Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 70)

– Кто он, клиент? – спросил Страйк.

– Сэр Виктор Ламберт, – сказала Робин, читая газету. – Он входит в совет директоров "Бранфут Траст", и я только что разыскала его; он банкир. Но он же не мог заказать убийство Райта? Вряд ли он после этого пошел бы за покупками в "Серебро Рамси".

– Это было бы неразумно, – согласился Страйк.

– Итак… – сказала Робин, не желая облекать в слова то, о чем она думала; если раньше ее беспокоило, что связь Софии Медины с убийством Райта может показаться надуманной, то сейчас это, конечно, было в сто раз важнее.

– Ты думаешь, Ламберт сказал своему приятелю Бранфуту, что я разнюхивал что-то около "Серебра Рамси", – сказал Страйк, – и Бранфут, который приказал убить Райта, запаниковал и начал нападать на нас?

– Ну… я знаю, это натяжка, – сказала Робин, – но нельзя сказать, что это не сходится. Штырь сказал: "Вас видели", а мы с самого начала знали, что это могло быть только "Серебро Рамси" или Сент-Джордж-авеню. Я знаю, что Бранфут готов выдавать комментарии по любому поводу, но почему он вдруг так заинтересовался частным детективным бизнесом? Почему он взъелся на нас? И ведь он еще и по телеку появляется – а это тоже подходит под описание из шифровки.

Робин услышала, как кто-то поднимается по лестнице. Сейчас она была бы рада, если бы Мерфи застал ее разговаривающей по телефону со Страйком; более того, она могла бы попросить его выйти из спальни, пока они не закончат разговор. Однако шаги прошли мимо двери ее комнаты, и она подумала, что Мерфи, скорее всего, затянет пробежку после сцены на кухне.

– Что ж, – наконец сказал Страйк, – нет никаких оснований считать, что если человек – яростный самопиарщик, он не может быть еще и мошенником. Взять, к примеру, Джеффри Арчера. Или Сэвила.

Он поднялся на ноги и снова остановился, разглядывая пробковую доску на стене офиса, где были изображены четыре нынешних кандидата на пост Уильяма Райта, не сводя глаз с Дика де Лиона с его искусственным загаром, обесцвеченными волосами и белоснежными зубами.

– Возможно, стоит выяснить, как ведет себя Бранфут в сексуальном плане.

– Он женат, – сказала Робин, которая перед тем, как позвонить Страйку, быстро поискала информацию в Google. – На женщине. Она здесь, на этой фотографии в "Телеграф", с Бранфутом и Ламбертом. У них двое сыновей.

– Веский мотив, если он вел грязные дела с де Лионом и не хочет, чтобы об этом узнали газеты и семья, – сказал Страйк. – Это все еще не объясняет, почему де Лион пошел работать в "Серебро Рамси", но… да, думаю, нам нужно повнимательнее присмотреться к Бранфуту. Возможно, я еще раз позвоню Фергусу Робертсону, посмотрим, что он мне расскажет, – сказал Страйк, отворачиваясь от доски, чтобы сделать напоминание в открытом на столе блокноте. – Кстати, нам снова звонили с угрозами.

– Серьезно?

– Да. – Оставь это, или Гау-Ту тебя достанет.

– Что такое "гау-ту"?

– Именно это я и спросил. Он повесил трубку.

– Это имя?

– Я никогда такого не слышал. В любом случае, будь начеку, опасайся его, или этого, или их. Я также разговаривал с Сашей Легардом.

– Правда? – спросила Робин, слегка содрогнувшись. – Ну как все прошло?

– Довольно познавательно, – сказал Страйк и описал интервью, опустив некоторые наиболее агрессивные высказывания, сказанные им Легарду, и заключил: – Поэтому одному из нас нужно поговорить с Валентином Лонгкастером, а если он не захочет, посмотрим, сможет ли его сестра Козима объяснить, что делал Флитвуд, вламываясь на вечеринку для знаменитостей, где его не хотели видеть, чтобы поговорить с семьей, у которой он украл серебра на большую сумму. Я навел справки о Козиме. Помнишь Легс? – спросил он, имея в виду девочку-подростка, за которой агентство какое-то время следило, потому что ее мать считала, что у нее роман с ее бывшим парнем.

– Да, – сказала Робин, которая несколько раз следила за похожей на кобылку светловолосой девочкой-подростком.

– Ну, она выглядит точь-в-точь как она. Возможно, тебе придется провести это интервью, если до этого дойдет. Ей всего восемнадцать; меня, вероятно, обвинят в новых сексуальных домогательствах, если я к ней приближусь.

– Справедливо, – сказала Робин.

– И есть кое-что еще, – сказал Страйк. – Вчера вечером я послал Шаха следить за входом в Зал масонов. Угадай, кто пришел на собрание ложи в шесть тридцать с сумкой в руке?

– Старший инспектор Малкольм Трумэн? – спросила Робин с упавшим чувством.

– В точку, – сказал Страйк. – Шах сделал несколько скрытых снимков.

– Интересно, – заставила себя сказать Робин.

