Джоан Роулинг – Гарри Поттер и Дары Смерти (страница 108)
– Да, слышал… А что?
– Ее надо убить. Рон и Гермиона в курсе, но если они…
При одной мысли об этом от ужаса перехватило дыхание. Но Гарри взял себя в руки. Момент решающий, нужно действовать, как Думбльдор, хладнокровно и трезво, вовремя подставляя запасных игроков. Думбльдор умер, зная, что в тайну окаянтов посвящены трое. Теперь место Гарри займет Невилл, и в игре будут трое по-прежнему.
– На случай, если они… не сумеют… а тебе представится шанс…
– Убить змею?
– Убить змею, – подтвердил Гарри.
– Понял. А ты как, в норме?
– Да. Спасибо, Невилл.
Но тот схватил его за запястье, не пуская.
– Мы все будем бороться. Ты же это понимаешь?
– Да, я…
Ком встал в горле, и Гарри осекся. Невилл нисколько не удивился. Он потрепал Гарри по плечу, выпустил его руку и ушел искать погибших.
Гарри снова накинул плащ и двинулся дальше. Кто-то неподалеку склонился над чьей-то распластанной фигуркой. Гарри узнал Джинни.
Он замер. Джинни нагнулась к девочке, которая шепотом звала маму.
– Все хорошо, – говорила Джинни. – Все хорошо. Сейчас мы перенесем тебя в замок.
– Но я хочу
– Я знаю. – Голос Джинни сорвался. – Все будет хорошо.
Холод пробежал по телу Гарри. Ему хотелось кричать – в пустоту, в черноту, – чтобы Джинни знала: он здесь. Чтобы знала, куда он идет. Чтобы его остановили, утащили обратно, отправили домой…
Но он и так
Джинни стояла на коленях возле раненой девочки и держала ее за руку. Огромным усилием воли Гарри заставил себя пройти мимо. Джинни, кажется, оглянулась. Неужели почувствовала? Но Гарри ни слова не сказал и не обернулся.
В темноте неясно вырисовывалась хижина Огрида. Только свет не горит, и не слышно приветственного лая Клыка, и собачьи когти не царапают дверь. Сколько они здесь бывали! Медный чайник на огне, и печенье с изюмом, и гигантские гусеницы, и большое бородатое лицо Огрида, и как Рона рвало слизняками, и как они с Гермионой спасали Норберта…
Он пошел дальше и на краю леса остановился.
Дементоры скользили меж деревьев. Гарри обдало гнетущим холодом. Он сомневался, что сможет их миновать, у него не осталось сил вызывать Заступника. Он и дрожь-то унять не в состоянии. Оказывается, умирать – дело нелегкое. Каждый миг, каждый вдох и выдох, и запах травы, и прохладный ветерок на лице ощущались как драгоценный подарок. Подумать только, у других впереди годы и годы – столько времени, что его можно тратить впустую и жаловаться, что оно еле тянется, – а он цепляется за секунды. Ноги отказываются идти – но он ведь должен, должен! Долгая игра окончена, Проныра пойман, пора приземляться…
Проныра. Непослушными пальцами Гарри достал из кисета мяч.
Часто и тяжело дыша, Гарри глядел на золотой шарик. Теперь, когда он хотел, чтобы время шло как можно медленней, оно летело стремглав, зато и понимание пришло сразу, без раздумий. В конце. То есть сейчас.
Гарри прижал Проныру к губам и прошептал:
– Я скоро умру.
Золотая скорлупа раскрылась. Гарри опустил дрожащую руку, поднял под плащом волшебную палочку Драко и пробормотал:
– Люмос.
В Проныре лежал черный камень с ломаной трещиной посередине. Он треснул по вертикали, символизирующей бузинную палочку. Треугольник и круг – плащ и камень – были еще различимы.
И снова понимание пришло само: воскрешать мертвых ни к чему, он скоро сам к ним присоединится. Это не он призывает их, а они – его.
Он закрыл глаза и трижды повернул камень в руке.
И почувствовал: получилось. По усыпанной хворостом опушке задвигалось что-то легкое, невесомое. Гарри открыл глаза и огляделся.
