Злею, и глаза его были полны слез:
– После стольких лет?
– Всегда, – сказал Злей.