– Как дела в Мэссеме? – спросил Страйк, подойдя к окну и глядя вниз на Денмарк-стрит, где в спешке за покупками ходили люди, заходя и выходя из музыкальных магазинов

– Ужасно. Я только что сильно поссорилась с матерью.

– О, – сказал Страйк, жалея, что не с Мерфи, наблюдая за стареющим хиппи, спешащим внизу с укулеле под мышкой и стопкой виниловых пластинок в другой руке. – Что ж, сейчас самое время.

– Когда ты поедешь к Люси?

– Пытаюсь оттянуть до последнего, – сказал Страйк. – Планирую явиться на вечеринку где-то в середине, сославшись на завал на работе.

– Если уж мне приходится страдать, то и ты должен, – сказала Робин. – Приди пораньше, помоги с едой или чем-то еще. Заработай себе пару очков.

– Кстати, – сказал Страйк. – Спасибо за подарок.

– Ты уже открыл его?

– Ага, – ответил Страйк. – Не хотел делать это при Греге.

– Почему? – удивилась Робин.

– Потому что он придурок, – сказал Страйк, сочтя это достаточной причиной. Робин подарила ему ежемесячную доставку корнуэльской еды и пива; он был тронут этим и рад, что открыл его, не тратя время на объяснения и не выслушивая комментариев о своей талии или женщине, которая, казалось, так хорошо его знала.

На самом деле ему не хотелось заканчивать разговор, но он не мог придумать причину, чтобы затянуть его, поэтому, когда Робин сказала: "Думаю, мне лучше пойти", он согласился, что ему тоже следует это сделать, пожелал ей хорошего Рождества и повесил трубку.

Он только что откинулся за столом, чувствуя себя немного лучше после разговора с Робин, как в приемной зазвонил стационарный телефон. Опасность, что это Шарлотта, которая часто звонила по особым случаям и праздникам, особенно пьяная, исчезла, но он был крайне бдителен к журналистам, которые могли попытаться превратить историю Кэнди в рождественский сериал, поэтому он встал, подошел к столу Пат, включил громкую связь и голосовую почту. Как только хриплый голос Пат закончил сообщать, что офис закрыт на Рождество, раздался щелчок, и заговорил безумный женский голос с сильным шотландским акцентом.

– Да, мне нужна помощь, он дал мне немного, но есть еще кое-что, сказал он мне, все это спрятано под мостом, но мне нужна помощь, чтобы достать это, так что иди к Золотому Руну, спроси меня там, мне нужно продолжать идти, за мной гонятся люди, я не шучу, иди к Золотому Руну.

Сообщение закончилось, и Страйк в полном замешательстве уставился на телефон.

Глава 39

И когда свечи те угасают, и странные мысли

Растут, рождая легкий звон в ушах, –

О жизни той, что я прожил до этой…

Роберт Браунинг

Епископ велит устроить себе гробницу в церкви Святого Пракседа

Робин, как и следовало ожидать, тихо поругалась с Мерфи в их комнате, как только он вернулся с пробежки. Приняв душ и надев свитер, который ей подарила Дженни (Робин сочла тактичным привезти его домой на Рождество), она высказала парню все, что думает о его разговорах с Линдой за ее спиной, и потребовала объяснений, почему, если у него есть вопросы по истории с Кэнди, он не мог задать их ей.

– Ты знаешь почему, – сказал Мерфи, тоже понизив голос. Сначала он извинялся, раскрасневшийся и вспотевший после пробежки, но перед лицом гнева Робин сам становился все более раздраженным. – Потому что ты ни слова не хочешь слышать против Страйка, а в последний раз, когда я упомянул, что видел его в газете, меня просто проигнорировали.

– Я тебе много раз говорила, что Страйк может быть надоедливым мерзавцем, – сказала Робин, уверенная, что так и было. Она и сама часто так думала.

– Ты, должно быть, сказала это, когда я был в наушниках, – огрызнулся Мерфи. – Ты ведь о нем мне рассказываешь не больше, чем обо мне – ему.

– О чем ты вообще говоришь?

– Я еду смотреть другой дом.

– Что?

– Это самое ты сказала Страйку, когда мы ехали смотреть дом в Вуд-Грин. "Я еду смотреть другой дом".

– Ну, мы как раз ехали смотреть…

– Ага. Мы ехали.

– Я не…

– Мы, – повторил Мерфи, уже не понижая голос. – Ты и я. – Мы.

– Обед! – крикнул Джонатан снизу.

Как и следовало ожидать, атмосфера за кухонным столом бурлила, пока семья поглощала большую запеканку с пастой. Линда была непривычно молчалива, но, к счастью, безыскусная болтовня Аннабель заполнила паузы, которые Робин могла бы посвятить разговору с матерью и бойфрендом, а Бетти отвлекла внимание, вывалив большую какашку прямо рядом с плитой.

Пока Линда доставала яблочный крамбл из духовки, третий брат Робин, Мартин, постучал в заднюю дверь. Как и у отца, у Мартина были темные волосы и глаза, хотя он не обладал ни кротостью Майкла Эллакотта, ни его добросовестным подходом к работе.

– Разве Кармен не с тобой? – с тревогой спросила Линда.

– Позже, – сказал Мартин с угрюмым выражением лица.