То были не призраки и не живые люди. Больше всего они напоминали Реддля, вышедшего из дневника: воспоминание, почти обретшее плоть. Не так материальны, как живые тела, но гораздо плотнее призраков. Они шли к нему, и их лица одинаково светились ласковыми улыбками.
Джеймс был одного роста с Гарри и одет так же, как в ночь смерти. Волосы встрепаны, очки слегка перекошены на носу, как у мистера Уизли.
Высокий, статный Сириус выглядел очень молодым – Гарри знал его много старше. Сириус двигался с непринужденной грацией, руки в карманах, на губах усмешка.
Люпин тоже был моложе и гораздо приличнее одет, а волосы темнее и гуще. Казалось, он счастлив вернуться в знакомые места, видевшие столько его юношеских проделок.
Лили улыбалась лучезарнее всех. Она приблизилась к Гарри, отбросила назад длинные волосы; зеленые глаза, так похожие на его собственные, жадно всматривались ему в лицо – и не могли насмотреться.
– Ты у меня такой храбрый.
Гарри не мог говорить. Он глядел на мать, и ему хотелось стоять и глядеть на нее вечно.
– Ты почти у цели, – сказал Джеймс. – Совсем близко. Мы… очень гордимся тобой.
– Это больно? – Детский вопрос сам сорвался с губ Гарри.
– Умирать? Нисколько, – небрежно ответил Сириус. – Быстрее и проще, чем уснуть.
– К тому же тянуть он не станет. Разделается со всем поскорее, – прибавил Люпин.
– Я не хотел, чтоб вы умерли! – против воли выпалил Гарри. – Никто из вас. Мне очень, очень жаль… – Он умолял о прощении, Люпина в особенности. – Только родился сын… Рем, мне так…
– Мне тоже, – улыбнулся Люпин. – Я никогда его не узнаю… Зато он будет знать, почему я умер, и надеюсь, поймет. Я боролся за мир, где он будет счастлив.
Холодный ветерок из чащи леса взъерошил челку Гарри. Он понимал – они не скажут: «Пора». Он должен сам решить.
– Вы будете со мной?..
– До конца, – заверил Джеймс.
– Они вас не увидят?
– Мы – часть тебя, – ответил Сириус. – Для остальных нас нет.
Гарри посмотрел на мать.
– Будь ко мне поближе, – тихо попросил он.
И зашагал дальше. Холода дементоров он не замечал; мертвые служили ему Заступниками. Вместе они шагали меж старых деревьев, таких густых, что их ветви сплелись, а узловатые корни путались под ногами. Гарри кутался в плащ и углублялся в лес, не имея понятия, где находится Вольдеморт, но точно зная, что отыщет его. Рядом почти бесшумно шли Джеймс, Сириус, Люпин, Лили. Их присутствие придавало Гарри храбрости, помогало делать шаг за шагом, шаг за шагом…
Его сознание и тело странно разъединились. Руки и ноги работали так, словно он был пассажиром, а не водителем своего тела, которое ему вот-вот предстояло покинуть. Мертвые, шагавшие подле него, казались реальнее людей в замке. Рон, Гермиона, Джинни и все прочие сделались для него призраками. Подскакивая на колдобинах, его жизнь катилась к концу – к Вольде морту…
Раздался глухой стук и шепот: рядом кто-то завозился. Гарри замер, озираясь и прислушиваясь. Его родители, Сириус и Люпин тоже остановились.
– Там кто-то есть, – послышался хриплый шепот вблизи.
– У него плащ-невидимка. Может, это он?
Из-за ближнего дерева появились двое. Вспыхнули палочки, и Гарри увидел Гнусли и Долохова. Они всматривались в темноту, туда, где стояли Гарри, Лили, Джеймс, Люпин и Сириус. Упивающиеся Смертью явно ничего не видели.
– Я точно что-то слышал, – проговорил Гнусли. – Думаешь, тварь какая-нибудь?
– Этот придурок Огрид держал здесь целый зверинец, – отозвался Долохов, оглядываясь через плечо.
Гнусли посмотрел на часы.
– Время на исходе. У Поттера был час. Он не идет.
– А Черный Лорд был так уверен! Он расстроится.