Джоан Роулинг – Человек с клеймом (страница 67)

Страйк вроде вспомнил, что в заметках Робин о ее интервью с Альби Симпсоном-Уайтом Козима Лонгкастер была описана как "испорченный ребенок".

– Почему она была в слезах?

– Полагаю, потому что Руп вел себя агрессивно или оскорбительно. Я… честно говоря, – сказал Саша во второй раз, понизив голос, – мне пришлось попросить охрану выпроводить Рупа. Казалось, он пришел устроить ссору. После того, как он ушел, я спросил Вала, что все это значит, и он рассказал мне о пропавшем серебряном корабле.

– Он сказал, почему появился Руперт?

– Полагаю, он пытался заставить Вала отозвать полицию или что-то в этом роде. Вал был очень зол, как ты можешь себе представить.

– Как Валентин должен был отозвать полицию? Ведь украденное имущество принадлежало его отцу, правильно?

– Честно говоря, я не знаю подробностей, – сказал Саша, слегка беспомощно взмахнув руками. – Для меня все это было новостью, я не понимал, что происходит, – и, как ты понимаешь, в тот вечер мне нужно было поговорить со многими людьми, так что я решил не вдаваться в подробности.

– Ты получал известия от Руперта после вечеринки?

– Нет, следующее, что я услышал, – он уехал в Нью-Йорк.

– Как ты об этом узнал?

– Анжелика разослала электронные письма всем попечителям и сообщила, что он нашел там работу.

– Ты получал от него известия с тех пор, как он уехал в Нью-Йорк?

– Не думаю, – сказал Саша, снова слегка нахмурившись. Он наклонился вперед, еще больше понизил голос и сказал:

– Послушай, можно я буду говорить честно? Я думаю… слушай, мне неприятно это говорить, но, честно говоря, я действительно думаю, что Десси… ну, ты понимаешь… немного заблуждается. Вал считает, что для нее будет лучше – добрее, в данный момент – если ей помогут взглянуть фактам в лицо.

– Каким именно фактам?

– Да ладно тебе, Корм, – сказал Саша с улыбкой, и Страйк почувствовал раздражение от такого сокращения его имени, которое использовали его друзья и Шарлотта, когда она не называла его "Блюи". – Десси намного старше Рупа. Мне неприятно это говорить, но, кажется, Руп просто поумнел и захотел уйти. Десси милая, она замечательная, но, думаю, Руп, вероятно, ввязался в эту историю с ней, когда работал у Дино, и она превратила это в какую-то грандиозную интрижку в своих мечтах. Ему двадцать шесть. Он не хочет быть связанным в его возрасте.

Удобно забыв, что он сказал Робин, что Десима не из тех тридцативосьмилетних, которых он мог бы "представить с двадцатишестилетним", и что он утверждал, что влечение Десимы к Руперту было обусловлено ее деньгами, Страйк сказал:

– Они были вместе целый год. Вряд ли это была встреча на одну ночь.

– Я не знаю, потому что…

– Ты был в Мексике, да. У тебя есть номер Руперта в Нью-Йорке?

– Нет, – сказал Саша.

– Ты знаешь, где он работает?

– Тебе придется спросить Анджелику.

– Спросил. Но она отказалась дать мне контактные данные.

– Ну, при всем уважении, – сказал Саша, – она ведь не обязана?

– То есть ты так и не проверил, действительно ли он уехал в Нью-Йорк?

– Он взрослый мужчина и ему не нужно, чтобы я его преследовал.

– То есть твоя позиция такова: он уехал в Нью-Йорк, он определенно жив…

– Что ты имеешь в виду под словом "жив"? – спросил Саша, уже не улыбаясь.

Возможно, актер, как и сам детектив, теперь чувствовал, будто призрачная Шарлотта с улыбкой придвинула себе место за столом. Ее всегда возбуждали напряжение и возможность ссор, и ей нравилось видеть членов семьи, которых она, по ее словам, ненавидела, но от которых никак не могла полностью освободиться, ссорящимися с бойфрендом, которого не впечатляли ни их богатство, ни их происхождение. Руперт Флитвуд, к которому Страйк до этого момента не испытывал почти никакой симпатии, словно внезапно стал ее суррогатом: молодым человеком, к которому его кровные родственники, казалось, были в лучшем случае равнодушны, который исчез из виду, вызывая скорее раздражение, чем беспокойство. Ночь, когда Шарлотту чуть не сбил лондонский автобус, показалась произошедшей всего несколько дней назад, когда Страйк сказал:

– Не знаю, как это выразить проще. "Не умер", если тебе так больше нравится.

