Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 68)

– Думаешь, мой вид пробудил бы в ней невыносимые воспоминания о любимой покойной дочери? – сказал Страйк. – Такая была формулировка в ее пресс-релизе. "Наша любимая Шарлотта"?

– Боюсь, мне пора идти, – сказал Саша, который выглядел гораздо бледнее, чем когда Страйк вошел в бар.

Страйк мог сказать, что актер надеялся, что Страйк встанет и уйдет после этих слов, и поэтому с большим удовольствием остался на месте.

Величайшая беда труса в том, что он повсюду видит опасность, а сноба – в том, что он постоянно недооценивает тех, кого считает ниже себя. Поэтому Корморан Страйк знал, что Саша Легард, который был одновременно и снобом, и трусом, не слишком полагался на самообладание простого бывшего солдата, сидящего напротив него.

– Корм, я не хочу ссориться.

Но ты это получишь, чертов мерзавец.

– Это произведет настоящий фурор в газетах: двое твоих родственников покончили с собой с разницей в несколько месяцев. Куда мне отправить фотографии тела Руперта, когда я его найду? Через твоего агента?

– Ты мне угрожаешь? – спросил Саша полушепотом.

– Задаю простой вопрос.

– У меня нет оснований полагать, что Руперт нанес себе вред.

– Никто не видел его полгода. Социальные сети неактивны. Ни одного телефонного звонка. За ним охотится наркобарон. Семья настаивает, что он в Америке, но препятствует всем, кто хочет с ним связаться.

– Почему бы не пойти ва-банк и не предположить, что его убил кто-то из нас? – сказал Саша, пытаясь презрительно рассмеяться.

– С трудом понимаю мотив, если только вы действительно не хотели вернуть неф обратно в Хеберли-Хаус и не хотели ему за это платить, – сказал Страйк.

– Мне сказали, что Руперт в Нью-Йорке, – сказал Саша. – Могу рассказать только то, что мне сказали.

– Я бы передал эту информацию твоим специалистам по связям с общественностью, прежде чем использовать ее на следствии, – заявил Страйк.

– Ты… это то, что ты делаешь? – спросил Саша, словно найдя где-то остатки храбрости. Возможно, он рассчитывал, что барменша придет ему на помощь, если Страйк перепрыгнет через стол и схватит его за горло. – Ты хочешь отомстить, что ли? Шарлотта много лет болела…

– О, ты заметил, да?

– Значит, это месть? – спросил Саша, побледнев от страха. – У Шарлотты были лучшие психиатры, лучшая помощь, которую могла ей обеспечить семья. Ты не знаешь…

– Я, блядь, не знаю? Не знаю?

– Ты даже не смог приехать на ее похороны!

– В тот день мне предстояло пойти на другой чертов показ мод.

Страйк поднялся на ноги и с удовольствием увидел, как Саша слегка съежился на стуле.

– Меня наняли сделать работу, – сказал Страйк. – Если так случится, что мне придется свидетельствовать в суде, что ты эгоистичный ублюдок, которому все равно, когда его отчаявшиеся родственники пропадают, поверь мне, я буду "владеть сценой". Хорошего Рождества.

Глава 37

Но зачем быть суровым в одном-единственном случае?

После скольких способов, в этот сочельник,

Совершенно то же утомительное действо повторяется?

Та же попытка заставить тебя поверить,

И с почти таким же эффектом, не более:

Каждый метод вполне убедителен,

Как я говорю, для тех, кто уже был убежден…

Роберт Браунинг

Сочельник

– … ну, если он это сделал, то это преступление, – говорил Мерфи.

Робин остановилась на лестнице. Она проспала до половины десятого, чего не делала уже несколько месяцев, и проснулась, обнаружив, что ее парень исчез. Судя по тишине в доме, Робин догадалась, что кто-то из родителей Аннабель, или оба, повели ее по магазинам или в парк. Робин была уже на полпути вниз, на кухню, когда услышала голос Мерфи, и что-то в его тоне заставило ее замереть между стенами, на которых висели семейные фотографии, и прислушаться.

– Она говорила тебе об этом? – спросила Линда.

– Нет, – сказал Мерфи, – и я об этом не говорил. Она становится раздражительной.

– Не думаю, что она сможет признать, что он не идеален, на случай, если мы все скажем ей, что ей следует поискать другую работу, но ведь есть же другие места, где она могла бы работать. Но это совсем другой уровень, это действительно… очень грязно. У него сейчас есть девушка, не знаешь?

– Да, кажется, какой-то адвокат, – сказал Мерфи.

– Интересно, что она сказала, когда увидела это.

– Бог знает, – сказал Мерфи. – Наверное, он сказал ей, что это чушь. Что еще он мог сказать?

– В "Телеграф" написали, что он собирается подать в суд.

Сердце Робин колотилось невыносимо быстро, но она приказала себе сохранять спокойствие. Излишняя эмоциональность была бы на руку ее матери, да и Мерфи тоже. Она на цыпочках спустилась по последним ступенькам.

– Она не упоминала при мне о судебном разбирательстве.

– Ну, если он не подаст в суд…

– Вы говорите о Страйке и Кэнди? – спросила Робин, входя на кухню и стараясь говорить бодро, а не раздраженно.

Мерфи выглядел испуганным и виноватым. Линда застыла, вытирая тарелку. Щенок Бетти подбежал к Робин с приветственным лаем. Робин машинально наклонилась, чтобы погладить ее, но она все это время смотрела на своего парня.

– Я оставил тебя спать, потому что подумал, что тебе это нужно, – сказал Мерфи, одетый в спортивные штаны и футболку, с бутылкой воды в руке. – Я собирался пойти на пробежку.

– Ну, не смею тебя задерживать, – сказала Робин тоном, который говорил: "Я разберусь с тобой позже".

К ее удивлению, Мерфи, смущенно глядя на нее, направился к задней двери. Когда она за ним закрылась, Робин сказала матери:

– Если тебя интересует Страйк, лучше всего спрашивать подробности у меня, а не у Райана. Это я работаю с ним.

На кухонном столе лежала газета "Телеграф", что еще больше разозлило Робин. Возможно, ее мать просматривала ее, чтобы проверить, нет ли еще каких-нибудь неприятных историй о Страйке, которые она могла бы обсудить с Мерфи, пока Робин не могла их услышать.

– Я всего лишь… – начала Линда.

– Я знаю, что ты "всего лишь", – сказала Робин, направляясь к кофейнику, пока Бетти вертелась у ее ног в тапочках. – Так что спрашивай.

– Я просто увидела статью об этой женщине, и… ну, люди здесь знают, что вы с ним работаете, поэтому они спросили меня об этом.

– Ладно, вот твой шанс получить полную информацию для соседей, – сказала Робин.

– Робин, не будь такой…

– Если ты хочешь говорить обо мне за моей спиной…

– Мы не о тебе говорили…

– "Она становится раздражительной". "Она не может вынести мысли о том, что он не идеален".

– Мы были…

– Наше агентство выяснило, что у жены этого журналиста роман на стороне, – сказала Робин. – Журналист отомстил нам, заявив, что мы наняли секс-работницу, чтобы заманить мужчину в ловушку.

– Он не сказал, что все вы это делали, – сказала Линда.

– Никто из нас этого не делал, – решительно заявила Робин, теперь поворачиваясь и бросая сердитый взгляд на свою мать. – Никто из нас.

– Ладно, если ты говоришь, что это неправда, значит, это неправда, – сказала Линда. Она все еще держала в руках тарелку и кухонное полотенце, но ничего с ними не делала.