– Какого черта он должен был умереть?

– Он потерял работу, был на мели, ему угрожал наркоторговец, за ним охотилась полиция, у него только что закончился любовный роман, и о семье не могло быть и речи…

– У него есть семья, – сказал Саша.

– Я не собираюсь никого критиковать, – сказал Страйк, – но, по моим сведениям, он не ладит с тетей и дядей в Швейцарии, что оставляет тебя, и, по твоему собственному признанию…

– Ты думаешь, я бы ничего не сделал, если бы считал, что Руп действительно пропал?

Да, придурок, я так думаю.

Страйк почти видел широкую улыбку Шарлотты. Начиная получать от этого интервью мстительное удовольствие, он сказал:

– Откуда именно он взялся, этот неф?

– Из клуба Дино.

– Я имею в виду: изначально это была собственность Флитвуда или Легарда?

– Какое это имеет отношение к делу?

– И где же, по-твоему, Руперт собирался его продать?

Наступила пауза. Страйк наблюдал, как бледное лицо Саши потемнело.

– Ты же не серьезно намекаешь…?

– Ни на что не намекаю, – солгал Страйк. Он ни на секунду не поверил, что Руперт украл неф по приказу Саши, чтобы тот отныне украшал буфет в Хеберли-хаусе, но ему нравилось намекать, что Саша, столь скользкий в умении уклоняться от ответственности, все же может быть втянут в историю с украденным нефом и наркоторговцем – полицией или прессой. – Значит, это была реликвия Флитвудов?

– Нет, – сказал Саша после еще одной короткой паузы, – она была наша. Я имею в виду, сестры отца.

– Ага, – сказал Страйк, делая еще одну пометку. – Ну, сомневаюсь, что Руперт повез бы его за границу. Ему нужны были деньги. Он, должно быть, хотел его продать. К тебе обращалась пресса? – спросил он, и эта мысль была навеяна его собственными недавними неприятностями.

– Насчет чего?

– Там есть много чего, чтобы взбудоражить таблоиды: "Кузен известного актера, преследуемый торговцем кокаином, уносит с собой наследственное сокровище"…

– Нет, – сказал Саша, – никто… нет, никакого интереса не было.

Страйк поднял брови, выражая удивление, наслаждаясь неловкостью, отразившейся на лице Саши.

– Ты же член клуба Дино, верно? – спросил Страйк. – Это ты предложил Руперту пойти туда работать?

– Да, – сказал Саша.

– Есть ли у тебя идеи, почему тетя Руперта считает Дино Лонгкастера "ужасным человеком"?

– Многие считают Дино ужасным человеком, – сказал Саша, выдавив улыбку. – Разве ты никогда не слышал, что говорила моя мама на эту тему?

– Бывало, ага. Тара общается с Рупертом? – спросил Страйк, не сомневаясь в ответе "нет", потому что мог представить себе ребенка, который был бы меньше интересен Таре, чем бедный племянник от предыдущего брака.

– Нет, – сказал Саша, наконец выведенный из себя и проявивший слабость характера, – и я бы посоветовал…

Он резко остановился, но Страйк, чьей единственной целью теперь было подразнить актера как можно сильнее, прежде чем Саша прервет интервью, сказал:

– Ты бы посоветовал мне не связываться с твоей матерью?

– Да, посоветовал бы.

– Опять где-то проходит реабилитацию, да? – спросил Страйк так вежливо, что Саша осознал смысл его слов только через несколько секунд, и его лицо побледнело еще сильнее.

– Я бы посоветовал тебе не связываться с ней, – сказал он, теперь выглядя напряженным, – по причинам, которые, как мне казалось, очевидны.

– Шарлотта, ты имеешь в виду, – сказал Страйк.

Имя наконец прозвучало, и из двух мужчин, сидевших напротив друг друга за деревянным столом, Страйк чувствовал себя гораздо спокойнее, и не только потому, что именно он нарушил табу. Детектив был значительно крупнее актера, не боялся добавить еще один перелом к своему и без того искривленному носу и, в любом случае, был весьма заинтересован в том, чтобы кого-нибудь ударить, в то время как Саша, хоть и был в гневе, сейчас мечтал о том, чтобы где-нибудь в баре для актеров установили кнопку тревоги.